пластырь с совой

Глубокая звездная ночь. Периодически скрывающаяся за туманными облаками луна слишком ярко светила в окно без штор. Их давненько сняли для того, чтобы постирать. Но, кажется, прошло уже несколько недель, а окна оставались все еще голыми. Желтые обшарпанные стены, окружающие небольшую комнату с восемью кроватями, на которых уже несколько часов мирно сопели дети. Изредка кто-то хныкал во сне, зовя маму. Лишь один ребенок этой ночью, как и в большинство других, решил пренебречь сном. Сережа сидел на хлипком подоконнике, смотря в окно, словно и не видел никогда эту небольшую детскую площадку во дворе, где качели тихо скрипели от ветра. Словно никогда не видел другого корпуса здания, в котором проходили уроки. Каждую ночь десятилетний мальчик искал в этом месте хоть что-то прекрасное, но, честно признать, так и не нашел. Разумовский дергал рукав своего любимого фиолетового свитера с совой, который ему подарила мама на день рождения незадолго до того, как навсегда исчезнуть из его жизни. Он любил маму, а она, казалось, любила его. Они жили бедно, периодически им не хватало денег на такие простые вещи, как молоко или хлеб. Лишь иногда мама приносила домой несколько конфет, чем вызывала у мальчика восторг. Сережа никогда не жаловался на свою жизнь. Никогда ничего не просил у мамы в магазине, истерично чего-то требуя и повышая голос на родительницу. Он прекрасно понимал, что сейчас для сладостей и машинок в их небольшой семье не лучшее время. Да и не нравились ему эти машинки никогда. Сережа часто видел маму плачущей, поэтому старался вести себя хорошо, чтобы радовать ее. Иногда соседи отдавали ему ненужные книги, а он с удовольствием их читал. Разумовский научился читать в три года, а его первой книжкой был «Маленький принц». Ему так нравился главный герой этой сказки, ведь он видел в нем себя. Он был также одинок, но никогда не терял надежды найти друга. В один день мама не вернулась домой. И в остальные дни тоже. Сережка подолгу ночами тихо плакал в подушку, думая, что ее похитили или убили. Однажды в дверь позвонила соседка, обеспокоенная тем, что давно не видела родительницу ребенка. Она заботливо принесла суп, накормила мальчика и сидела в его квартире до приезда службы опеки. Совсем скоро все поняли: мама не вернется. Мальчику было всего семь лет, как он оказался в детском доме. С того дня Разумовский каждую ночь сидел на подоконнике, ожидая свою маму. Жизнь в этом месте и без всего прочего казалась адом: злобные воспитатели, которые ненавидели детей и непонятно зачем работали в этом детском доме. Ужасная на вкус еда, желтые стены и длинные коридоры с дверьми. Помимо этого, здесь были хулиганы, которые почему-то сразу невзлюбили Сережу. Они всячески издевались над ним, была для этого причина или нет. Разумовский был похож на девочку. А, что еще хуже, на красивую. Длинные рыжие волосы, что для детского дома было своеобразной экзотикой. Большие голубые глаза, бледная кожа, покрытая веснушками. Он был худой и низкий в силу своего возраста. Его внешний вид и увлечения послужили фундаментом для унижений и издевательств со стороны других детей. Он не любил машинки, не любил играть в бои. Сереже нравилось искусство. Однажды добрая соседка-старушка отдала ему книжку с картинами и краткой биографией Сандро Боттичелли. Разумовский подолгу рассматривал картины в книге. Его любимой почти сразу стала «Рождение Венеры». На ней было изображено море, а еще несколько рыжих девушек. На уроке русского языка, пока все писали сочинение, Разумовский закончил до того, как прозвенел звонок, так что решил нарисовать ту самую Венеру по памяти. Мария Ивановна, их учительница, этого не одобрила. Она отобрала у него рисунок, крича на весь класс о похабщине на листочке. — Десять лет сопляку, а он уже голых баб рисует! Я так и знала, что ты извращенец какой! — голос у учительницы был противный, он резал слух. На этот крик обратили внимание другие ученики. — Но это «Венера» Боттичелли… — Заливаясь слезами, Сережа опустил взгляд в пол, под который хотелось провалиться, лишь бы избежать натиска. — Нет, он еще врет и отпирается! — Мариванна смяла рисунок, активно жестикулируя и привлекая все больше внимания к ситуации. — «Батичели», ишь ты! Ты где такое слово-то выдумал? «Батичели»... — Вновь повторила она. — Хреначели! Два тебе, Разумовский! — На весь класс разразился противный хохот со стороны одноклассников. Собрав рюкзак, Сережа быстро выбежал, плача и не желая никогда больше возвращаться в этот злосчастный кабинет. Поежившись от воспоминаний, как от холода, Разумовский вскочил с подоконника, направляясь к кровати. Давно было за полночь, а подъем был в семь утра. Забиравшись под теплое одеяло и устало прикрыв глаза, Сережа провалился в беспокойный сон.

***

Как и всегда, Сережа проснулся от раннего подъема. Это уже входило в привычку. Внезапно к ним в комнату ворвалась воспитательница. — Доброе утро, дети! – лучезарно улыбнулась она. Ольга Алексеевна была единственным хорошим человеком в этой богодельне. — У вас появился новый… Сосед. — Она слегка замялась, озвучивая информацию, после чего заглянула себе за спину, беря кого-то за руку, заставляя его пройти вперед. — Его зовут Олежа Волков. Все остальное он расскажет вам сам, если посчитает нужным. Собирайтесь на завтрак! — Ее «Олежа» было сказано настолько ласково, что по спине бежали мурашки. Сережа не раз отмечал, что ее голос отчасти походил на голос мамы, который он не забыл за столько лет. Олег прошел к свободной восьмой кровати, кладя рядом с ней небольшой потертый рюкзак. Он был на несколько сантиметров выше Сережи. Карие глаза, растрепанные волосы такого же цвета, нос с небольшой горбинкой. Глаза у Волкова были уставшие-уставшие. Ему явно пришлось повзрослеть раньше положенного, как и всем детям здесь. Он молча перевел взгляд на Разумовского, словно чувствуя, что тот его слишком долго изучает. Не проронив ни слова, Олег поправил кулон с клыком волчьего зуба и вышел из комнаты. Разумовский последовал его примеру. Перед тем, как выйти, он взял зубную щетку и направился в ванную комнату. Выдавливая небольшое количество пасты на щетку, Сережа принялся чистить зубы, обдумывая произошедшее. Новый сосед был похож на хулигана. Мальчишка был практически уверен, что тот скажет ему что-нибудь колкое, когда поймает Сережу на том, как тот открыто пялится. Но Волков просто промолчал. Разумовский окончательно вышел из своих мыслей, когда за завтраком на него вылили несколько стаканов, наполненных холодной водой. Резко обернувшись, он испуганным взглядом оглядел своих обидчиков. Кирилл Романов, с небольшим шрамом на брови коротко ухмыльнулся. Его друг, Васька, в свою же очередь хохотал во весь голос. Третий задира просто скопировал ухмылку первого. — А, девчонка, это ты, я тебя не заметил — Изобразив удивление, охнул Кирилл. — К вам сегодня новенького привели, да? Это какой? — Добавил он, оглядывая взглядом всех присутствующих в столовой. Романов был выше и старше на два года. Он со своей компашкой запугивал половину детдома, но больше всех ему нравилось докапываться до Разумовского. — Че умолк? Я тебе вопрос задал вообще-то — Он отвесил подзатыльник Сереже, замечая, что тот пытается не обращать на него внимания. — Я… Не помню, как он выглядит. — Сережа явно не хотел подставлять под удар издевательств нового мальчика. Стать объектом унижения в первый же день пребывания здесь – еще хуже, чем просто сюда попасть. — Не помнишь? Хочешь, я заставлю тебя вспомнить? Давай, Разумовский, ты же умный, делай, как говорю, пока хуже не стало — Недобро сощурившись, Кирилл наклонился к лицу собеседника, явно намереваясь надавить на него взглядом, пока дело не приняло другой оборот. — Он за другим столом сидит… Его Олег зовут. — Сережа сглотнул ком, провожая взглядом удовлетворившихся ответом парней. Периодически боязливо оглядываясь на то, как Кирилл со своей компанией разговаривал с Волковым, он снова переводил взгляд на овсянку. Хотелось слышать, о чем они разговаривают. Разумовский не знал, чего боялся больше: Олег вступит в банду или сам подвергнется насмешкам. Просто так Романов никогда ни на кого не обращал внимания. Ему это не нужно было. Не нужно было знать, нормальный ли новенький. Ему не было интересно, как у других дела. Все, что ему нужно было знать он узнавал от своих дружков. А сейчас он лично разговаривал с Олегом, да и в течении пары минут овсянка не оказалась на голове новенького.

***

Честно отсидев все пять уроков, Разумовский ушел в свою – и не только – комнату. Не считая завтрака, день проходил относительно спокойно. По крайней мере, никто до него больше не докапывался. В перерывах между уроками, Сережа поглядывал на Олега, к которому иногда приходил Романов со своими дружками. Спелись, все-таки. Как же Сережа надеялся, что к трем хулиганам не добавится еще кто-то. За него даже заступиться никто не мог. Он был совсем один. Вторая половина дня была свободной для всех. Можно было почитать книгу, порисовать, поиграть с другими детьми, а старшим разрешалось еще и на улицу выходить без ответственного за их класс воспитателя. Решив не изменять своим привычкам, Сережа выудил из небольшой тумбочки недавно взятую в библиотеке книгу Драгунского «Денискины рассказы». Его и правда веселили истории о простом мальчике и его друзьях. История, в которой Дениска выкидывал кашу в окно, случайно попав на прохожего, была его любимой. Зачитавшись, он совсем не заметил, как дверь комнаты заскрипела, а следом кто-то вошел в помещение, повторяя скрип двери, закрывая ее. Сережа заметил постороннего человека, когда услышал дыхание за спиной. Олег с интересом смотрел за читающим Разумовским. Точнее, его взгляд был направлен на текст. — «Денискины рассказы»? Мне тоже нравится эта книга — невозмутимо проговорил мальчик, словно не он незаметно подкрался и напугал Сережу до чертиков. Разумовский продолжил глупо пялиться на мальчика. — Ну, не хочешь разговаривать — не надо. Нечего так смотреть. — пожал плечами он. — Я просто испугался — насупился Сережа. — Извини, не хотел – виновато ответил Олег. — На тебя нечасто обращают внимание — констатировал факт мальчишка. Разумовский промолчал, не желая говорить, что единственное внимание, которым его щедро одаривают — это издевательства. Олег вытащил из своего рюкзака, который оставил возле кровати еще утром, деревянный нож, после чего все так же молча удалился из комнаты. Разумовский ошарашено перевел взгляд на книгу, совсем не понимая того, что произошло, постарался сосредоточиться на рассказе.

***

На ужин был совершенно пресный борщ, но повариха пообещала надеть его на голову Разумовскому, прекрасная зная, что он любит не доедать, а чаще – и вовсе не притрагиваться к еде. На худого мальчика было попросту больно смотреть. Еле впихнув в себя весь злосчастный суп, Сережа сдал поднос с едой и поплелся к выходу из столовой, в которой был чуть ли не единственным. Он вернулся в комнату, взял мыльно-рыльные принадлежности, а после ушел в ванную комнату. Из-за того, что он практически последний вышел из столовой после ужина, все остальные дети уже почистили зубы и занимались своими делами. Ванная была совершенно пустая. Открыв кран с водой, желая намочить щетку, Сережа услышал скрип двери. — О, красавица! Какая встреча. — голос изобразил напускное удивление. Разумовский научился узнавать его из тысячи за три долгих года. — Чего не отвечаем, куколка? — послышались мерзкие смешки, обладателей которых видимо действительно рассмешило обращение. Сережа на дрожащих ногах повернулся к источникам звука. — Что-то случилось? — выдавил лишь это мальчик, совсем не зная, что можно сказать. — Да, знаешь… Мне не понравилось твое весьма наглое поведение за завтраком — Кирилл напомнил о нежелании Сережи отвечать на вопрос про Олега. — Так что я решил преподать тебе урок, чтобы такого больше не повторялось. — как по команде, два парня, стоявшие за Романовым, сошли с места и угрожающе направились к Разумовскому, окружая его с двух сторон. Следом подошел и сам Кирилл. — Еще раз не будешь сразу выполнять мои указы — только этим не отделаешься — прорычал парень, а следом Разумовский согнулся от боли. Удар пришелся в живот. — В глаза смотри! — Романов притянул Сережу за воротник фиолетового свитера. Следом он пребольно вбил мальчика в стену. Разумовский тихо хныкал, но смотрел испуганными голубыми глазами в глаза напротив. Внезапно дверь комнаты открылась, и в нее вошел пятый человек. — Прекратите! — Олег влетел в Кирилла, слегка откидывая его в другую стену, отчего два других парня сдвинулись с места, идя к Волкову. Разумовский упал на колени, держась одной рукой за голову, а второй за живот. Он больше не видел происходящего, мог только слышать. Но и слышать не хотелось. — Сука! Я думал, ты за нас! — рыкнул Кирилл, а следом послышался удар. Другие два парня повалили Олега на кафель, пиная ногами. Волков достал деревянный нож из кармана и вбил его острый кончик под коленку одному из задир. Тот вскрикнул, взялся за колено и отошел, выкрикивая что-то некультурное. Олег поднялся, перехватил нож и ударил Кирилла тяжелой рукояткой где-то в районе скулы. — Сука, ты пожалеешь — прошипел Романов, но отступил, вылетая из комнаты. Следом за ним выбежали и его дружки. — Ты в порядке? — спросил Олег, тяжело дыша. У Разумовского перед глазами все еще плыло от удара о стену. Рассеяно взглянув на Волкова, он вытер дорожки слез с щек. — Да… Спасибо — он стыдливо опустил взгляд. — Ну и уроды. А казались нормальными. — выдохнул Олег. — Пошли в комнату, отбой скоро — он улыбнулся уголками губ. — Тебе тоже досталось… Губа разбита, да и в бровь попали… А синяков теперь сколько... — прошептал Сережа, понемногу приходя в себя. — А, да это ерунда! — уверил его Олег, осторожно касаясь кончиками пальцев рассеченной губы. — И вовсе не ерунда! — напугано ответил Разумовский. — Хочешь… Хочешь, я тебе пластырь под бровь наклею? — спросил он. — Пластырь? Ну, давай — Олег присел рядом на холодный кафель. Сережа вытащил из кармашка штанов пластырь с рисунком сов. — Ты сов любишь? — поинтересовался Волков, изучая рисунок пластыря. — Да… О маме напоминает — Разумовский тихо всхлипнул, ближе пододвигаясь к своему спасителю. Приклеив пластырь, он вновь отодвинулся. — О маме... – задумчиво ответил мальчик, явно не готовый к такому откровению. — А мне о папе этот кулон напоминает — он вытащил из под футболки волчий клык, висевший на веревочке. — Из-за чего ты оказался здесь? — осторожно спросил Сережа. Он нечасто общался с людьми, потому не знал, о чем с ними разговаривать, но сердцем чувствовал, что этот вопрос был не из приятных. — Мои родители разбились в аварии месяц назад — Волков перевел взгляд, делая брови домиком, отчего болезненно зашипел, вспомнив про ранение. — Бабушка взяла меня к себе, я даже пару раз ходил на кладбище к родителям, подметал листья с их плит. — он запнулся перед тем, как упомянуть кладбище. — А потом она поняла, что не может обеспечивать меня на свою маленькую пенсию… Она плакала, когда привела меня сюда, но пообещала навещать. — Олег грустно улыбнулся. — А ты? — Сережа пару раз озадаченно моргнул, глядя на собеседника, не понимая, о чем вопрос, а потом опустил взгляд. — Моя мама просто исчезла. Три года назад — он тяжело выдохнул. — Мне жаль — сочувственно проговорил Олег. Сережа грустно улыбнулся в ответ. Мальчики в полной тишине дошли до своей комнаты как раз к отбою, всю дорогу переваривая информацию и не зная, стоит ли ее обсуждать когда-либо в будущем. Сережа думал о том, что хотел бы стать друзьями с Олегом, но так и не решился озвучить мысль. Перед тем, как улечься в свои кровати, они пару раз переглянулись, так ничего и не сказав. Когда все остальные в комнате уже спали, Волков встал со своей кровати, подходя к Сереже, который тут же принял сидячее положение, давая понять, что он открыт для разговора. — Я даже не знаю как тебя зовут. — Волков подсел на кровать к мальчику. — Сергей. Сергей Разумовский. — чуть запинаясь, проговорил он. — А я Олег Волков. Ну, если ты вдруг с утра не запомнил — улыбнулся Олег. — У тебя есть друзья? — неуверенно добавил он. — Нет… Я совсем один. — прошептал Сережа. — А хочешь дружить? — вновь спросил Волков. Разумовский пару раз удивленно моргнул. Он не думал, что когда-то услышит это в свой адрес. — Да, конечно! — громче, чем следовало бы ответил он. Волков лишь улыбнулся уголками губ на такой порыв. — Хорошо — он зевнул. — Теперь давай ляжем спать? День был тяжелый, так что завтра познакомимся поближе — протягивая руку, мальчишка улыбнулся, ощутив тепло чужой. — Хорошо… Спокойной ночи — неуверенно добавил Сережа. — Спокойной – просто ответил Олег, закутываясь в одеяло.