Так идут к звездам

***

      Я лежала на диване, а он навис надо мной. Его глаза горели в полутьме, как свеча с самым чёрным пламенем, что я когда-либо видела. И несмотря на то что нормальный свет нравился мне куда больше, я ни за что не променяю это пламя ни на что другое. Теперь уже нет.              — Зачем ты пытаешься копировать кого-то другого, общаясь со мной в последнее время? — хрипло спросила я, коснувшись кончиками пальцев бледной кожи лица, и Том зажмурил глаза, позволяя мне касаться его. — Я всё вижу…              — Со мной настоящим никто и никогда не хотел иметь дело… жаль, что я понял это тогда, когда ничего уже не исправишь.              Чуть слышный шёпот обжёг меня блядской правдой, и я обхватила его шею, надавила и приблизила к своему лицу, чтобы иметь возможность коснуться бледных губ, пропитанных дорогим чёрным ромом и табаком.              — Не смей. Я не слепая и вижу, с кем связалась…              — Ты связалась с чудовищем… — послышалось сквозь жаркий поцелуй, и я вдоволь насладилась им, прежде чем прошептать:              — Я знаю. Но ты моё чудовище. А я твоя головная боль… разве не так?              — Так, — улыбнулся он, неотрывно глядя мне в глаза, пока я делала глубокие редкие вдохи, чтобы восстановить дыхание. — Хуже боли я ещё не переживал на своей шкуре… но меня всё устраивает.              — Меня тоже… — выдохнула я и закрыла глаза, полностью погрузившись в сладкое мгновенье обмана.       

***

      Солнце только-только начало сходить с зенита, но мне уже было плохо. Рвало на части… изнутри. И я сидела на полу, прижавшись к стене, и истекала кровью, а рядом были две бутыли.              Чуть придя в себя, я набрала шприцем немного из первой и капнула в рот. И, когда чувства достаточно притупились, и стало всё равно, я взяла в правую руку вторую бутыль, а на левой обнажила предплечье, где чернела змея, вылезавшая из черепа. И кислота, соприкоснувшись с кожей, смывала всё на своём пути: и кожу, и воспоминания…       

***

      Несмотря на то что солнце вставало намного позже, проснулась я около четырёх часов утра. И проснулась от странного чувства тепла, которого не чувствовала довольно давно… такого тепла не было даже от самого мягкого и тёплого пледа или одеяла. Оно было от объятий живого человека, и этот человек спал на чёрном диване рядом со мной, до сих пор спал, не подозревая, что я уже проснулась. А его руки настолько крепко обхватили меня во сне, что я проснулась именно от их жара.              Зимой подобный момент уже был, но в этот раз вместо отвращения и чувства вторжения в личное пространство было странное чувство уюта и неловкости, благо что между нами была одежда, благодаря которой можно было не укрываться одеялом. Том даже не заметил, что я дёрнулась во сне и проснулась, а вот мне спать больше уже не хотелось, тем более с осознанием, рядом с кем же я спала.              «И память стирать не надо, как хорошо…» — подумала я, выскользнув из крепких рук, и сползла на пол, стараясь поменьше шуметь.              Мы вчера выпили не так уж и много, чтобы болела голова, да и ром был превосходным… недаром Папа Легба пришёл на зов, хотя и подозревал, что сделки не получится. Только вот ждать пробуждения Тома не хотелось… мне было стыдно за то, что было накануне, пусть я толком не помнила подробностей, лишь какие-то обрывки. И я не придумала ничего лучше, чем пойти в Ванную Старост, чтобы полежать в одиночестве в воде и хорошенько подумать. И мыслей было достаточно много, особенно по поводу того, что это всё было неправильно… и с этим нужно было что-то делать.              — Доброе утро!              Едва прозвенел утренний колокол, приглашая студентов на завтрак, как я вылезла из воды и поплелась в Большой зал, куда уже начала подтягиваться наша компания, с утра пораньше. И Антоха, приметив меня, заулыбался, а затем вдруг нахмурился и принюхался.              — Ты что, случайно пролила на себя духи Китти и поскользнулась на них?              — Я была в ванной, — без эмоций отозвалась я, на что Антоха выпучил глаза. И я возмущённо добавила: — А что такого? Я что, не могу в пять утра в воскресенье полежать в ванной?!              На самом деле, со мной такого давно не случалось, но мой друг почувствовал моё настроение, пожал плечами и накинулся на омлет. А Хью и Эд переглянулись и заржали, пока рядом садились братья Блэки и Гидеон.              — Не могу понять, кто меня бесит больше с утра: Слизнорт или вы?              Нашего декана, кстати, в поле зрения не было, однако дружной парочки хватало с головой, тем более что они как всегда были в превосходном настроении. И Хью многозначительно посмотрел на Эда, и тот медленно кивнул.              — Сказать ей?              — Думаю, можно… — Эд вытянулся, будто бы собрался рассказать какой-то грязный секрет, и я чуть нагнулась вперёд, чтобы ничего не пропустить. — Тайна в том, что мы… тупые.              Орион Блэк подавился соком и закашлялся, а Хью наклонился к нам и как ни в чём не бывало добавил:              — И богатые. И в целом этого достаточно для того, чтобы не париться до конца нашей жизни.              К нам подошли Крэбб, Гойл, Аб Малфой и стали садиться на свободные места, а я так и застыла, словно окаменев от услышанного, хотя мальчишки явно рассчитывали на другую реакцию.              — Вэл, ты чего? — пробасил Антоха, тряхнув меня за плечо, и я очнулась и повернулась к нему с таким видом, будто бы меня обидели все боги разом. И ладно Папа Легба ещё накануне ткнул в меня обидной правдой по поводу моего образа жизни… но когда в такую же обидную правду меня окунули Хью и Эд, сдерживаться уже совсем не было сил.              — Мне никогда не быть такой счастливой, как они!              Завыв, я бросилась на плечо к Антохе, и тот обнял меня, выпустив из рук вилку. Рядом по обе стороны стола сели Том и Роди и дружно на нас покосились, и Антоха неловко похлопал меня по спине и пробормотал:              — Ну-ну, Вэл… ты тоже можешь разбогатеть… с твоими-то мозгами…              — Вот именно! — ещё громче завыла я. — Мозги мне уже из головы не достать, а потому и не париться до конца жизни всё равно не получится! А я хочу быть такой же счастливой, как они!              — Промолчать не могли? — хрипло протянул Антоха парочке напротив, и Хью как-то сконфуженно кашлянул:              — Так… Эд же сказал, что мы тупые. Я думал, это все знают…              — Даже не придерёшься, — вздохнул Орион, поставив на стол пустой кубок, и Роди нахмурился и спросил остальных:              — Что случилось?              — Валери хочет быть такой же тупой и богатой, как эти двое, но уже не получится, потому что у неё есть мозги, — резюмировал Гидеон, и Том так посмотрел на меня, будто бы у меня ещё был шанс присоединиться к Эду и Хью. А Роди с улыбкой распахнул руки, и я бросилась к нему в объятия, демонстративно шмыгая носом, а Антоха с прежним энтузиазмом набросился на оставленную еду, не вникая особо в философские вопросы счастья.              — У нас с Томом тоже есть мозги, однако я не считаю себя самым несчастным человеком в мире… — начал было Роди, и я буркнула:              — Да, и что-то я ни разу не видела, чтобы вы с утра пораньше задорно улыбались девчонкам, и вам этого было достаточно для счастья до конца дня.              Эд в это время как раз кинул небольшой комочек бумаги в Викторию, и та, развернув записку, захихикала, а ловелас расплылся в довольной улыбке. А мы покосились на довольных жизнью болванов, и Роди задумчиво поджал губы, начав понимать, о чём я пыталась сказать. А я в приказном тоне бросила через стол:              — Накажи их!              — За… что? — хмыкнул Том, накладывая в тарелку овсянку, а Хью и Эд возмущённо вытянули лица. — За правду я точно не смогу наказать…              — За… за… за оскорбление чувств вечно недовольных! — чуть подумав, выпалила я, и староста выразительно закатил глаза, словно большей глупости он ещё не слышал. И всё же он вздохнул, понимая, что если мне что-то стукнуло в голову, то я этого добьюсь любой ценой, и безразлично проговорил:              — Эдвард, Хьюберт, вы наказаны. Довольна?              Я-то, конечно, была довольна, а вот Хью и Эд как-то не очень.              — И что мы должны будем сделать? — возмутился Хью, и Том задумался и посмотрел в потолок, а после изрёк:              — Вы подарите Валери цветы, чтобы недовольных в мире стало на одного меньше.              Завтрак явно волновал старосту гораздо больше, чем наши мелкие разборки, но мальчишки согласились на такое «наказание», как, впрочем, и я.              — Ладно, я всё равно собрался заказать розы для Виктории в Косой аллее, — хмыкнул Эд. — У неё скоро день рождения, хочу сделать сюрприз. Тебе, так уж и быть, тоже перепадёт немного.              — Так уж и быть, я их приму, — так же снисходительно ответила я под дружные смешки наших друзей. — Но я хочу чёрные розы!              Том с трудом сдержал улыбку, а Эд нахмурился.              — Вэл, ты чего?! Я же девушке собрался их дарить! Тем более на день рождения! Какой кретин будет дарить своей девушке чёрные розы, да ещё и на праздник?!              Теперь уже я проглотила смех, так как кое-кто даже не представлял, как близко он был от реального наказания. Том же словно впервые задумался о значении цвета роз для девушек и праздниках в целом, но я гордо вставила:              — Не приму никакие другие, кроме чёрных. А что ты будешь дарить своей Виктории, меня вообще не ебёт, честно говоря.              — Вы вчера сварили то зелье из рома, которое хотели сделать? — вставил Антоха, почувствовав, как атмосфера вокруг накалялась. И я шумно вздохнула:              — Лучше бы мохито сделали, честное слово… только ром зря потратили.              Том с горящими глазами покосился на меня, выражая тем самым недовольство, зато наша перепалка с Эдом затихла сама собой. А Роди негромко прошептал:              — Сегодня всё в силе?              — Да… — снова вздохнула я, так как я сама очень хотела этой прогулки наедине… нужно было поговорить, причём срочно. — В силе…              Несмотря на вполне сносную погоду для прогулок, мне было тревожно, ибо всё утро с пяти часов я думала как раз о том, как бы поговорить с Роди, чтобы выпутаться из липкой паутины лжи. Разговор будет не из приятных, это точно… а вот Том талантливо делал вид, что вчера совсем ничего не произошло, и ночью тоже. И что наши с Роди перешёптывания его никоим образом не касались. Может, зря я себя так накручивала? Или у меня всё-таки была совесть, в отличие от некоторых?              Свежий воздух отрезвлял, особенно после бурной ночи в компании дьявола и рома. С каждым днём дышалось всё свободнее, теплее… Такой прекрасный был день, зачем вообще его портить какими-то ненужными разговорами? Но пока я собиралась с мыслями, мы успели отойти немного от замка, и Роди осторожно заметил:              — Кажется, Том всерьёз заинтересовался Веспер… как ты того и хотела.              О чём я только не успела поразмыслить с утра пораньше, но такой поворот событий был весьма неожиданным, причём сразу по нескольким причинам. А Роди, прочитав на моём лице крайнюю степень удивления, довольно усмехнулся, будто бы именно такой реакции и добивался.              — С чего ты… сделал такие выводы?              — Обычно он если и упоминает девушек, то вскользь и только тех, с кем работает. То есть Эви и тебя. В основном тебя. Но с пятницы Том… два раза упомянул Веспер, хотя до этого дня для него этого имени не существовало… причём вполне в нейтральном ключе.              Глаза сузились сами собой, а грудь будто бы что-то укололо… какая нахрен Веспер?! Или он решил зашифроваться перед другом, чтобы отвести внимание от нас? Или решил совместить приятное с полезным?!              — О чём вы вообще с ним разговариваете? — недовольно прохрипела я, свернув с тропинки к берегу Чёрного озера, и Роди послушно пошёл за мной. И кажется, мой вопрос его смутил.              — Не знаю… об учёбе в основном. Кажется, да… Том, он… не очень разговорчивый, если ты ещё не заметила. А о чём вы с ним разговариваете?              — Да… о том же, — хмыкнула я, усевшись на поваленное дерево, служившее своеобразной скамеечкой, и Роди сел рядом со мной, подставив лицо весеннему солнцу. — Господь, какой же он всё-таки душнила…              Не открывая глаз, Роди широко улыбнулся моим словам, а я шумно выдохнула и полезла в карман мантии за пачкой сигарет, так как начинала нервничать. Только вот достав пачку, я посмотрела на неё и сморщилась, а в голове сам собой возник голос Папы, который смеялся, что мне немного осталось на этом свете с подобными привычками. И ведь гад был прав! Однако идти против себя было невыносимо тяжело!              Пока я думала, Роди покосился вбок и заметил мою внутреннюю борьбу, и у него точно возникли новые вопросы, на которые я не могла дать ответ. И чаша нервов перевесила здравый смысл, а я достала сигарету, подожгла её и затянулась, полностью отдавая себе отчёт, что этот проклятый яд меня когда-нибудь убьёт. Если раньше это не сделают игры с дьяволом или какой-нибудь оборотень, которому даже не я перешла дорогу!              — Надо бросать, это… это вредная привычка, — чуть слышно проговорила я, чтобы хоть как-то прояснить своё поведение, и Роди неопределённо пожал плечами.              — Сколько себя помню, отец всегда курил, причём много… хотя по нему это не скажешь. — При упоминании Корвуса Лестрейнджа я невольно сглотнула горечь табака, а Роди пристально посмотрел мне в глаза. — Ты не надумала идти на стажировку летом?              — Нет, я не пойду. У меня другие планы.              Повисло то самое блядское неловкое молчание, и кажется, наступил тот самый момент, когда неплохо бы начать… начать что? Как? А вдруг это наша последняя беседа, вот в такой непринуждённой атмосфере?! Я была не готова к такому, хотя и понимала мозгами, что дальше уже некуда врать!              — Я всё хотела купить одно кольцо… — хрипло прошептала я, глубоко затянувшись, и Роди прищурил глаза, будто бы почувствовав, как непросто дались мне эти слова. — Или попросить подарить мне… но так и не успела и попала… сюда. Я такой человек, вечно решаю проблемы, которых ещё нет, и накручиваю себя не по делу… и как-то, увидев картинку, я решила, что эта вещь мне точно нужна.              — И чем же заинтересовало тебя то кольцо? — осторожно спросил он, развернувшись в мою сторону, пока я бегала глазами по мелкой ряби воды перед собой. — Там был какой-то редкий камень, который помогал успокоиться?              — Нет, там вообще не было камней, обычное серебряное кольцо с гравировкой, оно недорого стоило. Всё дело было именно в надписи…              Роди терпеливо всматривался в моё лицо, ожидая ответа, а я избегала прямого пересечения взглядов как могла, пока сердце колотилось в груди, а пепел таял в воздухе.              — Что же за надпись? — наконец послышалось рядом, и я чуть слышно прохрипела:              — Это самые известные слова царя Соломона. На том кольце было написано: «И это пройдёт»… Этот день в любом случае закончится и больше не повторится, что бы ни было дальше.              Тяжело выдохнув, я наконец нашла в себе силы, чтобы развернуться и посмотреть Роди в глаза, и на его лице не дрогнул ни один мускул, хотя он явно понимал, к чему я вообще завела этот разговор.              — Я так часто концентрируюсь на плохом, что забываю главную вещь: это пройдёт. Закончится, рано или поздно. И хорошее тоже закончится, но я обычно занята перевариванием проблем и вечно это забываю, не успев насладиться. И это тоже пройдёт…              — Отец в последних письмах пытается намекнуть, что со следующего года неплохо бы заглянуть на рождественские каникулы к Гринграссам… и меня так злит одна только мысль, что все считают, что знают, как мне будет лучше, забыв спросить моё мнение на этот счёт!              Милый мальчик за одно мгновение превратился в комок злости, и это было так внезапно, что я приоткрыла рот, напрочь позабыв, что рядом сидел живой человек, который действительно имел право на подобные эмоции.              — И эта стажировка… я знаю, на какую должность он хочет меня пропихнуть! Но он ни разу не спросил, хочу ли я вообще заниматься подобным!              — Я знаю, в это трудно поверить, но… возможно, он хочет сделать, как лучше, и не знает другого способа… — деликатно проговорила я, накрыв его руку своей, и рядом послышался тяжёлый выдох. — Возможно, с ним поступили так же в своё время… откуда ему знать, что можно по-другому?              Роди задумался, и я почувствовала, как вспыхнувшая внутри злость постепенно испарялась.              — Я не знаю, что произошло между отцом и дедом, но… они практически не общались при мне. А когда мне было пять или шесть… дед умер прямо на заседании суда. Его… его хватил удар. Кажется, тогда даже было расследование, ведь ему не было и шестидесяти, волшебники живут намного больше… и подозревали заказное убийство, врагов у него было достаточно. Но никто не взял на себя ответственность, да и улик особо не было… поэтому официальная версия остаётся именно такой: его хватил удар от нервного перенапряжения. И я прекрасно помню, как почти сразу после смерти деда в кабинете отца появился его портрет… Никто не дарил его ему, никто не предлагал… кажется, отец сам решил так и заказал у лучшего художника. И этот портрет висит до сих пор… лишь после его смерти они вдруг начали разговаривать! Я даже слышал пару раз, как отец советовался с ним перед важными встречами…              Тяжёлый вздох, в котором было столько всего намешано. А после тихий шёпот:              — Кажется, я понял, что значит та надпись… И это пройдёт, всё верно. Этот день никогда не повторится… Но чем плох именно этот день, когда он ещё не закончился?..              Речь была явно не про сегодня, и я поджала губы, не зная, что бы ответить.              — Ничем не плох… но тебе не кажется, что у чистокровного аристократа и беженки непонятно откуда будущего быть как-то… не может?              — Я знаю, что судьба расставит всё по своим местам, — решительно проговорил Роди, взяв меня за руку, и я сжала его ладонь, дрожа всем телом. — И что когда наступит лето, я ненадолго стану министерским служащим, а ты и близко не подойдёшь к зданию правительства… Но сейчас ещё весна, мы… мы школьники и ничем не отличаемся друг от друга! Мне так хорошо с тобой! Я… я никогда ещё не чувствовал чего-то подобного, у меня… у меня как будто глаза открылись на жизнь! Ты показала мне столько всего, о чём я даже не подозревал… Я тебе всё-таки не нравлюсь?              Горечь растеклась по губам, хотя они растянулись в улыбку. И я покрепче сжала ладонь Роди и выдохнула:              — Ты даже не представляешь, какой подарок сделала мне наконец судьба, ведь обычно я связываюсь с одними мудаками, из-за которых потом ночами реву.              — До каникул ещё есть время… — прошептал он с надеждой, которая отравляла нас обоих. — Ещё очень много времени… и… если ты не против, то я…              — Я не против, — перебила я, так как заканчивать предложение не было необходимости. Роди сразу улыбнулся, вполне себе искренне, да и мне стало легче на душе. — Ты прав, этот день ещё не закончился… и холодными зимними вечерами я буду вспоминать его и это тепло. Такого в жизни у меня точно ещё не было… спасибо.              — Скажи честно, у меня неплохо получается, да? — смутился Роди, когда я прильнула к нему, наполненная чувством благодарности и спокойствия, и он приобнял меня и легко поцеловал в губы.              — С каждым разом всё лучше… — страстно прошептала я в ответ. — Но немного практики ещё не повредит… ещё ни один мой парень не ударил в грязь лицом с новой девушкой, и тебе я тоже такого не позволю!              — Это утро полностью в нашем распоряжении, и мы можем делать что захотим… — довольно отозвался он, заключив меня в крепкие объятия, и мне наконец хватило сил отбросить подальше все страхи и сомнения и наконец наслаждаться тёплым солнцем, пока оно не скрылось за тучами.              

***

      Том не отменял отработку часов после обеда в архиве, но утро было настолько хорошим, что ничто уже не могло испортить мне оставшийся день. И кое-кто явно проникся моим настроением, хотя до сих пор было непонятно, настоящие ли это были эмоции или просто маска.              — Кажется, разговор удался?.. — кашлянул Том с усмешкой сфинкса, когда мы после обеда отделились от остальных и пошли своей дорогой… и кажется, вовсе не в архив.              — Удался, ты прав, — хмыкнула я с широкой улыбкой на лице. — Но Роди ещё не готов, так что можешь закатать губу обратно: все наши договорённости остаются в силе, пока ситуация не изменится.              — И когда же она изменится? — послышался шипящий шёпот, на что я непринуждённо пожала плечами.              — Понятия не имею, как только, так сразу. Не торопи время, у нас его не так уж и много на самом деле, чем кажется. А я для себя решила, что раз уж за мной решил поухаживать настоящий благородный рыцарь, то я возьму от этого всё, что только можно! Зато потом будет что вспомнить на старости!              Том довольно рассмеялся моим словам, и мы вышли в башню к движущимся лестницам, сразу запрыгнув на одну прибывшую.              — Ты знал, что так и будет, и потому закинул ту удочку с Веспер, так? — прищурившись, проговорила я, и теперь была очередь Тома мечтательно улыбаться и отводить взгляд.              — Возможно…              — Возможно закинул или возможно знал? — чуть надавила я, а лестница тем временем подъехала к площадке четвёртого этажа, и Том быстро сошёл, а я прыгнула следом.              — Ты ревнуешь? — как ни в чём не бывало задал он встречный вопрос, продолжая улыбаться, на что я гордо хмыкнула:              — Не дождёшься! Сам дьявол предложил мне роль помощницы вчера вечером… а про существование Веспер Линд он даже не подозревает. Так что Веспер мне не конкурентка, так и знай. — Мой напарник был крайне доволен таким ответом, а я мечтательно добавила: — Интересно, а если я укажу этот факт в резюме, он поможет мне устроиться на хорошую работу?              — В министерстве — да, — не раздумывая ответил Том, и мы дружно рассмеялись, всё дальше уходя от лестниц, света и людей. И поняв это, я оглянулась и чуть нахмурилась, так как в этом коридоре до сих пор никогда не была. Что мы вообще здесь забыли?..              — Я нашёл один проход, он ведёт куда-то за пределы школы, но карта обрывается… — пояснил Том, свернув в другой коридор, и я с трудом за ним успевала. — И находится он в горбу статуи одноглазой горбатой ведьмы… вон там!              Чуть ли не бегом мы добрались до конца коридора, где одиноко стояла сгорбленная старушенция в длинной мантии и посохом в руках, и один её глаз был скрыт повязкой, полностью оправдывая название.              — Её так и звали при жизни: одноглазая горбатая ведьма? — хмыкнула я, хотя других слов при виде статуи подобрать было трудно, а Том усмехнулся.              — На самом деле, судя по записям, это Статуя Ганхильды из Горсмура, целительницы, которая изобрела снадобье против драконьей оспы. Где она потеряла глаз, я не знаю, — красноречиво добавил всезнайка, когда я выразительно закатила глаза. — Однако само снадобье помогло спасти сотни тысяч жизней волшебников, поэтому в восемнадцатом веке ей установили памятник в Хогвартсе, когда она уже давно умерла. Проход, вроде бы, тоже появился в это же время…              Я многозначительно приподняла брови, и Том нехотя вздохнул.              — Я знаю, что это намного позже того времени, когда жил Слизерин, но я не теряю надежды, что этот тоннель может соединяться с другим, более древним, которого на карте нет. Диссендиум!              Том постучал палочкой по статуе и произнёс волшебное слово, и перед нами в самом деле открылся проход, в который ой как не хотелось лезть. Хотя кто меня до этого спрашивал?              — Дамы вперёд, — галантно произнёс мерзавец, махнув рукой на проход, но я лишь фыркнула:              — Ну уж нет, лезь первым! Если что, тебя же первым и сожрут.              — Подавятся, — усмехнулся Том, всё же взяв инициативу в руки, а мне таки пришлось лезть следом, когда мой напарник по злоключениям исчез в темноте. И внутри заброшенного тоннеля, как и полагалось всем заброшенным тоннелям, было темно, сыро и холодно, а ещё где-то что-то капало и чавкало в темноте… или мне начало казаться?              — И когда ты мне хотела рассказать про свой дар? — раздался недовольный голос спереди, и я скорчилась в ответ.              — Сейчас и говорю… вечно ты всем недоволен!              Переводить стрелки оказалось крайне удобно, и повисла пауза, прежде чем кое-кто снова подал голос.              — Как дела с дуэлями? — уже невзначай поинтересовался Том, заметив, с какой опаской я осматривалась по сторонам в неверном свете Люмоса. И я гордо ответила:              — Я умею создавать щит! И ещё могу наслать небольшую порчу, если человек будет стоять на одном месте…              Только вот Тома перекосило от моих слов, и мне даже стало казаться, что чавкающее нечто в темноте тоннеля было куда дружелюбнее человека рядом.              — И всё?!              — А что, мало, что ли?!              — Я прибью Антонина… — зло выдохнул он, и я схватила его за руку и прокричала:              — Не смей трогать Антоху, он не виноват, что я такая, какая есть!              Том замер на месте от моего касания, и, прежде чем я отпустила его руку, он перехватил мою и крепко сжал.              — Ладно… — наконец выдохнул он, выпуская злость наружу, пока моё сердце бешено стучало в груди. — Но с этого дня я сам займусь твоей подготовкой к дуэлям.              Спорить было бесполезно, но хотя бы Антохе не попадёт за мои косяки. И я обречённо выдохнула и кивнула, а Том нехотя отпустил мою руку и развернулся, освещая палочкой путь. И через несколько метров под ногами зачавкало, а впереди показалась густая чёрная жижа.              — Я туда не полезу! — сразу заявила я, едва заметила косой взгляд человека впереди, и Том прищурился. — Даже не мечтай! Всё, нагулялись, пора обратно!              Но едва я развернулась, как меня снова схватили за руку и потащили вперёд. И только мы подошли к жиже, как она… покрылась рябью и зашевелилась! И я, взвизгнув, подпрыгнула и залезла на Тома, что тот с трудом удержал равновесие.              — Либо ты сама пойдёшь туда, либо я тебя скину прямо в грязь, — чётко проговорил поганец, удерживая меня на руках, и я покосилась на лужу и прохрипела:              — Ты не посмеешь!              Дьявольская улыбка на бледных губах говорила как раз об обратном, а учитывая, что я сама прыгнула к Тому в руки, то сделать это было проще простого. Молчание затянулось, и только мерзавец сделал первый шаг к жиже, как я закричала:              — Ладно-ладно, я сама!              Продолжая улыбаться, Том опустил меня на пол, и я сделала вид, что стряхнула с мантии грязь… а после резко схватила напарника за руку и потянула на себя. И поскольку он этого никак не ожидал, то и сопротивляться не смог. И сам первым полетел в чёрную грязь.              Шлепок, брызги, погас один огонёк на конце палочки. А грязь снова зашевелилась, и оттуда поползли чёрные змеи, причём поползли прямо на меня, отчего я заорала не своим голосом и забегала на месте.              — Замри! — скомандовал Том, и я послушно встала, как вкопанная, а по мне тем временем ползла небольшая змея. И держать себя в руках было с каждой секундой всё труднее. — Это я змее сказал, не видишь, ты их пугаешь своим криком и беготнёй!              — Я… их… пугаю? — по словам выдохнула я, пытаясь скинуть с себя змею, даже не подозревая о наличии у неё ядовитых желёз. — Ты, блядь, сейчас серьёзно?!              Том, не обращая внимания на мою истерику, что-то прошипел, и скользкая гадина быстро сползла с меня, так и не причинив вреда. А остальные хлынули в темноту, и змееуст проговорил на прощание:              — Прошу прощения, она со всеми такая грубая…              От возмущения я была готова взорваться, а Том воспользовался паузой и взмахнул палочкой, и в следующую секунду я оказалась рядом с ним в грязи, холодной и противной!              — Мерзость… — скривилась я от противного ощущения сырого холода, зато кое-кто явно чувствовал себя в своей тарелке.              — Здесь змей нет, только лишь я…              — Моя одежда вся залита грязью! — закричала я, даже не зная, как встать из этой жижи, а Том на удивление спокойно проговорил:              — Ты можешь её снять, чтобы почистить… И я, пожалуй, сделаю то же самое…              До меня дошло не сразу, но когда дошло, то я разразилась громким смехом, а мерзавец зарделся, искренне улыбаясь.              — Подкат засчитан, — довольно отозвалась я, но, прежде чем Том прильнул ко мне, я с трудом встала на ноги и взмахнула палочкой. — Но у нас сейчас важное дело… там что, стена?..              Очистив одежду, я прошла чуть дальше, и в неверном свете палочки наткнулась на камни под ногами, а свет поднимался выше вместо того, чтобы тонуть в темноте. Том появился за моей спиной чуть позже, тоже почистив перья, и на его лице вместо недавней улыбки проступило недовольство.              — Это не может быть тупик… проход точно куда-то ведёт…              Мне, в общем-то, было наплевать, главное, чтобы там не было змей. А Том чуть сильнее зажёг огонь, чтобы как следует осветить дорогу, и мы догадались, что впереди была не стена, а завал.              — Потолок обвалился, но я смогу это исправить… — пробормотал Том, прикинув план работ. — Ты же справилась с заклинанием щита, да? — Я вместо ответа поджала губы, а он скомандовал: — Я взорву камни, а ты создашь щит, чтобы нас не задело. Готова?              — А… ты… будешь считать? — с надеждой прохрипела я, так как вот так сразу применять боевые навыки была как-то не готова, и Том осатанел от одной фразы.              — Считаешь, что если кто-то захочет тебя убить, то он тоже сначала сосчитает до трёх?!              — Это будет крайне невежливо, если он так сделает! — обиженно отозвалась я. — Тебе что, трудно?!              Тяжёлый вздох, но кое-кто явно решил разобраться со мной потом, чтобы не тратить время прямо сейчас.              — Давай, сначала щит, а потом я взорву камни.              Собравшись с мыслями, я наложила между нами и завалом крепкую защиту, и Том в тот же момент послал взрывное заклятие прямо перед нами. Цунами мелких камней нахлынуло на нас, но щит выдержал… а сверху послышался тревожный треск.              — Если не укрепить потолок, то обвалится всё! — прокричала я, пока камни ещё летели в стороны, и Том кивнул и принялся укреплять этими самыми камнями то, что осталось от потолка, чтобы создать опору для оставшихся стен. И когда вокруг стихло, я убрала щит и осмотрелась. И впереди действительно был проход, а в нос что-то ударило… едва уловимое, но очень знакомое. — Странный запах…              Мой напарник ничего не сказал, хотя запах он тоже почувствовал. И мы двинулись дальше, а мне стало немного любопытно, куда же мы в итоге выберемся.              Тоннель куда-то шёл, а странный запах всё усиливался. Ответвлений не было, одно направление: прямо вперёд. Том, конечно, озирался по сторонам, чтобы не пропустить скрытого хода, но стены были сплошными до самого конца. А я всё думала, чем же пахнет. То ли прелыми фруктами, то ли сеном…              — Так пахнет фосген, — проговорила я, когда запах ударил в нос, а тоннель пошёл потихоньку вверх. Том прищурился, и я пояснила: — Это яд, который использовали в Первую Мировую. Он коварен тем, что маскируется под другие запахи, обычные… и я всё никак не могу вспомнить, что же это за запах…              Снова глубоко вдохнув, я закрыла глаза, и наконец в голове щёлкнуло.              — Яблоки в карамели!              — Ты вспомнила название яда, но не могла вспомнить про печёные яблоки? — скривился Том, на что я пренебрежительно хмыкнула:              — Не надо делать вид, что тебе это не нравится!              Он поджал губы, не став спорить, а тоннель наконец оборвался тупиком, где была приставлена довольная крепкая лестница, ведущая наверх. И судя по запаху сладостей и шуму разговоров наверху мы пришли в…              — «Сладкое королевство»! — практически одновременно выпалили мы, обменявшись взглядами.              — Мы вышли в Хогсмид! Ты знал?..              — Я уже говорил тебе, что понятия не имел, куда ведёт этот проход, — довольно отозвался Том, достав из кармана мантии нашу карту, и начал дополнять её прямо на ходу. — Но эта находка нисколько не хуже Тайной комнаты…              — Думаешь, оборотень знает про этот проход? — прошептала я, сразу подумав о том, как можно было использовать наше открытие, и судя по поджатым губам, Тома посетили такие же мысли.              — Тоннель был завален, да и змеи испугались крика… если бы здесь кто-нибудь ходил, то вряд ли они бы так себя вели…              — Пометь на карте, что здесь змеи, — приказала я, и на меня так выразительно посмотрели… хотя мне нисколько не стало стыдно. — Я не сунусь туда, где ползают эти скользкие гады, даже не мечтай!              — После встречи с тобой они сюда сами не полезут, — закатил глаза Том, однако пометку со змейками где-то на середине тоннеля всё же оставил. — На самом деле, с помощью этого прохода можно устроить неплохую засаду… так что там всё-таки с твоим даром, о котором ты мне собралась сегодня рассказать?              Красноречивый взгляд угольно-чёрных глаз прожигал насквозь, хотя конкретно на эту тему разговаривать совсем не хотелось.              — Наткомб намекнула мне, что если я не возьму его под контроль, то дар будет контролировать меня, — вздохнула я, и сбоку послышалось полное возмущения:              — То есть даже Наткомб знала, а я — нет?!              — Хватит душнить! — фыркнула в ответ я. — Лучше поднимись и съешь яблочко, а когда настроение вернётся, тогда и поговорим!              Я развернулась и направилась обратно, но не успела сделать и пары шагов, как меня насильно развернули и сжали.              — Ты понимаешь, что твой дар поможет нам выжить? — горячо прошептал Том, и я нехотя отвела глаза, так как мной нагло пытались манипулировать. — И одержать победу над врагом…              — А если я увижу чью-то смерть? Ты об этом не подумал?! Наткомб не раз говорила, что настоящее пророчество не изменить, даже если ты его правильно поймёшь. Всё будет так, как суждено… ты понимаешь, что я не смогу так?! Просто не смогу!              — Почему ты думаешь о плохом тогда, когда ещё ничего не произошло? — выдохнул Том, и меня будто бы молнией ударили. Мы ведь с Роди с утра именно об этом и разговаривали… а я опять собиралась наступить на те же грабли, что и обычно. — Мы можем придумать, как задать вопрос так, чтобы… речи о смерти не было. Лишь о планах врага. Это очень сильно поможет нам, как ты не можешь понять…              — Ты ведь уговариваешь меня сейчас не только потому, что внаглую хочешь использовать мои способности в своих целях? — сглотнула я, и Том дёрнулся… буквально на секунду, но я это заметила. — А потому, что ещё хочешь помочь обуздать их и не сойти с ума?              — Конечно, я… я помогу тебе так же, как ты помогаешь мне.              Шумный выдох, и я уткнулась в сильное плечо, закрытое мантией, а Том приобнял меня, прижав к себе. И на секунду я зажмурилась, пропитавшись моментом, а потом в голове щёлкнуло: и это тоже закончится, рано или поздно.