В обьятиях ночи и врага

Расхаживавший по покоям Сюэ Ян замер, поймав себя на совершенно несвойственном ему желании: Он опасался навредить. С тех пор, как неделю назад преданные слуги Гуанъяо под покровом ночи притащили на порог особняка Сюэ Яна связанного, едва находящего в сознании и слепого врага, Сюэ Ян всё колебался и никак не мог решить, с какой стороны подступиться к нему с местью, как перейти к привычным кровавым развлечениям. Даочжан Сяо Синчэнь был совсем плох, бледен, как свежевыпавший горный снег, как лучшие актерские белила Ланьлина. Не мог сам стоять, дрожал от холода под тремя одеялами, если не подложить ему грелок, постоянно терял сознание. Его состояние было столь нетипичным и странным для обычно крепких телом заклинателей, что Сюэ Ян даже обратился к услугам преданного Гуанъяо лекаря, крайне противного старика, который однажды с неделю истязал отвратительными несладкими снадобьями самого Сюэ Яна. Результаты обследования пленника повергли Сюэ Яна в ещё большее смятение. Мало того, что пленник, которого Сюэ Ян предпочел бы пытать долго и со вкусом был болен лихорадкой, болезнью простого люда, но никак не заклинателей, так в добавок у того обнаружилось искажение ци и растущая внутри тела новая жизнь. Сюэ Ян был озадачен. Вот и что теперь Сюэ Яну делать? Не то, что не попытаешь такое в излюбленном темном подвале в своё удовольствие, даже не ударить, пальцем с применением силы не тронуть. Рассыпется на мелкие осколки так, что не собрать. Не выдержит боли этот хрупкий даочжан. Озарение среди кризиса идей настигло Сюэ Яна одним светлым утром, когда Сюэ Ян привычно сторожил пробуждение своего пленника, чтобы напоить подогретыми лекарствами и накормить. На границе сна и яви Сяо Синчэнь вдруг заметался. И снилось ему явно что-то такое... весеннее... щеки даочжана покрыл живой румянец, он выгибался на постели, шептал, что ему немного больно, умолял быть помягче так чувственно, что жадная темная натура Сюэ Яна отозвалась на увиденное ярким желанием заставить его повторить каждое слово, кроме имени посмевшего сделать это с даочжаном ублюдка. На этом месте должно быть имя: «Сюэ Ян». * * * Едва Сюэ Ян опустился на постель за его спиной и потянул к нему руки, Сяо Синчэнь обмер, шумно втягивая воздух, и приказал своему телу расслабиться. Приказал себе не бояться. Страх мог повредить тому сокровенному и невинному, что росло в его теле, ради кого Сяо Синчэнь до сих пор не покончил с собой после того, как его обвинил и прогнал его возлюбленный спутник. Сяо Синчэнь лежал тихо и послушно, когда руки темной твари начали стаскивать с него одежды, стараясь не раззадорить, не разозлить. Молить о пощаде нет смысла. Сюэ Ян не пощадит. Удивительно уже то, что не прикасался всё это время иначе, чем с заботой; удивительно, что Сяо Синчэнь сейчас под пышными одеялами на мягкой постели, что его кормят хорошо, поят лекарствами; не в цепях, не в темном холодном подвале, не пытают, не морят голодом. Да, сейчас будет унизительно и больно, и эту боль будет сложнее потерпеть, потому что против воли и с врагом, не по доброй воле с любимым человеком. Сяо Синчэнь, не удержав «лицо», тихо всхлипнул в обьятиях врага. Всего на миг позволил себе слабость. Вместо угроз, удара, боли обьятия вдруг стали ласковее, обнаженные плечи и грудь Синчэня осыпали теплые поцелуи, а после, вместе с поцелями стаскивая одежды, бесстыдные и мягкие уста заклятого врага поползли ниже, дрязнясь клычками, но не кусая всерьез. - Что... - «происходит» - не успел договорить растерянный Синчэнь; бесстыдные губы обхватили, нанизались на него, пленили внизу так полно, подло и внезапно, что даочжан на долгий миг забыл, как дышать, выгнувшись на постели. С его губ против воли сорвался позорный сладко-изумленный звук, который Сюэ Ян воспринял с большим воодушевлением, поощрив плотными и развратными движениями губ по стремительно твердеющей плоти. Сюэ Синчэнь не сразу понял, что источником непристойных звуков, наполнивших комнату, является он сам. Он метался по постели под беспощадной лаской. Было так невыносимо сладко, так необычно, так много... Сяо Синчэнь совсем потерял контроль над взбунтовавшимся от желания телом. Если с берущим его Сун Ланем он напротив держал контроль, терпя боль проникновений, терпя движения внутри своего тела, стараясь не выдать, не показать, что ему больно, стыдясь того, что ему физически не хорошо в руках любимого; Сюэ Ян был как огненный смерч, подхвативший и лишивший воли, воспламенивший его тело. Тело Сяо Синчэня зажило своей собственной жизнью в обьятиях врага. Он не знал, куда девать руки, пальцы сами вплелись в волосы злейшего врага и тянули в порыве, должно быть, больно. Сяо Синчэнь не думал, не отмечал детали. Осознание, что Сюэ Ян терпеливо ему подставился, позволял несдержанно толкаться в его рот, позволял делать ему больно и дискомфортно, как он сам Сун Ланю, придет к Сяо Синчэню позднее. Всё закончилось яркой вспышкой, отнявшей остатки скудных сил, казалось, лишившей тело костей. Сяо Синчэнь уже не контролировал ни тело, ни чувства, но когда Сюэ Ян осторожно лег сверху и овладел им, страха не было. И почему-то не появилось боли. Сюэ Ян брал его, не жалея масла для плотских соитий, брал неглубоко, мягко, как первое касание весны, брал робко, отслеживая реакции, как будто голодающий босяк из Куйджоу вдруг был допущен до роскошного пира знатных господ и ему позволили подобрать остатки со столов, изобилировавших дорогими и изысканными угощениями, и за одно неверное движение его могут казнить. В этом соитии не было ни глубины, ни силы, с которыми пронзал тело Синчэня Сун Лань, но Сюэ Яну почему-то этого хватило. Он наполнил Сяо Синчэня собой и, вместо того чтобы безжалостно вдавить своим телом в горизонтальную поверхность и придавить, Сюэ Ян, убийца, темный заклинатель, демон в человеческом обличии, к безграничному удивлению Синчэня, удержал контроль: не рухнул на него сверху, не придавил, а удержался на руках и откатился в сторону, прилег сбоку, собственнически положив на живот Сяо Синчэня руку. Ощущая вместе с возвращающимся после разнузданной страсти разумом безграничное смущение, от которого горячечное тепло разливается на щеках и скулах, Сяо Синчэнь, к своему ещё большему смущению подумал, что ему не приходится сдерживать эмоции. Сейчас он чувствует лишь тихую уютную пустоту и приятную усталость, привычную слабость в теле и совершенно не чувствует должного ужаса от того, что с ним, принудив, сделал Сюэ Ян, от того, что Сюэ Ян лежит рядом, трогает его, передает ему ци и может повторить.