I transmigrated into a beautiful game but all that's around me are horny dicks?!!

[Предупреждение: Сичэнчжань, двойное проникновение, укусы/метки, небольшая сомнофилия] Только что произошло нечто невероятно странное. Сразу после того, как он выбрал этот вариант, с совершенно чистого неба обрушилась молния и ударила в растение, заставив то вспыхнуть. За долю секунды испарились и цветы на кусте, подняв в воздух облако дымчато-розовой пыльцы. Несмотря на окутавшие его лозы, Цзян Чэн остался невредим, конечно, не то чтобы он жаловался. Цзян Чэн даже не стал думать, как и почему, просто приняв ситуацию, как необъяснимую, но сработавшую в его пользу. Сориентировавшись, он карабкается к хижине, стратегически расставив одну руку перед собой, а другую сзади, чтобы в меру возможности прикрыть разорванную одежду. Он не знает, как объяснит это тому, кто находится в хижине, но думает, что разберётся с этим, когда доберется. По крайней мере таков был план. Хижина неожиданно пуста, несмотря на приличную обстановку и чистоту. Хотя входная дверь открыта, Цзян Чэн не уверен, стоит ли входить. «Наверное, нет,» — думает Цзян Чэн. Входить в чей-то дом без приглашения невежливо. Невежливость — последнее, что стоит проявлять, когда собираешься попросить помощи. Но он не может ждать снаружи под открытым небом в его… практически голом состоянии. Цзян Чэн стонет, пытаясь найти менее заметное место в помещении, где он мог бы передохнуть, когда его охватывает странное ощущение. Оно начинается с конечностей — ощущение онемения распространяется до груди прежде, чем скопиться там, заставляя сердце учащенно биться. Сердце болезненно стучит. Цзян Чэн чувствует, как тело наклоняется вперёд, отказываясь слушать команды. Он ничего не может сделать, чтобы остановить падение. Пол стремительно приближается. Цзян Чэн зажмуривается, готовясь к удару, но его нет — по крайней мере, до того, как окружающий мир погружается во тьму.

*

Цзян Чэн не уверен, сколько времени проходит, но первое, что он замечает, это то, что тело все ещё обездвижено и не реагирует. Внизу живота возникает странное ощущение, будто что-то скользкое входит и выходит из него, лаская стенки. Почему-то это очень приятно. Почти успокаивает, когда что-то скользит внутри, заставляя проход дрожать и жадно сжиматься. Вокруг чувствуется тепло: спереди, сзади, внутри, снаружи. Он не может заставить себя сосредоточиться на каком-то одном ощущении, но чувствует горячее дыхание, опаляющее основание шеи прежде, чем резкая вспышка приятной боли атакует чувства. Что-то укусило его и теперь нежно посасывает в том же месте. Тело Цзян Чэна дёргается, слегка вздрагивая, когда он чувствует, как что-то скользит по груди, двигаясь к соскам. Он никогда раньше не прикасался к ним, но думает, что попробует в следующий раз, когда будет мастурбировать. Это приятно. Каждый щипок и касание набухших бутонов посылает электрический разряд вниз, к паху, заставляя член пульсировать. Он хочет большего, ему нужно больше. Что-то, схватившее его сзади за бедра, усиливает хватку, поднимая его вверх. На мгновение Цзян Чэну кажется, что он вот-вот упадет, но стальная хватка устойчива, легко заставляет наклониться вперёд на мускулистую грудь. Его тело все ещё напряжено, но изменение положения заставляет выгнуть спину, ещё сильнее выпячивая задницу. То, что внутри него выскальзывает наружу, а затем снова погружается, глубже, чем раньше. Издав приглушённый вздох, Цзян Чэн слегка двигает задницей. Что-то теплое и влажное покрывает рот, покусывая и посасывая нижнюю губу. Цзян Чэн почти сразу приоткрывает губы, позволяя объекту вторгнуться. Тот скользит по всей длине его языка, очерчивая внутреннюю часть рта. Цзян Чэн скулит. Он понятия не имеет, что происходит (может быть, это сон в другом сне?), но это определенно слишком хорошо, чтобы быть правдой. Каждую часть тела охватывает удовольствие, возможно, даже слишком много. Это создаёт чувство, что он тонет, изо всех сил пытаясь дышать. Каждой клеточкой тела, он сопротивляется растущему желанию издавать бессмысленные стоны. Он едва замечает, как что-то ещё прижимается к заду, пока не начинает давить. Вход пытается сопротивляться, сжимаясь на объекте, который уже находится в нем, но отверстие быстро поддается силе вторжения и расширяется, позволяя скользкому предмету войти. Это растягивает его шире, чем когда-либо, заставляя плотно обхватить две отдельные длины внутри, прижимая их друг к другу. Та, что была внутри первой, длиннее, проникает гораздо глубже, задевая точки, о которых Цзян Чэн никогда бы не узнал иначе. Вторая шире. От жгучего ощущения ее проникновения в уголках глаз выступают слезы. Цзян Чэн приоткрывает глаза, моргая, пока мир не становится четким. — Ваньинь, ты очнулся. Как ты себя чувствуешь? Эффект от ядовитой пыльцы прошел? Тон мужчины добрый и нежный, но это все ещё незнакомец. В Цзян Чэне закипает паника. Он пытается вывернуться, несмотря на то, что тело ещё недостаточно подвижно для любого координированного движения. Говорящий замечает это, понимая, что последствия сохраняются. — Успокойся, Ваньинь. Все в порядке, яд можно нейтрализовать. Поверь, мы поможем тебе. Мы? Словно по сигналу, то, что укусило его, делает это ещё раз. Резко повернувшись, Цзян Чэн видит Лань Ванцзи позади. Тот обнимает его талию, пальцы тянутся вверх, чтобы обхватить грудь и поиграть с сосками. Спереди другой мужчина — Лань Сичэнь, как догадывается Цзян Чэн, — стоит перед ним, удерживая в вертикальном положении за заднюю часть бедер. Лань Сичэнь наклоняется вперёд, легко и целомудренно прижимаясь к уголку его губ. В то же время, он делает экспериментальное движение бедрами. Цзян Чэн чувствует, как что-то внутри выскальзывает, а затем снова входит, ударяя по простате с предельной точностью. Цзян Чэн давится воздухом. Распутные и нуждающиеся стоны срываются с губ. Все встаёт на свои места. Братья Лань трахают его. Теперь они оба внутри, до смешного широко растягивая его вокруг своих стволов. Для Цзян Чэна это непостижимо, потому что, честно говоря, это его первый раз, но он не чувствует боли. На самом деле, его охватывает лишь наслаждение, особенно, когда они по очереди входят и выходят из него. Всякий раз, когда одна из головок прижимается к сладкому месту, другая цепляется за край. — Ты был отравлен венериной телоловкой, помнишь? — объясняет Лань Сичэнь между поцелуями. — Если мы не остановим действие яда, он повлияет на работу жизненно важных органов. Когда мы нашли тебя, ты был без сознания и не мог двигаться. Цзян Чэн ахает, вспоминая, как тело стало непослушным до того, как мир потемнел. — И как именно… это поможет? — даже если это игра с рейтингом Х, то просто заняться сексом для избавления от яда было бы слишком легко, верно? Лань Ванцзи прочищает горло. — Сперма может нейтрализовать воздействие пыльцы. Цзян Чэн морщится. У создателей игры совсем нет воображения, да? — Тогда сколько мне ещё нужно? — Столько, сколько потребуется для того, чтобы справиться с эффектом, — монотонно отвечает Лань Ванцзи. Цзян Чэн приподнимает бровь. Это не ответ на вопрос. Усмехнувшись, Лань Сичэнь ободряюще улыбается. — Похоже, ты вдохнул гораздо больше пыльцы, чем может выдержать обычный человек, поэтому нам придется периодически очищать твое тело от яда. Мы будем проводить лечение до тех пор, пока ты не сможешь двигать телом по своему желанию. Нам нужно избавляться от яда ещё несколько раз в течении нескольких дней, когда будут приступы. Несколько дней?! Цзян Чэн открывает рот. Это на грани нелепости. Что это за растение такое? Почему последствия яда настолько ужасные и продолжительные! Даже если допустить существование подобных цветов в этой извращённой игре, разве то, что он вынужден пойти на что-то настолько сумасшедшее, как двойное проникновение, не стоит того, чтобы эффект длился всего несколько часов? — Не волнуйся, Ваньинь. Вот почему я попросил Ванцзи о помощи. Мы поможем тебе. Вместе. — Мгм. Мы не позволим тебе умереть. Нет, он не беспокоится о том, что умрет от яда, откровенно говоря, это, возможно, помогло бы ему быстрее вернуться в свой мир, он больше беспокоится, что эти два сексуальных демона затрахают его до смерти. И вообще, как, блять, он должен убегать от захватчиков, если он даже ходить не в состоянии?! — Может быть, нам стоит сделать перерыв? — предлагает Цзян Чэн, но никто не утруждает себя тем, чтобы послушать его. Они снова начинают двигаться. Лань Сичэнь толкается глубоко и быстро, нанося точные удары по простате. Лань Ванцзи погружается медленнее, убеждаясь, что продвигается от основания до головки. Цзян Чэн чувствует очертания изогнутых членов внутри, расширяющих его ещё глубже, чем при входе. Головки скользят по внутренним стенкам с каждым движением. От нарастающего удовольствия, у Цзян Чэна поджимаются пальцы ног. Глаза закатываются, когда Лань Ванцзи возобновляет манипуляции на груди. Он задыхается, не в силах вымолвить и слова. Лань Ванцзи захватывает сосок большим и указательным пальцем, перекатывая и сдавливая до твердости. Другой рукой он зажимает чувствительный бугорок указательным и средним пальцами и тянет. Разница в ощущениях обрушивается на Цзян Чэна, заставляя скулить. Лицо смущённо краснеет при издаваемых им звуках. — Высунь язык, Ваньинь. Цзян Чэн слушается без малейших раздумий и колебаний. Лань Сичэнь ловит кончик в рот, посасывая так, что нервные окончания вспыхивают. Ладони, прижатые к задней части бедер, слегка меняют положение. Сразу после Лань Сичэнь начинает двигать его в одном ритме с ними, поднимая вверх и опуская вниз, чтобы встретить толчки. Разница в направленных силах позволяет им проникать гораздо глубже. Он теряет самообладание, когда они толкаются в него. На Цзян Чэна обрушивается слишком много ощущений, чтобы их можно было описать. Он легко отказывается от попытки, позволяя голове откинуться на плечо Лань Ванцзи. Погнавшись за его губами, Лань Сичэнь подходит ближе. Тепло охватывает Цзян Чэна со всех сторон. Он смутно вспоминает, что окно Системы появилось, чтобы сообщить о бонусных очках, но он чересчур отвлечен, чтобы обратить внимание. Слишком приятно. Ощущение, когда в него толкаются два массивных члена лучше всего, что когда-либо испытывал Цзян Чэн. Как он сможет вернуться к простой мастурбации после нескольких дней такого? Зачеркните. Как он может быть удовлетворен мастурбацией после одного раунда этого рая? Он хочет испытывать это снова и снова. Хочет быть доведенным до грани удовольствия всеми ощущениями и быть наполненным без остатка не только их членами, но и… их спермой. Их горячей спермой, которая издает непристойные хлюпы каждый раз, когда кто-то из них толкается внутрь. — Ваньинь, ты чувствуешь себя лучше? — спрашивает Лань Сичэнь. — Воздействие пыльцы уже должно пройти, — соглашается Лань Ванцзи. — Мы можем оставить остальное на следующий день. На мгновение Цзян Чэн бросает взгляд вниз, на свой живот, немного более круглый, чем обычно из-за количества спермы, которая в нем оказалась. Он делает паузу, обдумывая варианты. А затем выбрасывает логику из окна. Это всего лишь игра. Цзян Чэн тянется за спину, хватает руки Лань Ванцзи и направляет обратно к своим набухшим, сверхчувствительным соскам. Затем наклоняется вперёд, обнимает Лань Сичэня за шею и притягивает для глубокого влажного поцелуя. — Нет, мне нужно больше. Намного больше.

Игрок Ваньинь, поздравляю с увеличением показателя дружбы Лань Сичэня до более чем 100. Персонажи Лань Сичэнь и Лань Ванцзи присоединились к вашей команде. Вы успешно завершили событие «Сделай мне молочный коктейль». Вы разблокировали трофей «Братаны важнее баб».