Суть мира

Акутагава ненавидит саму суть мира. Потому что застрял в своих восемнадцати. Потому что Дадзаю было тридцать и он, в отличие от Рюноске, с каждой секундой становился старше. Они работали вместе уже очень и очень долго. За это время Дадзай даже признал своего ученика, правда случилось это после того, как в их организацию пришёл Чуя, то есть только лет так десять назад. Осаму тогда было двадцать. Правда эти «двадцать» ему порядком осточертели. Как-то он обмолвился, что ждал Накахару пятьдесят лет. Чуя ворчал, что для восьмидесяти летнего старика Дадзай слишком активно треплет ему нервы, но Акутагава знал, что в глубине души рыжий рад, что ждать пришлось не ему. Вообще, тому, кто рождается первым, приходится нелегко. Вначале ты живёшь, растёшь, взрослеешь, надеешься, что вот-вот встретишь того, с кем разделишь свою жизнь… а в один прекрасный день понимаешь, что застрял. Время вокруг тебя течёт, бурлит, всё изменяется, а ты стоишь посреди этого потока и даже не можешь вздохнуть полной грудью. А первый крик твоего соулмейта отдаётся такой адской болью в груди, что ты не можешь издать ни звука. Момент рождения того человека случился очень некстати — во время штурма военной базы. Казалось, лёгкие горят огнём, а рёбра вот-вот готовы разойтись, раскрывая грудную клеть. Из-за Акутагавы миссия почти сорвалась, а Осаму был в такой ярости, что чуть не убил своего протеже. Зато потом, узнав причину, он извинился и даже сказал по секрету, что встретится со своим избранником примерно через восемь лет. Актагава ненавидит систему этого мира. Чем ближе подходил срок встречи его наставника с соулмейтом, тем рассеяние становился Дадзай. Тем больше бинтов появлялось на его теле — так неизвестный отправлял ему послания. И это раздражало Рюноске: в чём смысл калечить себя и избранника, если вы всё равно рано или поздно встретитесь? Но неизвестный продолжал выводить сообщения на своей коже, которые тотчас начинали кровить и у Дадзая. Акутагава ненавидел эту духовную и физическую связь. Потому что однажды ночью проснулся от дикой боли. Задрав ночную рубашку, он увидел ожёг, как от раскалённого железного прута или кочерги. Наутро след исчез, и Рюноске даже предположил, что это ему приснилось. Но через пару дней всё повторилось. Пришлось спросить совета. Чуя, которого Дадзай всюду таскал с собой, предположил, что у соулмейта Рюноске дар регенерировать. — Неплохо, с учётом того, что ты до сих пор чуть что пускаешь в ход Расёмон, — фыркнул Осаму, но самому Акутагаве было не смешно, да и Накахара смотрел озабочено: — Ему ведь только десять, да? — Вроде того, — пожал плечами Рюноске. Но он помнил, что десять его соулмейту исполнится только через две недели. — Какая разница? — взгляд Осаму стал холоднее льда. — Раньше положенного срока ты всё равно его не найдёшь. Может, то, что с ним или с ней происходит, закалит вас обоих. Рюноске кивнул. Раз говорит Дадзай, значит это так и есть, но… Через четыре года, в ночь перед днём рождения того человека на тыльной стороне ладони расцветает надпись: «Пожалуйста, спасите». А следующие восемь часов Акутагаву ломает и корёжит, к утру он чувствует себя так, будто его перекрутили через мясорубку и собрали обратно. Впервые за все годы в мафии он не выходит на работу, а на руке дрожащими царапинами кто-то выводит: «Прости». Акутагава ненавидит людскую слабость. Он не может понять, почему тот человек не даст отпор, почему продолжает извиняться за свою… за их боль? Он не может понять, почему, несмотря на их связь, они не могут встретиться сию минуту, уж тогда бы Рюноске высказал в глаза всё, что думает об этом нюне и слюнтяе! Так почему он не может победить судьбу, ведь он ни раз бросал ей вызов: лез на рожон во время мафиозных разборок, перечил Дадзаю и пытался отыскать этого человека, который раз за разом писал ему «Прости», хотя то, что чувствовал Акутагава, лишь отголоски боли. В реальности это было гораздо хуже. Акутагава ненавидит то, что он не может защитить человека, предназначенного ему — единственный подарок судьбы оборванцу с грязных улиц. И с каждым днём Рюноске становится рассеяние, потому что тому человеку уже восемнадцать, а это значит, что они могут встретится в любой момент. Дадзай улыбается в бокал с виски, украдкой поглядывая на своего сильнейшего ученика, а затем покрепче перехватив свёрток с бутылкой хорошего вина спешит домой, где его ждёт Чуя. Но останавливается в дверях: — Кстати, чуть не забыл. У нас новое задание. Завтра мы пойдем ловить тигра…