Свети мне любовью

- Алекс, – обладательница приятного высокого голоса нежно – нараспев – произносит имя мужчины. – Ну Алекс, – Барсов слышал прекрасный и такой знакомый голос, но никак не мог разглядеть лица звавшей его. Мужчина судорожно оглядывался по сторонам в полной темноте, пытаясь выхватить силуэт или малейшее движение, но каждый раз натыкался лишь на пустоту. Махнув руками, он сделал шаг влево, затем несколько вправо, совершенно не ориентируясь в пространстве. – Алекс, ну я же тут. Ты меня не слышишь? – громче спрашивает девушка, уже обиженным тоном. Александр с нежностью ухмыляется, прекрасно помня, как выглядит его солнце, когда её поглощает обида. Мужчина как сейчас видит её нахмуренный лоб, сложенные аккуратные бровки, с угрозой смотрящие глаза и скрещённые на груди руки. Барсову не терпится найти её и заключить в долгожданные тёплые объятья, с любовью обвить её хрупкие плечики, развеять все страхи и опасения и, как рыцарю, защитить её ото всех. - Нет-нет, конечно нет, – Александр торопливо произносит эту фразу, в надежде успокоить девушку, и не узнаёт своего голоса. Обычно насыщенный и низкий, сейчас – хриплый и совсем тихий, словно мужчина не кричит, стараясь донести свои слова до неё, а тихонько шепчет. Барсов резко сжимает ладонь на своей шее, поглаживая, и вновь пытается крикнуть, – Лиза, я ищу тебя. Где ты? – но вновь вместо испуганного крика раздаётся лишь сдавленный шёпот, но девушка, на удивление, услышала его слабые возгласы. - Иди ко мне, ты мне нужен. Александр, не раздумывая, устремляется вперёд, туда, откуда он услышал голос любимой. Мужчина начинает бежать, боясь, что задержись он на пару мгновений, он ещё сильнее обидит девушку, заставит её думать о себе не самые приятные вещи. Но из-за окружающей темноты не было совершенно не понятно, остаётся ли он на месте или двигается в нужном направлении. Бесконечная тишина долго не сменяется ничем, пока неожиданно яркий в полной темноте свет не ослепил мужчину. Перед взором Барсова возникает неприятная картина, которую теперь он не смог бы забыть, даже если бы очень сильно захотел. Большая двуместная кровать, смятое постельное бельё, в спешке раскиданные всюду предметы одежды. Александр хотел броситься туда, разобраться во всём, но что-то не давало ему этого сделать, словно между ними и парочкой на кровати было выставлено прочное стекло. Как бы мужчина не пытался прорваться, разбить кулаками невидимую преграду, все было тщетно. Хотя, лучше бы это было стекло. В таком случае вероятность того, что Барсову не пришлось бы слышать отвратительные уху звуки, была бы больше. Громкие шлепки возбуждённых тел друг о друга, надрывные стоны удовольствия девушки и тяжёлые мужские вздохи. Александр не хотел поднимать взгляд, но не мог не сделать этого. Ему хотелось убедиться, что это не его солнце, он верил в это до последнего и хотел получить этому подтверждение. Зря. Внимательно вглядываясь в происходящее перед ним, мужчина столкнулся с насмешливым взглядом родных глаз. В них не было прежних любви и радости, но не было и ненависти со злобой. Только уродливая насмешка. - Алекс, ну не хорошо же подглядывать, – наигранно ласково, словно маленького мальчика, с улыбкой пожурила девушка. В эту же секунду она со стоном прогибается в спине от пробившего её удовольствия. Она, не отрывая взгляда от неотрывно смотрящих на неё голубых глаз, поворачивается назад и, под громкий, полный ненависти вздох Барсова, уверенно целует парня, стоящего позади неё на кровати. – Хотя погоди, это же я тебя позвала, – в голосе девушки слышалась нескрываемая насмешка. Он наслаждалась сложившейся ситуацией и старалась получить от неё максимальное удовольствие, – Ладно, смотри. Нравится? - Лиза! – Александр не верил, что это может быть его девочка. Мужчина всё ещё был уверен, что это кто-то, очень похожий на неё внешне, но не она, не его милое солнышко, – Лиза! – Барсов с силой, разбивая костяшки в кровь, пытался кулаками проломить невидимую преграду и пробраться к девушке. – Солнышко моё, как же, – Александр с удвоенной силой, не чувствуя боли от кровоточащих рук, начал ломиться к ней. - Алекс, ты такой смешной, – девушка словно и не слышала того, что кричал мужчина за стеклом. Ей было всё равно на него, на его чувства, – Ладно, иди. Ты мне надоел, – после этих слов, брошенных в сторону окровавленного стекла, методичные удары на несколько секунд прекратились. Александр на краткий миг обрёл надежду – почему-то он был уверен, что фраза сказана не ему, а этому незнакомому пареньку, из-за чего он начал терпеливо ждать, пока девушка встанет и подойдёт к нему. Вместе они бы точно придумали, как бы им разрушить эту преграду. Но незнакомый ему парень также уверенно продолжал трахать податливое тело под собой, ни на секунду не думая остановиться. Повернув голову, девушка вновь увидела горящие надеждой голубые глаза и повторила, уже разражено, – Барсов, ты что, не услышал меня? Ты мне больше не нужен. Да и никогда не нужен был. Вали давай, – кокетливо махнув рукой, бросила его уже бывшая девушка и теперь полностью погрузилась в процесс, который так нагло прервал Александр. Это было странно и неестественно, как, впрочем, и всё здесь, но от девичьего движения рукой поднялся ветер, который, врезавшись в преграду, разбил её на миллионы мелких осколков, каждый из которых полетел по своей, только ему понятной траектории. Один из них, разрывая грудную клетку, врезался в разбитое сердце мужчины, впиваясь острыми краями в то, что от него осталось. Проснуться в холодном поту и с часто колотящимся сердцем, резко подскочив на кровати – далеко не то, чего бы Александру хотелось сегодня утром. Да и в целом, не хотелось бы ни в один из дней. Но, с недавнего времени, это стало неотъемлемым утренней рутиной, от которой мужчина с удовольствием бы отказался, но не мог. Перед глазами всё ещё стоит та тошнотворная картина, которую он всего пару минут наблюдал во сне. Миловидный паренёк, трахающий его любимую девушку. Бывшую любимую девушку, если говорить точнее. Каждую ночь уже на протяжении нескольких месяцев Барсова преследовал один и тот же кошмар, в котором менялось всё – место, время действия, даже парни постоянно сменяя друг друга, но лишь одно было всегда неизменно. - Тварь! Когда же ты уже свалишь из моей головы!? – шёпот, полный бессилия, прорезает тишину тёмной комнаты. Александр закрывает ладонями глаза, с силой надавливая на глазные яблоки, пытаясь силой выдавить воспоминания из черепной коробки. Будь хоть какой-то вариант безжалостно выкинуть, стереть их из головы, то мужчина, ни на секунду не задумавшись, сделал бы это. Воспоминания приносят лишь разъедающую изнутри боль. Никакой радости или приятной тёплой ностальгии. Только нескончаемое желание вернуть всё назад. Каждый раз, прогоняя в памяти эпизоды из прошлого, Барсов всё больше накручивает себя. Может, это он виноват во всём? «Как она живёт сейчас без меня?», – риторический вопрос проносится в голове мужчины, ответ на который он знает прекрасно. У неё все замечательно. Особенно без него. Практически каждую ночь, перед тем как впасть в беспокойный сон, Александр с чужого профиля всматривается в ряд многочисленных сторис и постов, жадно хватая любую кроху информации и бессмысленно пытаясь отыскать в них ту самую Лизу, с которой он встречался всего несколько месяцев назад. Ту самую, в которую он влюбился, словно бестолковый подросток и никак не может отпустить. Ту самую, которая вскружила ему голову, и воспоминания о которой он никак не может выкинуть из памяти. Со всех фотографий на него смотрела незнакомка, надменная и холодная, образ которой совершенно не сходился с образом нежной, доброй и внимательной девушки из воспоминаний Барсова. Та самая заботливо готовила какой-никакой завтрак для них двоих, ласково обнимала, позволяя мужчине носом зарываться в приятно пахнущие волосы, и пряталась за его плечом во время просмотра немногочисленных фильмов ужасов. Настоящая же Лиза, та, которую, как оказалось, Александр никогда и не знал, сейчас разъезжала на чужих машинах, вульгарно красилась, очень много пила и фальшиво кричала в микрофон в караоке. Каждый раз, заходя на её страничку, мужчина удивлённо пытался найти хотя бы одну знакомую черту, но натыкался лишь на незнакомую девушку, лишь лицом отдалённо напоминающую его солнышко. С силой продолжая массировать и растирать глаза в попытке выгнать из мыслей остатки сна, мужчина почувствовал под пальцами влагу. В ту же секунду он отнимает ладони от лица и с удивлением рассматривает их с таким интересом, словно впервые видит. Он опять плакал во сне. Он опять плакал из-за неё. Когда же это уже прекратится? Рывком поднимаясь с кровати, мужчина начинает собираться. Что бы ни происходило в его личной жизни, работу никто не отменял. Он и так уже опаздывает, а ему нельзя – хотя до безумия хочется плюнуть на все. Если он задержится дома или в пробке ещё минут на пятнадцать, то студенты обязательно воспользуются подвернувшейся возможностью и разбредутся в разные стороны. - А может послать всё к чертям? – с раздражением спрашивает Александр у своего отражения в зеркале, правой рукой опираясь на его раму, а второй поправляя спутанные после сна волосы, – Возьмём отгул на денёк. Директриса поверит любой байке, – предложение звучит очень заманчиво. Хотелось на пару недель отложить все накопившиеся проблемы, закрыться в квартире, не пуская к себе даже Влада, и не делать ничего, кроме как бездумно смотреть в стену, не думая ни о чём. Мужчина вертит головой из стороны в сторону, внимательно разглядывая собственное приевшееся отражение, и невольно отмечает изменения во внешности, которые с каждым днём раздражали его всё больше и больше. Бессонные ночи, к сожалению, не проходят бесследно – лицо осунулось и побледнело, под глазами залегли огромные синяки, которые он поначалу пытался тщательно скрывать, замазывая их тональным кремом. Но помогало так себе, поэтому он быстро бросил эту затею. Взгляд, который несколько лет назад поджигал сердца друзей, коллег, студентов в один миг погас. Этот игривый огонёк так и не появился спустя пару месяцев, хотя, если честно, возвращать его не было ни сил, ни желания. Ему бы поспать. Нормально поспать, без вечных кошмаров, мучавших его постоянно, как только он закроет глаза. Из зеркала на Александра смотрел человек, который просто-напросто устал и ничего не хочет от жизни. Единственное, что остаётся неизменным – мужчина не позволит себе выйти из дома, если он не выглядит великолепно. Раньше Барсов старался каждый день одеваться, чтобы приковывать к себе внимание окружающих. Сейчас же его внешний облик становился броней. - Так, стоп, опять расклеился, тряпка? – грозно обратился сам к себе мужчина, тыкая отражению в грудь пальцем, и в который раз натянул улыбку – вечную гостью на его лице, – Ну, пойдёт, – оценивающе окинув себя взглядом, пробормотал мужчина, отвернувшись от зеркала. Именно таким он был для всех окружающих – надменным, в строгом костюме с колкостями на любую тему и неизменной улыбкой на губах. Но внутри он давно уже был сломан. Не сломлен, а именно разбит на множество мелких деталей. Он помнил, как раньше терялся в любимом человеке, буквально растворялся в ней, забывая обо всех. Сейчас же, потеряв её, он, как бы это банально не звучало, заблудился  в себе, и не видел ни единой тропинки, даже самой узкой, которая смогла бы вывести его из этой кромешной тьмы. Не было и кого-то, кто бы помог ему преодолеть этот непроходимый путь, а у него самого не осталось на это сил. Александр, небрежно накинув поверх одеяла мятый плед, кое-как заправил кровать, сон на которой в последнее время приносил лишь усталость, разочарование в жизни и жалость к себе. Каждый вечер мужчина пересиливал себя, укладывая голову на подушку, зная, что он увидит, но всё равно надеясь на лучшее. Ложась слишком поздно для того, чтобы нормально выспаться, мужчина каждый раз верил, что измотанный за день мозг моментально вырубится, не  воспроизводя никаких снов, и каждую ночь ошибался. Зайдя на кухню, Александр вспоминает, что вчера вечером Влад приготовил для него завтрак и заглядывает в холодильник. Действительно, на совершенно пустых полках одиноко лежит тарелка с двумя грубо нарезанными бутербродами. От одного взгляда на них у мужчины что-то сворачивается в животе, а к горлу подступает тошнота. Не в силах сделать даже один укус, Александр быстро вытаскивает тарелку из холодильника и выбрасывает её содержимое в мусор. Тарелка отправляется в раковину. В попытке взбодриться, Барсов вливает в себя маленькую кружку крепкого кофе без молока или сахара, но та ничем не помогает и лишь оставляет неприятный привкус на языке. Отправив чашку также в раковину, мужчина бросает быстрый взгляд в сторону часов и понимает, что отстаёт от привычного графика, поэтому быстро накидывает лёгкое пальто – благо, октябрь в этом году неожиданно тёплый – и спускается на парковку к своей машине. Путь на работу, любимую всего каких-то полгода назад и приносящую только раздражение сейчас, сегодня оказался слишком быстрым. Мужчина наизусть знал каждый светофор, каждый поворот, развилку и пешеходный переход. Даже потеряй он зрение, он бы без проблем доехал до нужного здания. И эта однообразность, повторяющаяся изо дня в день, совершенно не оставляющая места для чего-то спонтанного, утомляла даже больше самой работы. Александру безумно надоело жить в бесконечном дне сурка, из которого он не видел ни единого выхода – а, возможно его и вовсе не было, кто знает, – но сделать с этим он ничего не мог. На удивление, он мужчина не только не опоздал, но и приехал на двадцать минут раньше начала занятия. Оставив автомобиль на парковке, он спешно поднялся на нужный этаж с надеждой на пустой кабинет, который никто не успел занять. С одной стороны, Барсов был рад, что в кармане рюкзака лежал собственный ключ от кабинета, в котором он проводил все свои занятия, и не приходилось бесконечно ждать, пока неповоротливая вахтёрша выдаст общий под расписку. Но с другой стороны, в кабинете уже мог расположиться очередной студент, решивший с утра пораньше повторить программу или заняться там своими делами. Идя по коридору, Барсов внимательно прислушивался ко всем звукам, которые только улавливал его слух. Наверное, единственное, что ещё удерживало мужчину на своём рабочем месте – музыка, звучавшая отовсюду и постоянно. Вот сейчас с одной стороны слышны были жалкие попытки сыграть Моцарта, с другой – Рахманинова. Откуда-то издалека был слышен задорный перебор нот на аккордеоне, протяжный вой скрипки и далеко не самое чистое гудение гобоя. С нижнего этажа долетало бряцание нескольких гитар, мелодии которых никак не связывались друг с другом, а этажом выше распевались вокалисты. В противовес этому из некоторых кабинетов не долетало не единого звука, словно он был совершенно пустым, покинутым. Но, если прислушаться, из таких чаще всего долетал весёлый и искренний смех, который так и уговаривал улыбнуться и тебя. Все эти звуки вместе срастались в общую кашу, какофонию, в которой неподготовленному человеку находиться будет крайне некомфортно – поначалу хочется сбежать как можно дальше, лишь бы не слышать этого ужаса. Но позже привыкаешь, учишься различать отдельную мелодию каждого исполнителя, наоборот, это место совершенно не представляется без вечного звучания, без этой особой музыки. Подойдя к своему кабинету, Александр с недовольством заметил, что из-за двери звучит какая-то мелодия, которую он впервые слышал. Значит, его кабинет всё же кто-то уже успел оккупировать в его отсутствие. Не подавая никаких признаков присутствия, мужчина резко распахнул дверь кабинета, тем самым спугнув студента из-за инструмента. Парень, словно робкий заяц, подскочил с банкетки и встал посреди кабинета, во все глаза разглядывая вошедшего. - Доброе утро, – сухо и с нескрываемым пренебрежением произносит мужчина, пробегаясь оценивающим взглядом по высокому парню перед ним. Барсов никогда не славился маленьким ростом, но тут даже ему пришлось смотреть на студента снизу вверх. Непривычно. Яркая, мало сочетающаяся между собой одежда, которая слегка висит на худом теле, кудрявая, торчащая в разные стороны чёлка и уши, которые, отчётливо выделяясь своим размером, добавляют ему какой-то простоты и детской наивности. Ещё кое-что сразу привлекло внимание мужчины – огромное количество колец и браслетов, которые, словно броня, скрывали от чужих глаз руки студента. Обычно, на музыкантах не заметить даже одного-единственного украшения – считалось, что они отвлекают от игры, могут стучать по клавиатуре или струне при игре. А этот безвкусный склад металлолома – Александр был в этом уверен – при игре создавал не просто шум, а свою особенную мелодию, вряд ли сочетающуюся с тем, что написал композитор. - Здравствуйте, Александр Евгеньевич, – тихо пробормотал парень. Явно видно, что ему некомфортно находиться один на один в помещении с незнакомым преподавателем, да ещё и под таким пристальным взглядом. Студент усердно теребил одно из колец на правой руке, «незаметно» пожёвывал нижнюю губу и постоянно отводил взгляд, стараясь не натыкаться на изучающие глаза напротив. - Чего вскочили? Занимайтесь пока что, – Александр бегло бросает взгляд на настенные часы в дальнем углу кабинета, – у вас ещё минут десять есть до первой пары. – В который раз за это утро преподаватель натягивает на лицо вымученную улыбку, и, обходя студента, проходит за своё рабочее место, с удовольствием перекладывая на стол вес тяжёлого рюкзака. Ещё раз окинув взглядом студента, Барсов начинает говорить, словно сам с собой, но деланно громко, чтобы находящийся в помещении парень услышал его, – Сколько раз я уже говорил вахтерше, чтобы она давала ключи от моего кабинета только моим студентам. - Так она всё правильно тогда сделала, – смутившись, пробормотал парень и увереннее, продолжил, – Я у вас занимаюсь по теоретическим дисциплинам, Александр Евгеньевич. - Тогда, простите меня, но почему прошёл уже месяц занятий, а я вас впервые вижу? Может, не заметил? Хотя, знаете, с вашим-то ростом это проблематично, вам не кажется? – не получив ответа не на один из вопросов, Александр, ухмыльнувшись, продолжает, – Ну! Кто вы такой? - Дмитрий, – быстро отвечает парень и добавляет, поправляя себя, – Котов Дмитрий. Первый курс, фортепианное отделение. - Ну и где это мы бродили целый месяц? – довольно резко, но при этом насмешливо поинтересовался Александр. Студент на это лишь устало выдохнул и заученно, явно не в первый раз, ответил: - Мой куратор предупреждён, можете во всех подробностях узнать у него. - Имя? – спрашивает Александр, но, заметив напротив потерянный взгляд студента, недовольно дополняет, – Имя и отчество твоего куратора, – в ответ получая короткое и понятливое «А». - Владислав Леонидович, – Барсов лишь беззлобно ухмыльнулся. С кем-кем, а с Гордеевым он ещё подробно обсудит этого Котова. - Хорошо, я обязательно подойду к нему с этим вопросом. Но впредь попрошу не пропускать мои занятия без уважительной на то причины, а сейчас постараться влиться в работу. Думаю, ваши однокурсники вам помогут. Я по второму кругу ничего объяснять не буду, – сделав заметный акцент на местоимении, с нескрываемым недовольством произнес Александр, отточенными движениями раскладывая на столе нужные предметы. Дмитрий, выслушав преподавателя, молча сел обратно за инструмент и начал по кругу гонять несколько тактов того самого неизвестного Барсову произведения. Было видно, что ему не по себе заниматься в присутствии чужого человека, и он с нетерпением ждал, когда в кабинет зайдут остальные студенты, которые своим гулом обязательно заполнили бы эту неприятную, неудобную тишину. Александр же, разложив свои вещи на рабочем столе, не стал включать кое-как работающий компьютер, а начал загружать принесённый из дома ноутбук. До прихода студентов ему нужно было успеть включить и вывести на экран необходимую информацию. Но монотонно играющий на инструменте парень, то и дело хватающий не те ноты, жутко раздражал. К счастью обоих, через пару минут послышалось несколько неуверенных ударов костяшками в закрытую дверь. Через секунду в проёме показались несколько любопытных лиц студентов группы, которая шла по расписанию. Они так и стояли в коридоре, пока не услышали грозное «Да проходите вы уже, чего у двери топчетесь» от преподавателя, после которого быстро прошмыгнули по своим местам. Дмитрий тоже поднялся из-за инструмента и, к удивлению Барсова, которому он показался робким, застенчивым и слегка нелюдимым, сел за первую парту, собрав вокруг себя оживлённую беседу, в которую с удовольствием втягивались люди со всей небольшой аудитории. Что-то в этом невзрачном на первый взгляд парне притягивало к себе и взгляд Александра. Во время проведения лекции мужчина ловил себя на мысли, что он то и дело заострял внимание на украшениях студента, его живой мимике или простеньких рисунках, которые появлялись на полях его тетради во время того, как преподаватель объяснял новый материал. В целом, занятие мало чем отличалось от многих остальных, которые успел провести Александр за несколько лет своей работы. К сегодняшнему дню первый курс уверенно подобрался к музыке эпохи Возрождения. На удивление, эта большая – по меркам музыкальных училищ – группа – кучка пианистов, несколько духовиков и скрипачка – вела себя лучше, чем, к примеру, теоретики, для пересчёта которых пальцев одной руки будет много. На первой, вводной паре, у него проскользнула мысль, что работа с ними будет сущим адом, но, видимо, зря. В те моменты, когда Барсов рассказывал материал, студенты внимательно слушали его, параллельно записывая важные моменты в свои тетради, и время от времени задавали вопросы, которые действительно требовали уточнения. Ему даже не требовалось говорить на повышенных тонах из-за глупых шуток, бесконечным потоком летящих с задних парт, что часто бывало в других группах. Одним словом, все были включены в работу. Несмотря на всё это, Александр жутко вымотался. Как же ему хотелось прямо сейчас поехать домой, сварить себе горького кофе и, наконец, в который раз закончить «Мартина Идена». Раньше ему безумно нравилось преподавать, нравилось готовиться к занятиям, находить интересный материал и делиться им со студентами, нравилось видеть горящие восхищением глаза в тот момент, когда он садился за инструмент и сам исполнял, а не показывал в записи, парочку арий или отрывков из симфоний. В какой-то момент всё это действительно приносило удовольствие. Но последние несколько месяцев мужчина не чувствовал никакого удовлетворения ни от своей жизни, ни от того, чем он занимается. Дни текли бесконечным потоком, единственным отличием которых были песни, звучащие в машине по дороге в училище и из него. В голову Александра всё чаще стала забредать мысль: «Пора бежать с этой работы». Как бы мужчина не пытался сопротивляться самому себе и напоминать себе о счастливых моментах, родившихся в стенах этого здания, он ничего не мог с собой поделать. Работа угнетала, высасывая буквально все положительные эмоции, возникающие в последнее время и так слишком редко. - Александр Евгеньевич… – тихо проговорил кто-то в тишине кабинета, возвышаясь над учительским столом. Мужчина, погружённый в собственные мысли, и не заметил бы, что кто-то обращается к нему – настолько тихим было обращение – если бы этот кто-то опасливо не положил руку ему на плечо. С недовольным вздохом Александр снял очки и, потерев уставшие глаза, поднял взгляд на подошедшего. Котов. – И-извините, если отвлекаю Вас, – запинаясь, начал студент, – можно я кое-что спрошу? – Дмитрий вновь превратился в того, кого ранним утром в нём увидел Барсов. Пропала вся его дерзость и громкий смех, оставив на месте себя лишь неуверенность, сомнение и робость. - Уже спросили, – резко отрезает Барсов, доставая из сумки брошенную ещё вчера в рюкзак книгу и чётко давая понять, что разговор окончен. Мужчине ни с кем не хотелось разговаривать. У него было совсем немного времени на перерыв, ведь минут через пятнадцать в кабинет ввалится ещё одна группа, которая в отличие от только что ушедшей, уже на протяжении нескольких лет усиленно терроризирует преподавателя, каждый раз словно ставя перед собой задачу новым способом сорвать пару и довести педагога до крика. Но, когда через пару секунд Александр поднял взгляд, парень всё так же неуверенно мялся стола. Заметив расстроенный взгляд напротив, мужчина, закатив глаза, сжаливается, – Я пошутил. Ну, Котов? Или мне из вас слова по одному вытягивать? - Алексеев Илья, Вы его должны знать, он заболел, – запинаясь, неуверенно начал парень. Он вновь пальцами теребил кольцо на указательном пальце, перекручивая, снимая и надевая его обратно. «Волнуется», – мимолётная мысль, окрашенная непонятной теплотой по отношению к студенту, проносится в голове Александра за мгновение до того, как он едко перебил сбивающуюся речь парня, – И? Я в курсе кто из моих студентов и по какой причине пропускает мои пары, – выделяя местоимения, раздражённо сказал мужчина, – Давайте немного короче. Перерыв не резиновый и не сказал бы, что у меня очень много времени. - Да, простите. Так вот, мы с ним, ну, с Ильёй, собирались сегодня сходить в кино, но, как вы понимаете, ничего не получается. А два билета уже куплено. А я позавчера случайно, честно случайно, мимо проходил, услышал в коридоре ваш разговор с Владиславом Леонидовичем, что вы тоже планировали на него сходить. Короче, вы не хотите сегодня вечером со мной в кино сходить? А то билет пропадёт. Жалко, – Дима вываливает свои мысли на собеседника быстрой скороговоркой. На пару секунд мужчина зависает, пытаясь вспомнить, когда и о каком фильме они разговаривали с Владом. Но тут в голове мелькает тот самый день, когда Александр достаточно правдоподобно, как ему показалось, врал другу, что в ближайшее время обязательно вылезет из своей норы, развеется и сходит на какой-нибудь фильм. Барсов до жути надеялся, что Влад, если не поверит ему, то, наконец, отвяжется и с интересом описывал информацию, увиденную на прошлой перемене в какой-то из многочисленных социальных сетей. Гордеев внимательно слушал друга и прекрасно понимал, что тот врёт, ведь делал это Александр посредственно. Но он старательно притворялся, что верит ему, натянуто улыбался и хвалил друга за то, что тот сходит куда-то помимо своей аудитории в училище. Последние пару месяцев Влад, по мнению Барсова, вёл себя до жути раздражающе – постоянно доставал своими разговорами, насильно пытался накормить при каждой их встрече и как можно чаще вывести его на улицу, словно маленького мальчика. Зачем? Обоим это прекрасно известно, но никто из них не хочет поднимать эту тему. Александр уже чуть было не открыл рот, чтобы уверенно произнести «нет» на предложение студента и продолжить заниматься своими делами, но в этот момент, как назло, в голове всплыл спор с ехидно ухмыляющимся Владом: «Ответь «да» на любую просьбу твоего студента. Ну, который будет первым, конечно же. Просьба – абсолютно любая, даже самая бредовая». - Почему бы и нет, – на выдохе отвечает Барсов, не дав себе ни секунды на передумать. Это был отличный вариант выполнить задание Влада, не доставляя при этом никаких неудобств самому себе. Ну, почти, – Прекрасно, что у меня нет никаких планов на сегодняшний вечер, – дополняет Александр, лишая студента возможности надумать непонятно что, и утыкается глазами в раскрытую книгу. Мысленно он уже сотню раз проклял Гордеева и усомнился в дружбе с этим человеком. Всё это время Котов неуверенно мялся напротив него, словно чего-то ожидая. Через пару мгновений мужчину осеняет: - Давайте свой номер телефона. Ну, или что-то, где бы мы смогли связаться. Я же не читаю мысли и не знаю где и во сколько мне нужно быть. Парень молча, но торопливо начал охлопывать себя по карманам в поисках мобильного. Счастливая улыбка, засиявшая на его лице после положительного ответа, заставила Александра слегка напрячься – Дмитрию почему-то было важно, чтобы мужчина согласился. Преследует какие-то свои цели? Хочет с самого начала подлизаться к строгому преподавателю? Или прямо сейчас выиграл какой-то свой спор? «Тогда мы с ним в одинаковом положении», – подумал мужчина. - Вот, найдите себя, – Дима протягивает преподавателю разблокированный телефон с открытой строкой поиска друзей во Вконтакте. – А я Вам чуть позже скину электронный билет, на котором всё написано. - Хорошо. Это всё? – найдя себя в нескольких высветившихся Александрах Барсовых, недовольно уточняет мужчина, слегка вскидывая бровь. - Да, – торопливо подтверждает Дима и при выходе из кабинета с улыбкой бросает, – До встречи, Александр Евгеньевич! - Котов! – мужчина успел окрикнуть студента до того, как за ним захлопнулась дверь. Парень быстро оборачивается в тот момент, когда Барсов кидает ему ехидное, – Я так понимаю, что телефон вам не так уж и нужен? - Точно, забыл. Спасибо, – студент пристыжено возвращается к учительскому столу, быстро забирает свой гаджет и на этот раз действительно выходит из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь. Александр с лёгкой усмешкой на губах смотрит в сторону только что ушедшего студента и думает, насколько сильно он пожалеет о том, что сейчас согласился.