Осенняя обнимашкотерапия

      Опустив голову и держа в руке бумажный стакан с остатками кофе на дне, Вайсс шла вдоль аллеи, ведущей к фонтану перед общежитием академии Бикон. Она разглядывала пожелтевшие листья, прилипшие к мокрому асфальту, и свои туфли, на которые неведомо откуда всё же попала грязь.       Смотреть вверх не хотелось — небо было затянуто бледно-серыми тучами. Если не всматриваться в него, можно подумать, что это просто одна сплошная старая простыня, которая когда-то была белой, но этого уже никто не помнит. Промозглый ветер намекал, что, помимо утеплённых колгот, не помешало бы всё же надеть что-то и поверх традиционного биконского пиджака.       День, мягко говоря, не задался, с самого его начала. Спалось Вайсс плохо, она просыпалась несколько раз за ночь и с трудом засыпала вновь. В академию она шла, зевая каждую минуту, и один раз всё-таки случайно укусила подсовывающую ей в рот палец Руби.       Ночью прошёл обильный дождь, и потому отведённая для отработки боевых манёвров площадка в Лесу Вечной Осени представляла собой малоприятное зрелище. Как бы Вайсс ни старалась, она всё же неоднократно упала лицом в грязь — во всех смыслах. В итоге девушка показала оскорбительно посредственный результат. И сколько бы Руби не говорила ей «ничего страшного, мы же учимся» и «для меня ты всё равно самая лучшая», давящий осадок некоторое время оставался в груди. Нужно быть первой, идеальной, иначе… иначе Что-то. Отца поблизости не было, но его многолетняя «родительская забота» не прошла даром. Заботился он, как со временем поняла Вайсс, не о ней, а исключительно о том, что скажут о нём, глядя на его дочь.       И, может быть, был бы шанс хоть немного приободриться по возвращению в академию, если бы не немедленный разбор полётов — в том числе, и полёта Вайсс в лужу. Кто-то, оказывается, еще и запечатлел момент на камеру. Вайсс после этого не хотелось ни видеть, ни слышать своих однокурсников, но идущие следом лекции и практические занятия делали это невозможным. И пока занятия продолжались, не видеть и не слышать их хотелось всё больше и больше — уже по самым разным, в том числе более привычным, поводам. Янг выдаёт всё новые и новые дурацкие шуточки. Пирра вечно извиняется по поводу и без. Жон существует.       — Я ни на что не намекаю… — голос идущей рядом Блейк вернул её из мрачных раздумий в не менее мрачную реальность. — Но когда хотят расслабиться, обычно пьют зелёный чай. От кофе обратный эффект.       — Я знаю, — проворчала Вайсс, допив уже совсем не горячий напиток. — Мне помогает.       — Это твой четвёртый стакан за сегодня. При этом ты сама говорила, что не очень-то любишь здешние кофейные автоматы.       — Блейк, не действуй мне на нервы хоть ты.       Молчание Блейк по пути в общежитие на самом-то деле тоже раздражало Вайсс. Оставаться с брюнеткой один на один чаще всего означало короткие диалоги о чём-то общем раз в несколько минут (и то, если повезёт), в то время, как у неё в голове происходит что-то поинтереснее. Но лучше уж такая игра в молчанку, чем, например…       — Хэй, принцесса, чего такая хмурая?       Вайсс встрепыхнулась, не заметив, как Янг успела подбежать сзади и, обойдя девушку сбоку, выйти немного вперёд.       «Только попробуй…»       — Ну и погодка сегодня, конечно. Так и простудиться можно. А… — Янг запрокинула голову. — Ап… Апч-ШНИ!       Вайсс замерла на месте и стиснула зубы. Услышав неудачно сдержанный смешок Блейк, она стиснула их еще сильнее. Улыбающаяся Янг, наверное, надеялась на какое-то одобрение шутки. Вайсс её надежды оправдывать не собиралась. Она сделала глубокий вдох.       — Ты… идешь? — спросила Блейк.       Вайсс медленно покачала головой.       Янг открыла рот, чтобы что-то сказать, но Блейк взяла её за руку и повела в сторону сквозной арки в здании.       Провожая их взглядом, Вайсс выпустила воздух сквозь зубы, скомкала в руке бумажный стакан и швырнула его в рядом стоящую урну.       До чего же отвратительный день.       Она рухнула на лавочку и уставилась на неработающий в данный момент фонтан. Серый неработающий фонтан, за которым — серое общежитие. Над ним — серое небо, с едва заметными оттенками тёмно-синего. Пахло сыростью и опавшими листьями. Отовсюду периодически доносилась какофония птичьих воплей, которой аккомпанировали разговоры проходящих мимо студентов и шелест уже не зелёных, но еще не полностью пожелтевших кленовых крон.       Очередной прохладный порыв ветра шумом отозвался в ухе Вайсс. Её руки мёрзли и девушка то потирала ладони, то подносила их ко рту, чтобы согреть собственным дыханием. Идея посидеть на лавочке и собраться с мыслями уже не казалась хорошей. Единственная альтернатива при этом — вернуться в комнату, которую, даже бегло окинув взглядом, иначе как «бардак» не опишешь. Да, тараканов с недавних пор действительно стало меньше, чем было раньше, но только потому, что их теперь ест многоножка. А может, их бы не было вообще, если бы одна храбрая воительница не грызла печенье где попало. Ох уж эта…       Вайсс поморщилась. Хоть сейчас она и ненавидит весь мир, но в груди что-то неприятно сжалось при одной мысли о том, что частью этого ненавистного мира является Руби. Да, её девушка та еще глупышка. Дурочка. Иногда даже идиотка. Но это её очаровательная идиотка, на которую Вайсс ни за что не посмеет держать зла. Эту черту пересекать нельзя.       — Вайсс?       Девушка вздрогнула, вынырнув из своих размышлений, и приподняла опустившуюся за это время голову. Напротив стояла Руби, что Вайсс и так поняла по голосу. Напарница чуть склонила голову набок и держалась одной рукой за запястье другой. Её серебристые глаза были посветлее, чем тучи позади, но всё же казалось, что вода вот-вот прольётся именно из них.       «Вспомнишь… лучик — вот и Солнце»       — Вайсс? — повторно окликнула её Руби. — Ты в порядке?       — А ты как думаешь?       Сдвинув брови, Вайсс выглянула из-подо лба. Такой ответ померещился ей чересчур резким и она поспешила продолжить.       — Не совсем. День какой-то сегодня такой… никакой.       Вайсс отвела взгляд. Она тихонько буркнула себе под нос, когда Руби присела рядом и примостила свою голову у неё на плече, прислонившись волосами к щекам. Затем Вайсс пробурчала еще раз, когда партнёрша обхватила её руками за плечи. Руби пару раз заново смыкала руки и, наконец, устроившись наиболее удобным образом, слегка стиснула объятия.       Вайсс испустила протяжный вздох. Теперь с возвращением в общежитие точно придётся помедлить. А ведь этим вечером, который вот-вот начнет сменять день, ей еще предстоит заняться штудированием учебника по оружейной инженерии. И чем раньше она начнёт, тем раньше закончит.       Руби продолжала крепко обнимать Вайсс и тепло растекалось по всему её телу, не доходя, разве что, до кончиков пальцев на руках. Дышать на них теперь было задачей затруднительной и потому девушка просто зажала свои ладони между бёдрами. Ветер подул вновь, пронося мимо сорванные с деревьев листья. Перед глазами Вайсс мелькнули тёмные пряди. Она медленно высвободила одну руку, надела капюшон партнёрши ей на голову и так же медленно вернула руку в исходное положение. Руби хихикнула ей в шею.       — Что смешного? — удивилась Вайсс. — Твои уши нужны мне в целости и сохранности, иначе у нас будут проблемы с координацией на поле боя.       — Ты серьёзно?       — Нет, конечно. Просто не хочу, чтоб у тебя потом болела голова или еще чего похуже.       Краешки губ Вайсс остались неподвижны при её попытке пошутить. Однако они мгновенно приподнялись, как только её щёк коснулись тёплые губы напарницы. А затем последовал еще один поцелуй. И еще парочка. И прекратила Руби только тогда, когда Вайсс, зажмурившись, уже расплывалась в улыбке, а её щёки пылали румянцем.       Открыв глаза, Вайсс увидела всё тот же пасмурный мир. Всё так же бледные тучи затягивали небо, всё так же пролетали сорванные листья, но отчего-то этот пейзаж уже не казался ей настолько унылым. Она водила взглядом по кронам растущих вдоль аллеи деревьев, и невнятное движение на одном из них привлекло её внимание. Присмотревшись, она увидела, что на ветке сидит и что-то увлечённо грызёт серо-рыжий зверёк с пушистым хвостом.       — Белка… — Вайсс приподняла руку и ткнула пальцем в направлении своего взора. — Вон на том клёне.       Руби повернула голову, кивнула и уткнулась обратно в шею девушки.       — Милаха, — сказала она. — Ты только заметила? Я видела её еще когда шла сюда. Думаю «ух ты, две белочки сразу».       — Вторая — это я, что ли?       — Конечно. Смотрю на твой хвостик, и так и хочется подразнить тебя парой жёлудей.       Вайсс, улыбнувшись, покачала головой. Снежинкой она была, печенькой была, но белочка — это что-то новенькое. В мыслях где-то мелькало сопротивление сравнению с грызуном, но чем дольше девушка наблюдала за зверьком, тем больше ей это сравнение нравилось. Не так уж и плохо быть белкой. Прыгаешь себе по веткам, прячешь повсюду орехи и шишки, а потом забываешь, куда была спрятана половина запасов. Дожидаешься, когда какой-то человек обратит на тебя внимание, достанет свой свиток, наведёт на тебя камеру — и быстро убегаешь как можно дальше, слыша вдогонку разочарованные вздохи. А еще белкам не нужно заморачиваться с оружейной инженерией.       Впрочем, нельзя ведь сказать, что несколько десятков страниц, подробно описывающих особенности праховой модификации разрывных снарядов — это что-то запредельно сложное, тем более для Вайсс. Да и время, проведённое за их чтением, трудно назвать неприятным, особенно если проводить его в компании горячего кофе. Может, даже и чая, раз уж на том настаивает Блейк. Только покрепче и без сахара.       А потом будет тёплый душ. После которого, облачившись в пижаму-сорочку, Вайсс приютится за спиной у играющей на приставке Руби. Она обнимет напарницу и положит голову ей на плечо. Позже — ляжет ей на спину и будет слушать приглушённые звуки выстрелов и взрывов, доносящиеся из наушников, и сосредоточенное пофыркивание Руби. Возможно, Вайсс так и уснёт, да настолько крепко, что не проснётся среди ночи и потому избежит прослушивания классической композиции «Соната №420 для скрипящей кровати и храпящей Янг до (стали уже) диез минор».       Лёгкая дремота подступала уже сейчас, но поток тёплого воздуха в шею заставил Вайсс чуть оклематься.       — Тоже устала? — спросила она.       — Не-е-а, — повторно зевнула Руби.       Значит, устала. Вайсс вновь принялась вытаскивать свои руки из крепких объятий девушки, некоторое время не желающей их ослаблять. Когда же это всё-таки получилось сделать, она взяла Руби за плечи и аккуратно уложила спиной себе на бёдра. Та, по всей видимости, быстро смирилась с таким раскладом и, немного поворочавшись, свесила ноги с края лавочки.       Вайсс провела рукой по лбу Руби, запустила пальцы ей в волосы и практически не удивилась, вычесав оттуда несколько мелких веточек — наверное, еще из Леса Вечной Осени. Руби хихикнула и зажала свободную руку девушки в своих тёплых ладонях.       Было время, когда Вайсс не выдержала бы и секунды зрительного контакта и мгновенно отвернулась бы, залившись краской. Но сейчас она просто смотрела и смотрела в глаза, в серебре которых отражалось осеннее небо. И улыбалась, ведь не улыбаться, глядя на них, было просто невозможно.       И поскольку Руби уже достаточно долго точно так же улыбчиво глядит на Вайсс, то, возможно, она догадывается, о чём её партнёрша сейчас вспомнила и какие заветные слова желает услышать. Нет, не о том, что Вайсс и так прекрасно знает.       — Я прихлопну многоножку, — опустив взгляд, сказала Руби и тяжело вздохнула.       Да. Вот эти слова.       — Хоть я уже и начала думать, как мы её назовём, — продолжила она. — И вообще, мы могли бы изучить на её примере, как бы повели себя…       — Ну уж нет, — ухмыльнулась Вайсс. — Либо я, либо она.       — А что мы будем делать с твоими усатыми лакейчиками?       — Пожалуйста, хватит так называть тараканов. То, что давно пора сделать — генеральную уборку в нашей комнате. Уже после этого разбрызгать какое-то средство для профилактики. Кровати повычищать, особенно твою.       Делать это Вайсс, разумеется, не хотелось. По-хорошему этим должна заниматься прислуга. Но раз уж её нет и всё нужно разгребать самим, то вдохновить команду на такие свершения сможет только её предводительница. Достаточно, чтобы идеей загорелась она сама.       — Но я уже привыкла… — возразила Руби. — Комиксы лежат под матрацем, корм Цвая — за картиной на стене.       — У меня есть еще один вариант решения проблемы. С помощью Миртенастера и огненного праха.       — Ла-адно, ладно. Ну, если уж Неверморы нам нипочём, то и прибраться немного сможем. Я это как-нибудь организую.       — Не сомневаюсь, — улыбнулась Вайсс.       В арке показалась Янг. Блондинка махала рукой, но Вайсс не подала виду, что заметила. Ей хотелось, чтобы этот безмятежный момент продлился как можно дольше. Однако, его еще до прибытия сокомандницы подпортил очередной порыв ветра в ухо, которое уже никто не заслонял.       — Голу́бки, вы вообще собираетесь возвращаться в общагу? — спросила Янг.       Руби бросила на неё взгляд, затем закрыла глаза и, свесив одну руку с лавочки, притворилась то ли спящей, то ли мёртвой.       — Что это ты тут делала с моей сестрёнкой? — продолжила Янг, вскинув бровь. — Руби оледенела изнутри от твоих прикосновений?       — Скорее наоборот — это она меня размоРОУЗила.       Янг сжала губы и хлопнула себя ладонью по лицу.       — Что, настолько плохо? — поинтересовалась Вайсс.       — Ну… Блейк повезло, что ей захотелось почитать именно сейчас, — Янг выдержала недолгую паузу и взмахнула кулаком перед собой. — Но ты попыталась! Все с чего-то начинают.       — Я надеюсь, что ты на этом и закончишь, — шепнула Руби. — Одной каламбурщицы нам достаточно.       — Я всё слышу! — ткнула в её сторону пальцем Янг. — Вайсс, не слушай её. Потренируешься немного и дорастешь до моего уровня. Пока что ты до него, правда, и на каблуках не дотягиваешься.       — Янг!       Блондинка рассмеялась и направилась обратно в общежитие.       Вайсс вздохнула и неохотно поднялась с лавочки. Постепенно, не желая расставаться со своей подушкой-девушкой и до последнего цепляясь за неё руками, встала и Руби.       Сверху раздался хор птичьих криков и Вайсс подняла голову. На фоне сине-серебристого неба огромной стаей пролетали грачи. В клёнах поблизости послышались и другие звуки — постукивание дятла, цоканье белки и едва различимые песнопения каких-то мелких птичек. В одной из таких трелей Вайсс даже расслышала вполне приятную мелодию, которую она тут же негромко напела. Затем её попыталась повторить Руби и не попала ни в одну из нот. Почему-то это показалось Вайсс настолько забавным, что она решила не ограничиваться сдержанным хихиканьем и громко расхохоталась, обняв свою девушку за шею.       Не такой уж это и отвратительный день.