things that make it warm

      Кейл знает, что что-то не так, еще до того, как проснулся.       Это чувство больше похоже на инстинкт, приобретенный и отточенный за годы, проведенные в расчетах и настороженности. Оно требовало его внимания, зарождаясь в его нутре, достаточное для дискомфорта, но не для боли.       Что-то не так — говорит оно ему, но непосредственной опасности или угрожающей жизни катастрофы нет. Возможно. Вопреки всем надеждам, Кейл хочет, чтобы это было не более чем ложной тревогой или незначительным неудобством, с которым можно быстро покончить. Что бы это ни было, к сожалению, лучше разобраться с этим сейчас или решить, можно ли справиться с этим позже. Скорее всего, это просто принятие желаемого за действительное, но, может быть, он сможет переложить это неудобство на кого-то другого…?       Устало моргнув, он открыл глаза. Затем, ослепленный неожиданно ярким светом, он снова зажмуривает их и стонет. Сейчас ужасно рано, солнечный свет — хотя и приятный для его кожи — ослепительно яркий, а шелковые простыни под ним мягкие и удобные. Прекрасное время для отдыха. Если бы не раздражающее чувство в нутре, он бы назвал это утро мирным.       (Маленькие тела Он, Хонга и Раона тепло прижимаются к нему. Если прислушаться, можно услышать их дыхание. Ему не хочется вставать. Но что-то не так.)       Не стоит так спешить, надеется он с тихим вздохом, возможно, в этом нет ничего страшного. Он еще некоторое время держит глаза закрытыми, давая себе время полежать, переждать тревожное чувство и отдохнуть. Постепенно ощущение ослабевает, превращаясь из дискомфортной спирали в легкий вихрь, а затем и вовсе в ничто. Только тогда он наконец встает.       На этот раз медленно, он открывает глаза, держа руку перед лицом. Постепенно он привыкает к свету. Он уже не такой слепящий, но все еще раздражает. Все, чего он хочет, — это снова заснуть.       Взглянув в окно, он видит, как рано утром светит солнце. Небо окрашено в оттенки живого, яркого синего цвета. Желтые и оранжевые лучи света проникают через окно и окрашивают пол в теплые оттенки. Возможно, если бы он подошел к окну и посмотрел вниз, то увидел бы, как вчерашний ковер из снега медленно тает за окном виллы в деревне Харрис.       Это прекрасное утро, но только если Кейл не обратит внимания на то, что сейчас он проснулся, чтобы ощутить его. После вчерашнего холода тепло солнца кажется особенно приятным. Неприятным, однако, является ощущение, что эта идеальная атмосфера раннего утра существует только для того, чтобы издеваться над ним. Это идеальная атмосфера для того, чтобы валяться, ничего не делать и спать. Он просто хочет спокойно отдохнуть, черт побери.       Время гораздо более раннее, чем то, когда он обычно просыпается. С тех пор, как он достиг своей мечты об идеальной жизни бездельника, раннее утро наступало все реже и реже, просто потому, что это было возможно. Он просыпался в «разумное» или «нормальное» время, только если кто-то нуждался в нем или достаточно раздражал его. Если на континенте нет кризиса, не рассчитывайте, что он проснется сам раньше одиннадцати.       Хотя, для разнообразия, он находит немного приятным не просыпаться от того, что ему в лицо тычут возбужденными лапами. Или дети, которые шумят, чтобы разбудить его, потому что — «человек! Уже одиннадцать, давай поедим!». В редких случаях он не спит, когда этого не делают дети. Возможно, если бы он не чувствовал их рядом с собой, утро было бы чуть более тревожным…       Отчетливо осознавая, что рядом с ним трое спящих детей, Кейл медленно встает. Раон свернулся в клубок, прижавшись к его левому боку. Рука Кейла обнимает его, а ладонь мягко ложится на спину, под гладкое крыло. По другую сторону от него Он и Хонг лежат в похожей позе, свернувшись калачиком рядом друг с другом, и рука Кейла обхватывает их обоих.       Он убирает свои руки от этих троих и медленно отделяет себя от их спящих фигур. Это несложно, но занимает некоторое время. В последнее время они были немного приставучими, полными беспокойства, которое, как Кейл с чувством вины понимает, не совсем беспочвенно.       (Если он случайно разбудит детей, они будут шуметь, а он не хочет этого так рано утром. Утро будет более спокойным, если они просто продолжат спать. Он удивлен, что они так много бегают, и не спят дольше).       Когда он, наконец, садится прямо в кровати, Раон скулит во сне. Котята следуют за ним, и Кейл замирает, ожидая, пока они успокоятся, прежде чем снова двигаться.       Проходит полминуты, но они еще не успокоились. Они ворочаются и мяукают. Он хмурится и кладет руку на их головы, намереваясь успокоить их. Вместо этого он замирает и обнаруживает, что они теплые. Даже слишком теплые.       Трое детей уткнулись в его руки, их лбы слишком горячие, чтобы быть нормальными.       У них легкий жар. Кейл хмурится еще больше. Он должен был это предвидеть. Вчера они весь день играли в снегу. Все не так плохо — это почти незаметно и явно произошло недавно, но в ближайшие несколько часов их состояние может ухудшиться, и он должен был это предусмотреть.       Он отнимает руки от их лбов. Даже во сне они хнычут от потери тепла.       Вместо этого он гладит их по головам. Кажется, это их значительно успокаивает.       Через некоторое время он пытается встать и вылезти из кровати. Они ему не дают.       — Мне нужно, чтобы кто-нибудь осмотрел вас, — тихо говорит он и хмурится, но больше не пытается двигаться. Раон частично перекатился к нему на колени, Он и Хон тоже прижались к нему. Осторожно он поднимает их, чтобы они лежали у него на коленях в более удобном положении.       Вот так, с тремя детьми, прижавшимися друг к другу на коленях, он не может сообщить кому-либо еще об их состоянии, но и заснуть тоже не может. Это было бы просто неудобно ни для него, ни для детей. Поэтому он остается там и ждет, поглаживая их по головам, пока они не проснутся.       Примерно через час в комнату заходит Рон. Каким-то образом он догадался, что Кейл сегодня проснулся рано, так как принес с собой обычный чай с лимоном в то время, когда обычно просыпаются только дети. Войдя в комнату, он улыбается молодому хозяину, который уже проснулся. Через несколько секунд улыбка спадает.       Кейл бросает на него умоляющий взгляд и жестом показывает на троих детей у себя на коленях. С тех пор им не стало хуже, но и лучше тоже не стало. Рон быстро подходит к ним, прикладывает руку к их лбам, хмурится и уходит, но при этом не ставит чай с лимоном на прикроватную тумбочку.       — Я скоро вернусь, молодой господин-ним, — говорит Рон. Верный своему слову, пожилой мужчина не заставляет себя долго ждать. Примерно через двадцать минут в комнату входит Бикрокс с завтраком, Рон следует за ним. Бикрокс вкатывает тележку с тремя мисками каши, стаканами, основной смесью трав и несколькими фруктами.       — Мисс Розалин связалась с Эрухабен-нимом, — говорит Рон, когда он возвращается. Кейл кивает, уже зная, для чего это было сделано. Они осторожны, когда речь заходит об условиях содержания детей. Хотя вокруг Кейла много людей, которые, безусловно, знают, как ухаживать за больными людьми, того же нельзя сказать о больном драконе и двух представителях кошачьего племени.       Медленно Кейл начинает будить детей. Он начинает с Он, зная, что она будет самой простой и лучше всех воспримет ситуацию. Она, вероятно, тоже захочет узнать все первой. В конце концов, это ее естественные чувства, как их старшей сестры.       — Ня… — устало мяукнула Он, проснувшись, и снова прикрыв глаза, меньше чем через секунду после того, как открыла их.       — Я чувствую себя не очень хорошо, — говорит Он через мгновение, и голос у нее тоже не очень хороший, поэтому она тихо шепчет: — Холодно. — И хотя ее глаза закрыты, она знает, что Кейл рядом, слушает, потому что его рука не перестает гладить ее с тех пор, как она проснулась. От этого движения ей хочется снова заснуть.       Он знает, что она заболела. Она чувствует это по своему заложенному носу, по воспалённому горлу и по тому, как ей хочется снова заснуть. Более того, она помнит, что ей было так же плохо в прошлом. Хотя в последний раз она чувствовала себя так около трех лет назад, она все еще может вспомнить это довольно хорошо.       — Я знаю, — говорит Кейл и проводит теплой рукой по ее шерсти. Она расслабляется от прикосновения, но открывает глаза, чтобы посмотреть на Кейла. Когда он встречает ее взгляд, он кивает. — Раон и Хонг тоже больны. Потерпи немного.       Как и свойственно судьбоносным моментам, воспоминания о том, когда она болела в последний раз, остаются четкими еще долгое время после того, как это произошло. Тогда они с Хонгом еще жили в трущобах. У них не было ни надежной защиты от постоянного дождя, ни возможности на лечение, когда они болели или получали травмы.       В это особенно трудное время они встретили Кейла. Он протянул им руку помощи и дал то, в чем они нуждались, и даже больше. Тогда Кейл дал ей лекарства и еду, и ей стало лучше. Потом стало лучше и все вокруг.       Кейл снова здесь, и она верит, что и на этот раз ей станет лучше.       Он не беспокоилась, даже когда у нее немного болит горло и голова начинает слегка побаливать. Хонг и Раон стали бы более беспокойными и тревожными, а это нехорошо, когда они тоже больны. Кейл снова погладил ее по голове.       — Я разберусь с этим, — говорит он ей, — Просто скажи мне, если тебе что-то понадобится. — Он смотрит, как Кейл будит ее братьев. Затем Кейл будит Хонга. Когда Хонг просыпается, он издает звук отвращения, и его лицо искажается. Рядом с ним Он издает грустное мяуканье и сочувственно кладет на него лапу.       — Ты болен, — говорит Кейл. Хонг слабо кивает. Он чувствует усталость.       Хонг не помнит, когда он болел в последний раз. Ему немного сложнее заболеть, учитывая его способности к ядам. Он может сказать, что сейчас ситуация не так уж плоха, потому что, если его семья болеет, это всегда хуже. От одной мысли об этом он расстраивается. Как плохо чувствовала себя его нуна, когда болела в трущобах? А Раон, который провел свои первые годы в муках в холодной, темной пещере? Насколько хуже чувствует себя человек, когда ему больно? Хонг грустно мяукнул.       — Скоро все пройдет, — говорит Кейл, проводя рукой по его шерсти. Хонг знает, что так и будет, но ему все равно неприятно видеть, как это происходит. Однако он пока не обращает на это внимания, потому что Он кивает, как бы говоря, что понимает. Хонг знает, что их младший еще не проснулся, но он тоже болен. И хотя Хонг болен, он полон решимости быть рядом со своей семьей.       Наконец, Кейл будит Раона, за которым наблюдают два котенка.       С того момента, как Раон просыпается, любой может сказать, что он расстроен. Его хвост и крылья словно поникли, он нахмурился.       Он дуется. Ставший уже семилетним дракон все еще ребенок.       — Даже великий и могучий дракон может заболеть. — Кейл знает, что он уже говорил нечто подобное. Раон — умный дракон, но он все еще ребенок, и поэтому иногда Кейл повторяет подобные вещи. Раон понимает, что он имеет в виду, он просто расстроен, что заболел, и это нормально.       — Ты скоро поправишься.       Они уже и без его слов это знали. Кейл скорее пожертвует собой, чем допустит, чтобы с кем-то из них случилось что-то плохое. Тем не менее, слышать его эти слова приятно. Для Кейла это обещание. А когда дело касается других, Кейл никогда не нарушает своих обещаний.       — В следующий раз будьте осторожнее, когда будете играть в снегу, — говорит Кейл.       Они медленно кивают и чувствуют, как теплые руки Кейла пробегают по их спинам. От этого им хочется спать.       — Вы сможете снова заснуть после еды.       Он поворачивается к Рону и Бикроксу. Они ждали, наблюдая, как их молодой хозяин проверяет детей. Бикрокс держит поднос с едой. На лице Рона благожелательная улыбка, но в ней есть что-то еще. Кейл напрягается. Он сделал что-то не так? Почему они так на него смотрят?       Кейл отказывается смотреть на их лица и вообще не смотрит на Рона. Он указывает на Бикрокса и говорит: — Отдай это мне.       — Простите? — спрашивает Бикрокс.       Кейл жестом показывает на поднос с едой, который держит Бикрокс, и на больных детей, стоящих у него на коленях. — Я сделаю это.       — Хо, ты будешь кормить их, молодой мастер-ним? — с усмешкой спрашивает Рон. Кейл по-прежнему не смотрит в его сторону и игнорирует его.       — Дай мне еду.       Будет проще, если он поможет их накормить, не так ли? Начнем с того, что заставлять их есть прямо сейчас самостоятельно было бы неудобно и грязно (а когда в комнате находится Бикрокс, перспектива беспорядка просто пугает). Дети практически приклеились к нему. Если бы их кормил кто-то другой, детей пришлось бы переместить. Нехорошо перемещать их, пока они больны.       — Ты тоже планируешь поесть. Верно, молодой мастер-ним? — Хотя Кейл не смотрит на Рона, он может представить выражение его лица.       Образ ужасающий, поэтому Кейл кивает головой. — Как только закончим.       Бикрокс ставит поднос на кровать. Они не решаются давать им некоторые лекарства и процедуры, учитывая, что они члены племени кошек и дракон. Пока их не проверят как следует, они придерживаются тех средств, которые, как они знают, безопасны.       Кейл помогает им есть. Он держит для них стаканы с водой, когда они жестом показывают на них. Терпеливо ждет, пока они делают перерывы между ложками, которые они просят. Он вытирает все, что попадает им на уста, как он всегда это делает.       Дети уверены, что они справятся и без его помощи. Они не слишком устали. Впрочем, они не возражают. Это довольно приятно. Им только хотелось бы, чтобы сам Кейл тоже поел. Уже пора.       Они не торопятся только потому, что хотят, чтобы он поскорее поел. Ему бы это совсем не понравилось. Они не торопятся и едят как следует. Кажется, его это устраивает.       Когда они заканчивают, Кейл по настоянию Рона пересаживается к изголовью кровати. Детей осторожно перемещают, а остатки завтрака уносят. В конце концов, они снова ложатся к нему на колени, засыпая чуть дольше, чем ему хотелось бы.       — Отдыхайте, — говорит он им. — Я буду здесь.       Рон уходит с улыбкой на лице. Пусть маленькая, но искренняя. Как приятно видеть, что молодой хозяин так заботится о детях. Хотя, конечно, молодому хозяину нужно поработать над тем, чтобы лучше заботиться о себе. Даже спустя столько времени, этот щенок, молодой хозяин, остается слепым к чужой заботе.       (Рон не упустил из виду, что только после того, как молодой хозяин откусил от своей еды, дети наконец закрыли глаза).       Слух о состоянии детей быстро распространился среди всех заинтересованных сторон. Пока дети спят, Эрухабен тихо телепортируется в комнату.       — Ха-а-а-а, малыши действительно заболели, — вздыхает Эрухабен. Это, конечно, новое зрелище: семилетний дракон и два простуженных члена кошачьего племени.       Он кладет руку на их головы, ощущая признаки лихорадки.       Кейл смотрит на него с немым вопросом. Эрухабен легко улавливает его беспокойство.       — Это обычная простуда, — подтверждает он, — Ничем не отличается от человеческой.       Хотя вид двух членов кошачьего племени и больного дракона необычен, это определенно не самое странное, что он видел сегодня. — Невезучий ублюдок… — тихо пробормотал он. Кейл сидит с двумя больными кошками и драконом на коленях, поглаживая их по спинам, пока они прижимаются к нему. В воздухе собирается золотая пыль. Когда она рассеивается, в комнате становится немного теплее.       Эрухабен проводит рукой по шерсти котят и гладит голову Раона. — Я вернусь с чем-нибудь для них.       Кейл снова будит их к обеду.       Их лихорадка немного усиливается. Кейл хмурится.       — Я не очень хорошо знаю, как болеют члены кошачьего племени и драконы, — говорит Кейл, вытирая испарину с их лиц платком, — но здесь за вами присматривает много людей, так что все будет хорошо.       — И ты один из них, человек? Ты будешь присматривать за нами? — спросил Раон.       — Почему ты спрашиваешь что-то настолько очевидное? Конечно, буду.       Перед ужином Эрухабен снова прибывает в облаках золотой пыли. — Розалин помогла сделать их, — говорит Эрухабен, и три зелья плывут к Кейлу с золотой маной. — Отдай их малышам.       Эрухабен сам проверяет детей. Конечно, он уверен, что с ними все в порядке. Если бы это было не так, то панк уже предпринимал бы что-то радикальное.       Эрухабен тоже бросает долгий взгляд на Кейла. Кейл молча смотрит на него, как бы спрашивая, нет ли еще чего-нибудь. Эрухабен вздыхает.       — Кроме того, подумай о том, чтобы позаботиться о себе. Детям не понравится, если ты этого не сделаешь.       — Что ты имеешь в виду…       Эрухабен уходит в дымке золотой маны, прежде чем Кейл успевает задать свой глупый вопрос.       Когда Кейл будит детей к ужину, они выглядят не впечатленными. — 'Что это за взгляд?' — Кейл хмурится. У него такое чувство, что он чего-то не понимает.       Слабый человек хорошо заботится о них, но он совсем не заботится о себе. Он был с ними весь день, ждал, пока они закончат есть, прежде чем поесть, бодрствовал, пока они спали.       Раон помнит это чувство слабости. Он ненавидит это чувство, но не так сильно, как раньше. Он знает, что скоро поправится и снова станет сильным, а не слабым. В конце концов, он великий и могучий дракон, и есть люди, которые заботятся о нем!       Человек, однако, всегда был и остается слабым. Рука, кормившая их, хоть и была надежной, но хрупкой. Раон забеспокоился.       — Человек? А ты тоже не заболеешь? — тихо спросил Раон после того, как Кейл закончил помогать им с ужином.       — Не разговаривай, если тебе не обязательно. Это вредно для твоего горла, — говорит Кейл, а потом качает головой. — Я не заболею. — У него есть Жизненность Сердца. Обычное недомогание ему не грозит. И даже если бы это было так, это не должно волновать детей. Они должны в первую очередь заботиться о себе.       Они не выглядят убежденными.       — Но что, если ты заболеешь? — спрашивает Хонг, фыркая, когда Кейл гладит его по голове.       — Даже если я заболею — это не имеет значения.       Они вопросительно наклоняют головы, слишком мило для злобных детей. Кейл вздыхает.       — Я ваш опекун. Даже когда вы больны, я буду заботиться о вас.       Дети смотрят на него широко раскрытыми глазами. Кейл вздыхает еще раз.       — Ваша задача сейчас — поправиться, — мягко говорит Кейл, — Ложитесь спать.       После того как дети уснули, Кейл бодрствует, внимательно следя за их состоянием. С зельями, которые приготовил Эрухабен, им стало лучше меньше чем через час. Однако он бодрствует еще немного, на всякий случай. Ему ведь все равно не нужно много спать.       Дети просыпаются бодрыми.       Уже утро. Солнце взошло, приветствуя новый яркий день. Яркое голубое небо усеяно пушистыми белыми облаками и парящими птицами. Свет струится через окно и мягко падает на их кожу, окрашивая ее в оранжевые и желтые тона. Это идеальный день для игры на улице. Или, в случае с человеком, спать.       Человек тихо дышит во сне, успокаивающе и ритмично, как колыбельная. Они не уверены, как долго он бодрствовал накануне. Сбоку на столе лежит книга с закладкой в конце. Его руки обнимают их. Они теплые.       Дети снова закрывают глаза.       Скоро будет завтрак. Сегодня они будут мирно отдыхать со своим человеком.