Сквозь года

Осень — замечательное время года. Самое время понаблюдать за людьми, их эмоциями и настроениями, но все как один человек. Суматоха города засасывает людей, в них все меньше остается чувств, будто с каждым новым дождём, появляется все больше грусти, а лица все мрачнее. Листья опадают, как лучезарная улыбка во время лета. Многие говорят, что у кого любимое время года - осень, то это люди, умеющие только хандрить и погружаться в свои мысли. Люди, у которых нет своих людей. Люди, любящие грустить. Ведь с каждым новым дождём, сотрутся твои слезы, что бессознательно будут течь по щекам. Это как надеть на себя маску, снаружи все красиво, а в душе тебя разрывает на маленькие кусочки. Осень любит это скрывать, ей можно. Но главная суть этого времени года заключается в том, что она выпустит на свет тех, кто загнан в тёмный угол выживания. Она не заставит повторять жестокие, но правдивые слова: «Если мы все одиноки, то в одиночестве мы все вместе». Осень называют сезоном грусти. Чонгук не согласен: настоящая грусть приходит вместе с летом, когда не с кем разделить щедрость солнца. Широкий, не достаточно умеренный шаг. Туфли, наступающие на лужи, словно старые кроссовки в детстве, любящие это делать, чтобы запачкать всех вокруг. Когда-то это приносило радость и искреннюю улыбку, сейчас приносит грусть. Чонгук одет в тёмное длинное пальто, под ним почти такого же цвета водолазка, но не сильно прилегающая, он не любит такие. Волосы хоть и уложены, но из-за влажности вьются на концах. В ушах по две серебряные сережки. Он выглядит очень элегантно. Именно такого мужчину хотят многие девушки. Лицо вызывает нотку невозразимости, а глаза... Многие могут подумать, что это глаза сильного человека. Того, кто прошел многое, кто не терпит отклонение от нормы на своей работе, будучи директором. Таких глаз стоит бояться. Еще многие могут подумать, что эти глаза властного и глубокого человека. Того, кто может подчить и заставить подчиняться. Из этих всех мыслей верно только одно предложение. Их стоит бояться. Знаете почему? Потому что эти глаза абсолютно пусты. Именно поэтому, Чонгук носит очки, ведь большинство людей в нашем обществе сейчас нарочно надевают их. Чтобы никто не мог увидеть глаз, заглянуть в душу и вытянуть все. Потому что в глазах их уже ничего нет. Никаких чувств.

***

Эта встреча не должна была произойти, больше никогда и нигде на свете он не должен был видеть Ким Тэхена, но что то внутри не позволяло не прийти. Спустя 5 лет, человек, полностью исчезнувший из его жизни, вернулся. Лишь одно сообщение, пришедшее на его телефон, с именем на конце, заставило глубоко дышать и почувствовать, как внутри все стягивает, будто спазм. Улица Хонда. Ресторан Самоним Тонкасы. 12.35 Медвежонок.</i> Медвежонок — именно так называл Чонгук того самого, от которого задыхался. Именно так называл человека, который оставил на нем шрамы. Именно так называл Чонгук Тэхена, в которого был бесповоротно влюблен.

***

Ноги сами шли. Что это было? Тянущееся сердце или неотъемлемый разговор, который должен был произойти? Ответа нет. Точнее он есть, но кроется в глубине сознания, Чонгук туда никогда не поплывёт. Две конечности и вправду не слушались и несли туда, откуда все начиналось. Чонгук даже не использовал машину, вот так легко и просто шагает по лужам и не может понять, почему спустя столько гребанных лет, он просто не махнул рукой и не забыл этого человека навсегда. Почему просто не завел новую семью, любящего человека, может, детей. Почему он просто не смог жить обычной счастливой жизнью. Все еще прохладный ветер, позволяющий освежить мысли в голове. Улица. Дом. Нужный ресторан. На часах 12.33. Трясущееся тело. Рука, которая держит ручку двери, не решаясь потянуть на себя. Когда-то это должно было случиться. Когда-то, в любом случае, они бы встретились где-то на этой Земле. Неважно, в Амстердаме, Японии, магазинчике напротив дома, пекарне, либо в парке, мирно прогуливаясь, не о чем не подозревая. И Чонгук не знает, как бы поступил тогда. Прошел мимо, не заметив, или остановился бы и стоял в ступоре с накатывающими чувствами. Он готов. Он давно должен был отпустить. И сейчас просто произойдёт разговор, в котором кто-то из них, видимо, нуждается, все решится и пройдёт хорошо, взрослые же люди. Чонгук дёргается дверь на себя, заходит, оглядываясь по сторонам, и видит его. Он не готов. Он не отпустил. Первое, что проносится в голове бегущей строкой, от чего начинает колоться сердце с невероятной скоростью, от чего предательски подкашиваются ноги, тело начинает трясти мелкой дрожью, а дыхание сбиваться, но переосилив себя, он идет в нужном направлении, будто в тумане, будто он, не он на самом деле. Будто сон. На него не смотрят, не видят, пока Чонгук не садится за стол. И он поднимает свой взгляд В этот момент происходит крах. Падение с сотого этажа. В то время, пока ты летишь, даже не чувствуешь своей ошибки, а только понимаешь неизбежное. Будто огромный кусок стекла беззаботно кинули, и оно разлетелось на миллионы маленьких и не очень осколков, а все эти осколки поселились в его ноющем сердце. Будто на протяжении пяти лет он ходит с высунутым ножом в груди. На него смотрят уже не те глаза, что были раньше. Спустя 5 лет Чонгук с Тэхеном остались чем-то похожи. Только на этот раз это, не переполняющее чувство любви и ласки, а пустые глаза, словно два дна чёрных океана, не изображающие ничего, верите? Пустые. Уставшие. Как будто над ними издевались все эти 5 лет, а потом они сдались окончательно, словно потухла надежда, из-за которой все года тело держалось на поверхности, а разум не сходил с ума. И опять похожая черта. Только над Чонгуком не издевались, а он сам издевался над собой, точнее, свои же чувства издевались и терзали, причем так легко, словно маленький котёнок, который точит свои когти о мебель. Вот так безжалостно, не понимая, что хозяину потом будет плохо от увиденного. Если бы Чонгук в первый раз увидел Тэхена, то пожалел бы. Подошёл бы к столику, вот так, не спрашивая, и поинтересовался, все ли хорошо? Можешь выговориться, а можешь просто молчать, молчание скажет все само за себя. Я вижу, что тебе плохо. Я знаю, что ты мне никто, но я не могу смотреть на твои глубокой ночи глаза, в которых ливень не перестает идти. Но Чонгук не в первый раз увидел Тэхена. И, честно говоря, он находится в точно такой же ситуации. А кто ему поможет? Они смотрят друг на друга секунд 5, но проходит вся вечность. Будто весь мир успел перевернуться, день сменила ночь, а осень дала волю зиме. — Привет. Спасибо, что пришел, — говорит Тэхен полушепотом, звучащим так, словно он правда ждал, будто прямо сейчас он готов разрываться на месте. Он говорит охрипшим голосом. Не таким, каким был. Совсем нет. Был живой, пробирающий до сердца, поселившийся под кожей. Голос, который хотелось слушать и слушать... лишь бы не останавливался, а приносил эйфорию. А сейчас, сейчас он мёртвый, и приносит уже не эйфорию, а раны на теле. Чонгук молчит. Он просто не знает, что сказать в этой ситуации, что сказать, чтобы не разрыдаться в голос или начать истерику, выйти из себя. Что делать? Найти ответы или наоборот, убежать отсюда и опять залечивать свои раны самому. Он же справлялся, вот и сейчас справится. Все будет хорошо, правда. У него есть замечательная собака Тэдди*, которую очень любит. Еще чуть-чуть и он правда не выдержит. Возможно, это ненормально сходи... — Прости меня, — на грани слышимости. Чонгук не ожидал, все, что угодно, но не это. Он вылупился своими большими глазами в ответ, а в сердце снова кольнуло. Все, что угодно, но мать твою не это. Возможно, он сейчас похож на больного, человека, который нуждается в помощи, который смеётся почти не слышно, но смотрится это так безысходно. Горький смех. А знаете, что самое горькое? Горько и страшно это, когда видишь — загублена жизнь, загублен человек. Мы видим повсюду мерзость, жизнь вызывает у нас горечь и отвращение, но все это лишь отражение болезни, которую мы носим в себе. Вот и Чонгук носил 5 лет это в себе, думая, что справится. Как видите, справился. Чуть не разрыдался при взгляде собеседника. Его смех стихает, он все еще не знает, что говорить. Все давно сказано в кабинете психотерапевта, Тедди, подушке, и самому себе по пятисотому кругу. Хотя нет, ему слишком много есть, что сказать, поэтому из него не может выльется ничего. Не хочется трогать нож, торчащий в груди, иначе заболит. Но он не ожидал сам от себя, что чувства возьмут вверх, только не сейчас, проще же правда уйти, как собирался сделать. Поздно. Нож дернули. Только не он сам на этот раз. — Ты знаешь или хоть представляешь, через что я прошел? — единственный вопрос, который сидел на языке 5 лет, от которого режет горло в данный момент. Внутренности вдруг опять скрутились, а воздуха становится меньше. Тэхен смотрит. Чонгук не может выносить этот взгляд, поэтому продолжает. — Ты, черт возьми, вообще не представляешь ни на каплю, что я испытал. Какова была моя боль. Я без понятия, где ты был все эти пять лет, создал семью, ушел в загул, в тюрьму, в монастырь, открыл свою фирму, а пришел сюда, потому что нужно подчистить грехи своей судьбы, ведь когда-то, давным-давно, ты бросил какого-то парня, которому клялся в бесконечной любви, которому обещал создать лучшую семью в мире, который любил тебя больше своей жизни, и ты это знал, чертов Ким Тэхен, ты знал это, но бросил прямо перед свадьбой, разбивая весь мир вокруг — голос начинает предательски дрожать, не выдерживает, — мне абсолютно плевать на тебя и то, что ни с того не с сего, тебя начала мучить совесть, мне плевать на твою будущую, прошлую и настоящую жизнь. Мне плевать на тебя— сказано на одном дыхании. Сам себя обманывает, будто не знает, из-за кого сходил с ума, из-за кого плакал ночами. По лицу видно, что истерика не далеко, но Чонгук держится молодцом, говорит все эти слова, которые жгли сердце, спустя столько лет, шипящим с презрением шёпотом. — Зачем ты позвал меня... Даже не понимаешь, что вспорол долгозаростоющую рану, ты никогда в своей чёртовой жизни не поймешь, на сколько мне было плохо и больно. Сам распрощался со мной на раз-два, но я все эти пять лет ходил с распоротой душой и сердцем, куда ты самовольно вонзил множество осколков стекла, которое разбилось, как и я, без возможности склеиться обратно. Ты никогда не поймешь, что все эти пять лет я жил в агонии, в нескончаемых панических атаках, от которых душа рвалась, как белый лист бумаги, а все тело жгло, руки тряслись, а дыхания становилось меньше. Это стало неотъемлемой частью моей жизни, — накопилось слишком много для человека, который столько пережил. Пусть Тэхен знает всю суть, и что он наделал своими собственными руками, которыми задушил сущность души Чонгука. — Я уже не тот Чонгук, что был раньше. По мне, думаю, заметно, не так ли? Я до конца своей пустой и никчёмный жизни буду винить только тебя одного за покалеченного себя. Моя любовь к тебе была, оказывается, как болезнь, иначе как объяснить то, что со мной происходило(и происходит). Ты во всем виноват. За то, что я никогда не смогу больше полюбить, завести семью и иметь нормальную жизнь. За то, что я не могу теперь спать спокойно без таблеток, за то, что ты постоянно снишься в моих тупых, чертовых, ужасных снах,— плачь подступает незаметно, — где мы с тобой счастливы, где любим друг друга, ты виноват, из-за многочисленных приёмов к психотерапевту, где я говорю, что ты для меня был всем на свете. Понимаешь?– слезы уже льются, а эта фраза сказана на грани шёпота, — понимаешь? Знаешь, что мое самое любимое? Это мысли о тебе и том дне. Это мазохистские порывы видимо, но моя психика не может это отпустить. Я знаю что такое боль. Сначала тебе кажется, что сможешь вынести её, а на деле оказывается, что не можешь. И когда это происходит, ты либо находишь причины жить дальше, либо... Итак, когда ты перестанешь испытывать боль, у тебя появится желание жить. Открыть секрет? Я все еще испытываю боль. Ким смотрит на Чонгука неотрывно, своими глазами безднами, в которых Чонгуку ничего не удаётся прочитать. Не видя сопротивления, он все говорит и говорит... Он молчал долго, а все накапливалось, словно большой снежный ком. Сейчас есть время вывалить на обидчика всю злость, что таилась в душе. Тэхен это понимает прекрасно, поэтому слушает, не перебивая. — Так вот, те мысли разъедают кожу и внутренние органы, ты начинаешь задыхаться, кожу раздражает даже воздух, а малейшее высказывание в мою сторону —это очередной нервный срыв. Знаешь, когда чувствуешь, что надежды не осталось? Когда без панический атаки из дома не выйти, то забудешь, как дышать, то не захочешь существовать, — Чонгук говорит это с красными от слез глазами, но уже очень безисходным голосом, будто принял неизбежное. Реальность, где вся его жизнь, на протяжении 5 лет, это одна сплошная пучина боли. А время — оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, как сейчас, даря ей новую боль. Время — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран(хотя Чонгук неотрывно жил с ними изо дня в день), нанося все новые и новые. Мы в жизни — израненные солдаты. И с каждым годом на душе все растет и растет количество плохо наложенных повязок. — Говорят, что первый человек, о котором ты думаешь утром и последний человек, о котором ты думаешь ночью, — это или причина твоего счастья или причина твоей боли. Ты и то и то. Смешно, не правда ли? Опасность таится в том, что порой мы обожествляем боль, даём ей имя человека, думаем о ней непрестанно. Ты столько принес мне увечий... а я все еще люблю тебя хах, до боли, до пятен на теле, я так любил тебя, и все еще люблю, что разрушил этим всю свою жизнь,— горький смех содрогает тело, — наверное, я больной, раз всего, через что я прошел, мне было мало, и я припёрся сюда, куда абсолютно точно никогда не нужно было приходить. Я никогда в своей жизни не перестану винить тебя, запомни это раз и навсегда, — последние слова были сказаны с едкостной долей ненависти, которая прожигала Чонгука. Иногда, ненависть то чувство, из-за которого ты держишься за свою жизнь. А Тэхен все смотрит, не говоря ни слова. Вы знали, что глаза говорят больше, чем слова. Поэтому, когда больно, мы отворачиваемся. Вот и Тэхен отвернулся. А Чонгук слишком помешан на своих чувствах, чтобы это заметить. Чонгук глубоко вздыхает, прячет лицо в руках, его тело содрогается из-за тихого плача, который не может остановиться ни на минуту. Слишком много эмоций в один день. Не нужно было сюда приходить, ни за что на свете, ему хватило всего. Он сделал в своем психологическом состоянии 10 шагов назад. Хотя, возможно, эта встреча была необходима? Он выговорил все то, что было у него в душе, и не позволяло жить. — Я никогда не переставал любить тебя этой больной любовью, что приносит мне только душевные страдания Ким Тэхен. Ни на минуту. А ты, мерзавец, даже не пытайся понять, как сломалась моя жизнь из-за тебя, — признался Чонгук, словно змея, смотрящая глаза в глаза, душа в душу, чувствуя, как спирает дыхание, воздуха все меньше, тело колотит, воздух обжигает бронхи. На этом все. Пора прекращать этот цирк из сценки "Ким Тэхена мучает совесть, поэтому он решил в очередной раз поиграться", хватит. Чонгук встаёт со стула. — Я никогда не понимал, почему это называют разбитым сердцем. Такое чувство, что и все кости сломаны тоже, — делая паузу, он в истерическом состоянии продолжает, — ты тогда говорил изо дня в день: "Я люблю тебя". Как мне жаль, что это не означает "Никогда не сделаю тебе больно", — и уходит, неотрывно смотря на дверь, которую нужно снова толкнуть. Он не обернётся назад. Ни за что. Никогда, только не сейчас. В этот момент, Чонгук разбил свое сердце собственными руками, протыкая ножом, который был в своих ладонях, без шанса на какое-либо спасение.

***

Возможно, если бы он тогда обернулся, то увидел стекающие по щекам слезы Тэхена, обжигающие кожу. Увидел, как после последних слов, когда Чонгук отвернулся, Тэхен произнёс шёпотом:" Я тебя люблю. И эти слова были сказаны с таким неимоверным отчаянием, словно выхода назад нет, все потеряно, и последний шанс ушел, без попытки вернуться. Эти слова раздирали глотку, а голос предательски дрожал, как и глаза, которые держались до последнего, чтобы не заплакать при Чонгуке, но сейчас, рыдали в три ручья, без попытки прекратить потоп. Возможно, если бы Чонгук тогда обернулся или не думал, захваченный мыслями, только о себе, то увидел бы в глазах напротив нескончаемый поток любви и нежности. Это можно было разглядеть еще при разговоре, то, как Тэхен смотрел на него. С ноткой жалости, печали, боли и, самое главное, бесповоротной любви. Но Чонгук не смог разглядеть этого в человеке, которого любит. Когда тебе больно, не подавай виду, потому что, когда добивают, это ещё больнее. Тэхен не подал виду, но почему же в груди дыра, душа плачет, а кости сломаны? Возможно, если бы Чонгук выслушал, то услышал бы, что у его возлюбленного была точно такая же жизнь-агония, и он его понимает больше, чем всех людей на свете. Какого это просыпаться, с нежеланием жить, с болью, с мыслью, что тебя удерживает лишь один человек на Земле, а твои слезы уже закончились. Возможно, если бы Чонгук остался, то узнал бы, что Тэхену угрожал его отец в попытках убить Чонгука, если тот не расстанется с ним. Самый влиятельный человек Кореи умер, унося за собой ненависть Кима к нему, но никак не Чонгука к Тэхену. Они любят друг друга. Больно. Ненависто. До порезов на душе. Они любят все еще друг друга, но никогда больше об этом не узнают.