Так идут к звездам

      

***

      Появление Тома на пороге школы со мной на руках и залитой кровью форме произвело настоящий фурор. Однако староста Слизерина не обратил внимания на зрителей, будто бы вокруг совсем никого не было, и направился наверх, в Больничное крыло, куда постепенно сбежались все значимые фигуры этого дела. Я же в этот момент находилась на грани бреда и реальности.              Рёбра горели адским пламенем, и постепенно огонь распространялся дальше по телу. А едва меня положили на больничную койку, как я завыла не своим голосом и рефлекторно, сама того не понимая, перевернулась со спины на левый бок и поджала ноги к груди.              — Что… что случилось?! — закричала Маргарет Уиллис, едва услышала мои нечеловеческие крики, и Том протараторил:              — В лесу на нас напал Фред в облике хайда… Валери сильно пострадала.              Как раз в этот момент в Больничное крыло вошли Хью и Эд, державшие на привязи ничего не понимающего Фреда, а за секунду до появились деканы факультетов в компании директора. И новость о хайде в прямом смысле слова огорошила всех. Но я вновь перетянула внимание на себя полными боли воплями, и Том, с ног до головы залитый кровью, резко подошёл к моей кровати.              — Мистер Реддл, отойдите, вы сделали достаточно! — скомандовала Уиллис, дабы очистить себе рабочее место, и Том послушно отошёл, продолжая напряжённо следить за происходящим. Уиллис с помощью магии растригла на мне джемпер и рубашку, чтобы оценить объём работ, и зрители невольно поморщились открытой картине: вся кожа в области рёбер с двух сторон чернела на глазах. — Дорогая… какой кошмар!              Целитель даже замерла на месте, а в это время в лазарет стремительно ворвался кто-то ещё… и его было совсем нетрудно идентифицировать по звучному властному голосу.              — Что здесь происходит, Моргана вас побери?!              Видимо, Корвус Лестрейндж Четвёртый примчался сразу, едва до него дошли известия о нападении на единственного сына. И в отличие от прошлых наших встреч он не был в восторге, увидев меня полуобнажённой.              — Там хайд обратился… на берегу… — тихо пробормотал Хью, и первый помощник министра грозно посмотрел на взлохмаченного мальчишку, а тот в оправдание приподнял цепь, которой был связан Фред.              — Я бросилась на Фреда, чтобы тот не разорвал Роди! — взвыла я, так как никто не пытался сказать хоть что-то по делу, и Корвус Лестнейдж развернулся на каблуках в мою сторону и прищурился.              — Мисс Кларк… вы хотите сказать, что в одиночку бросились на монстра, чтобы тот… не разорвал моего сына?              — Да! — ещё громче завыла я, ведь Уиллис пыталась на ощупь определить повреждения, а мне от каждого касания было чертовски больно. И недоверие в голосе отца Роди, которое просто невозможно было не заметить, лишь ещё больше злило. — И я уже миллион раз пожалела об этом! Если вы сможете отмотать время назад, то я точно не буду этого делать второй раз! Ай!              — Дорогая, тебе нужно перевернуться на спину… мне нужно как следует всё осмотреть… — жалостливо попросила Уиллис, пока я корчилась от боли. Только вот едва меня пытались перевернуть с левого бока, как боль становилась ещё сильнее, и я возвращалась в позу эмбриона.              — Селезёнка… — выдохнула я, вспомнив симптом из хирургии, однако боль настолько захватила мой разум, что больше сил говорить не было. Уиллис же на секунду нахмурилась, а после внезапно рванула с места, словно поняв, что я пыталась ей сказать.              — Отец, это правда, — тихо, но твёрдо проговорил Роди в перерыве моих стенаний. — Если бы не Валери, Фред…              — Фред? — грозно переспросил Корвус Лестрейндж. — Фред Долгопупс?..              Фред от подобного тона министерского служащего хотел сжаться в клубок, а Корвус Лестрейндж с миной абсолютного ахуевания обратился к профессуре.              — И что, никто до этого не знал, что в стенах школы учится хайд?              Что-то говорить абсолютно не требовалось, так как по лицам преподавательского состава было предельно ясно, что новость о хайде в Хогвартсе дошла до них одновременно с помощником министра. А Фред вдруг воскликнул:              — Я… я сам этого не знал! Я… какой-то странный запах… на берегу… и потом темнота… а потом я очнулся в цепях, а Валери и Том… все в крови… и ещё продавец из Хогсмида… мне так жаль!..              Уиллис вернулась из подсобки, держа в руках кучу склянок, и, свалив их на прикроватную тумбочку, откупорила самую большую и поднесла к моим губам, заставляя пить. И пусть содержимое пахло абсолютно ужасно, каким-то протухшим рыбьим жиром, но я послушно глотала его, лишь бы адская боль куда-нибудь исчезла.              — Это должно остановить кровотечение… скажи мне, когда ты сможешь перевернуться на спину, и я дам тебе ещё одно зелье, чтобы начать лечить переломы, — проговорила Уиллис, и я вымученно кивнула, а целитель сообщила остальным: — Видимо, осколок ребра повредил селезёнку, и в животе скопилась кровь…              — Быть может, Валери стоит отправить в Мунго? — осипшим голосом предложил Дамблдор, и его коллеги явно поддерживали это предложение, а вот мне оно очень сильно не понравилось.              — Никуда я не поеду отсюда! — закричала я, что Уиллис, сидевшая на моей кровати, аж подпрыгнула. — Если судьба решила меня добить — то я сопротивляться не буду! Но я хочу умереть именно здесь!              Фред от этих слов мгновенно побелел, а вот Корвус Лестрейндж выразительно поджал губы, мягко намекая, что сейчас было не самое удачное время для сарказма. И Уиллис накрыла моё плечо своей ладонью и мягко проговорила помощнику министра:              — Я могу поговорить с коллегами из Мунго, чтобы кто-то прибыл сюда на время помочь мне… если Валери не хочет никуда ехать, то будем лечить её здесь, это… осуществимо. — Спорить никто не стал, а целитель перевела взгляд на скованного Фреда и помрачнела. — А вот мальчику придётся какое-то время пожить в стационаре… он может быть опасен для окружающих.              Это тоже был неопровержимый факт, и даже Фред поник, понимая, что по-другому никак. А Корвус Лестрейндж задумчиво посмотрел на чёрные пятна на коже у меня по бокам и чуть миролюбивее скомандовал:              — Хорошо, пусть мисс Кларк остаётся здесь под вашу ответственность, целитель Уиллис. Все счета за лекарства присылайте строго на мой счёт и никуда больше. Есть ещё пострадавшие?..              Корвус Лестрейндж первым делом взглянул на Тома, больше всех остальных залитого кровью, но староста всё это время стоял на ногах неподалёку от моей кровати, а на вопросительный взгляд помощника министра холодно сказал:              — Я пострадал не так сильно, как Валери, так что могу немного подождать. Но на берегу, где… где всё и произошло, остался труп мужчины, по-видимому, хозяина хайда. Кажется, это продавец магазина уценённых товаров из Хогсмида.              — Труп нам вряд ли расскажет что-то интересное, — довольно жёстко прокомментировал Корвус Лестрейндж. — Мистер Реддл, вы видели, как он умер?              — Хайд перерезал ему горло! — выпалил Эд, хотя обращались вовсе не к нему. Том решительно кивнул в подтверждение, а Корвус Лестрейндж, словно коршун, обвёл взглядом остальных свидетелей, и все они, так или иначе, были сыновьями его ближайших друзей.              — И все вы это видели? — уточнил он, и каждый из рыцарей молчаливо кивнул, даже я, хотя на меня посмотрели последней. Фред же пребывал в полной прострации, он не помнил ничего и не мог опровергнуть общих показаний, хотя у него было облегчающее обстоятельство в виде семейного проклятия, о котором никто не знал. — Что ж… тогда я попрошу мракоборцев избавиться от тела, проводить расследование, очевидно, никакого смысла нет, раз вы все говорите одно и то же. Что-нибудь стало известно по поводу нападения на Гекату Тангенс?              Руководство школы не могло внятно ответить на этот вопрос, а Том настолько осмелел, что вдруг громко сказал:              — Я думаю, что это хозяин хайда напал на профессора Тангенс. Она могла увидеть что-то, что могло… выдать его или Фреда до того, как они… задумали покушение… на Родольфуса.              — Это действительно вполне возможно, — мрачно качнул головой Корвус Лестрейндж, так как общая картина вроде как сходилась с действительностью, а Роди, как-никак, был сыном одного из главных людей в Министерстве, у которого наверняка было достаточно недоброжелателей. — Вы поступили крайне смело в схватке с хайдом, мистер Реддл, я это уважаю. И как известно, удача любит смелых.              Том скупо улыбнулся подобной похвале, хотя все, кто знал его достаточно хорошо, могли заметить, что его буквально распирало от гордости. Корвус Лестрейндж напоследок взглянул в сторону моей кровати и негромко добавил:              — Дуракам тоже частенько везёт…              Боль немного отступила за время разговора, так что я выразительно закатила глаза на подобную оценку своего действительно необдуманного поступка, а заместитель министра хмыкнул и скомандовал напоследок:              — Держите меня в курсе лечения мисс Кларк, я буду ждать хороших новостей. И ждите визита мракоборцев, кто-нибудь из них обязательно появится здесь в ближайшее время, чтобы убрать труп на берегу озера и забрать мальчика.              Корвус Лестрейндж Четвёртый исчез так же стремительно, как и появился, а Уиллис, заметив, что я наконец притихла, помогла мне медленно лечь на спину, и в этот раз я не сильно сопротивлялась.              — Попробуем убрать остатки крови из живота, а после я начну лечить рёбра и дам тебе зелье от боли, чтобы ты немного отдохнула. — Меня такой план лечения полностью устраивал, так что я лишь вяло кивнула, а Диггори тем временем с ужасом пытался переварить тот факт, что хайд оказался именно на его факультете. И что именно он должен был передать Фреда мракоборцам и как-то объяснить произошедшее. — Джентльмены, здесь больше не на что смотреть!              Целитель Уиллис мягко намекнула собравшимся, которые в основном принадлежали к сильному полу, что спектакль окончен, и пора расходиться. Слизнорт вдобавок замахал руками на всех своих учеников, и те нехотя сдвинулись с места, особенно Роди и Том, которые вроде как хотели остаться со мной, но я, честно говоря, не сильно этого хотела. Диппет, Диггори и Дамблдор отошли в сторону, чтобы без лишних ушей обсудить судьбу Фреда, который даже до конца не понимал, что же натворил. А Спраут подошла ко мне, жалостливо провела рукой по плечу и прошептала:              — Поправляйся, дорогая! Мне очень жаль, что так вышло…              Я в ответ промычала что-то нечленораздельное, а когда мне дали обезболивающее, то и вовсе отключилась от реальности, в которой в последнее время творился какой-то пиздец.              

***

      Бескрайнее ночное небо, а с него сыплются колючие звёзды, прямо в лицо. Под полозьями санок скрипит снег, так же скрипит и от одиноких шагов человека, который тащит санки, на которых лежу я, закутанная в тугую шубу, шапку и шарф, и пялюсь в небо. Санки тащит мама. Она не сильно довольна, устала после работы, но мне ничего не говорит. А я, будучи ещё только в садике, не понимаю проблем взрослых и просто поддаюсь течению, а снежинки острыми углами падают в лицо. И среди этой безмолвной тишины моей руки вдруг коснулись чьи-то ледяные пальцы…              

***

      Нехотя, но я всё же вынырнула из безмятежных воспоминаний детства, и грудную клетку сразу же обожгло. А затем вместо тишины и снега голову накрыло недавними воспоминаниями, откуда у меня взялась та самая боль. А человек, касавшийся моей руки, дёрнулся, заметив, что я зашевелилась.              В Больничном крыле вместо дневного света была кромешная тьма, разбавляемая лунным светом из широких окон. Мне казалось, что я только что, буквально секунду назад, выпила зелье от боли и прикрыла глаза, и меня уже пытались разбудить. А Том, заметив, что я зашевелилась, напрягся.              — Не надо было сидеть здесь до ночи… тебе самому нужно отдохнуть… — прошептала я, а в горле пересохло. Однако Том, сидевший рядом с моей кроватью на стульчике, без тени иронии сказал:              — Я уже успел отдохнуть. И мои раны уже обработали. И сегодня уже воскресенье.              Мне потребовалось немного времени, чтобы осознать, что стычка с хайдом случилась после занятий в пятницу. И судя по словам Тома, я не просто на секунду прикрыла глаза, а отключилась больше, чем на сутки. Однако этот факт меня не сильно волновал, ведь от меня здесь мало что зависело. Больше меня волновало отчётливое недовольство в тихом шипении, и его-то невозможно было не почувствовать.              С трудом развернув голову на правый бок, я пристально посмотрела в угольно-чёрные глаза, без слов задавая вопрос, и Том, в отличие от меня, с первого раза понял намёк и с каменным лицом прошептал:              — Неужели ты так сильно его любишь, что сломя голову бросилась на хайда без единого шанса выжить?              — Скорее, я настолько не люблю себя, что бросилась на хайда без единого шанса выжить… — вздохнула я, и теперь хотя бы стала понятна причина злости человека рядом. Хотя я всё равно не могла понять, откуда вообще могла взяться эта злость. — Тебе не кажется, что сейчас не совсем подходящее время для выяснения отношений?..              Мои рёбра были стянуты тугой бинтовой повязкой, и всё равно каждый вдох был через боль. Каждый. И конкретно в этот момент мне, откровенно говоря, было плевать на любые любовные неурядицы, даже в собственной жизни. Всё, что я хотела именно сейчас, — это чтобы ушла боль. Но она этого явно не хотела.              — Меня очень сильно раздражает, когда я не могу понять причины тех или иных событий, — прошипел Том, заметно пытаясь быть вежливым, но злость из голоса никуда не делась. — А твой поступок я до сих пор не могу объяснить, как бы ни пытался…              — Да потому что я дура! — не выдержав, закричала я, и рёбра взорвались от боли. Я зажмурилась на мгновение, и по щекам скатились слёзы. А Том без единого звука ждал моих слов. — И Корвус Лестрейндж Четвёртый во всеуслышание об этом заявил! Тебе этого мало?..              Пожалуй, это было единственное объяснение, которое устраивало всех, в том числе и меня. Но в чёрной душе Тома явно вились змеи сомнения, и их было очень трудно задушить. Практически невозможно.              — Когда… когда Роди предложил мне… встречаться… — прохрипела я, борясь с болью и жаждой. — Мной… никто больше не интересовался. И это было практически накануне Рождества, хотя… хотя мы с тобой проводили немало времени вместе, и… у тебя… было гораздо больше шансов.              — Мне… мне потребовалось время, чтобы до конца разобраться… в своих эмоциях, — сглотнул Том, и я безразлично на него посмотрела.              — И когда именно ты наконец разобрался?              — Тогда, когда другой сделал то, что я только планировал, — честно выдохнул он, и от этих слов никому не стало легче.              — Роди… мне дорог, и я не могла сделать по-другому. Но пара из нас так себе, и все это уже поняли. Не считая этого… осталось два несчастных месяца, и…              Горло окончательно пересохло, и слова застряли на полпути. Я поморщилась от боли, и Том наконец ожил и взял с прикроватной тумбочки кубок с водой, а затем помог мне сделать несколько глотков.              — Что ты… ему стёр? — прохрипела я, когда снова могла говорить, и Том безразлично ответил:              — Лишь то, что мы можем превращаться в волков. Его отец — одна из значимых персон в Министерстве, и если он узнает, даже случайно, что мы незарегистрированные анимаги, то у нас будут большие проблемы.              Это было логично до безобразия, поэтому спорить было глупо. А Том, задумавшись, тихо добавил:              — Из-за разоблачения Фреда было решено перенести пасхальные каникулы на неделю раньше, и предпоследний матч по квиддичу сместился с восьмого на первое мая.              — Вряд ли я смогу на него прийти… — вздохнула я, и мне прилетело:              — Это не страшно. Главное, попытайся поправиться к шахматному турниру, время ещё есть.              Том был всё той же занозой в заднице, что планировала сто дел одновременно и вечно куда-то спешила. И я от этой мысли бледно улыбнулась, и мою руку чуть сильнее сжали в ответ.              — Что ещё интересного я пропустила? Ты… ты посмотрел воспоминания оборотня?..              Мою руку сжали ещё немного крепче, и я нахмурилась и повернула голову. И Том коротким кивком дал понять, что он успел сделать и это тоже, пока я спала.              — Расскажешь сказку на ночь? — тихо попросила я, и мой ночной гость бледно усмехнулся.              — Ты не выспалась?              Я лишь помотала головой, так как ответа не требовалось, и Том отпустил наконец мою руку и поудобнее уселся на своём стуле.              — Мне кажется, это классическая семейная драма, и по-другому просто не могло быть, — издалека начал он, и его монотонная манера повествования действовала лучше любых снотворных. — Но я бы никогда не подумал обо всём этом, если бы не увидел воспоминания своими глазами. И думаю, что никому другому их видеть не стоит, слишком… слишком много лиц задействовано, и на кону репутация семьи из тех самых двадцати восьми. Даже две.              В тысяче девятьсот семнадцатом году произошло одно из самых значимых событий века — свадьба тогдашнего министра магии Арфанга Долгопупса и Каллидоры Блэк. Не секрет, что союз заключён по расчёту, но супруги вроде как были счастливы. И от них почти сразу же ждали наследника рода, но… как-то не складывалось.              Том сделал драматическую паузу, а я про себя прикидывала, сколько же он продумывал настолько пафосную речь.              — Через несколько лет в другой семье случилось горе. Мракоборца Финеаса Флинта из обнищавшей чистокровной семьи укусил оборотень. Флинты входят в «Священные двадцать восемь» и в орден Святого Христофора тоже, и такое стечение обстоятельств было воистину трагическим.              — Может быть, ты немного ускоришься и от момента сотворения мира перейдёшь сразу к сути? — кашлянула я, сдерживая усмешку, и кое-кто грозно на меня посмотрел, ведь я прерывала рассказчика.              — Я как раз пытаюсь это сделать, — надменно парировал Том. — В общем. После укуса оборотня Финеас Флинт выжил и сам стал оборотнем, что… ещё больше усугубило и без того плачевное положение его семьи. И его сестра, Урсула, из кожи вон лезла, чтобы помочь брату, и этим… этим захотел воспользоваться Арфанг, ведь они с женой за это время так и не обзавелись наследником.              — Хочешь сказать, что Фред — приёмный? — прохрипела я, и мой собеседник неопределённо мотнул головой.              — Не… совсем. Он родной сын Арфанга Долгопупса и Урсулы Флинт. И сразу после рождения долгожданного наследника бывший министр магии захотел скрыть этот позорный факт и избавиться от свидетелей, мало ли. А свидетелями были как раз брат с сестрой, больше родственников в живых не осталось. Урсула по трагической случайности поздно ночью встретилась с дементором и потеряла разум… а Финеас…              — А Финеас сбежал, — подсказала я, и теперь Том важно кивнул.              — Да, он сбежал. И он знал о существовании племянника. А вот Арфанг и Каллидора Долгопупсы не знали и не могли знать, что у Флинтов в роду было проклятие хайдов, иначе их бы не включили в те самые «Священные двадцать восемь». И Урсула по несчастливой случайности оказалась носителем проклятия, которое передалось её сыну, и об этом… об этом знал только Финеас. Кажется, он инсценировал свою смерть и долгое время скитался по странам третьего мира, а недавно он наконец вернулся в Англию, чтобы восстановить справедливость. И лучше способа, чем вышло сейчас, придумать будет трудно.              Шумно выдохнув, он замолчал, и у меня образовалось немного времени подумать, почему же всё так удачно вышло, по словам Тома. А после я вспомнила взгляд Корвуса Лестрейнджа в сторону Фреда, когда вскрылась правда, и помощник министра был явно на короткой ноге с его родителями, судя по неприязни в его глазах. Отвращению. Месть свершилась даже несмотря на смерть всех Флинтов. Жаль только Фреда, ведь он просто оказался крайним.              — У Арфанга, пожалуй, сейчас немного вариантов, — задумчиво проговорил Том, скрестив руки на груди. — Первое — это признаться, что Фред — бастард по сути, но это будет большой позор на всю семью. А если он этого не сделает, то проклятие хайда ляжет на семью Долгопупсов, а это… ничем не лучше первого варианта. Как ни крути, репутация запятнана до конца веков. Вот такая история.              — А как… как Финеас смог пробудить хайда во Фреде? Фред ведь сам сказал, что он не знал, что он хайд, разве Финеас не вышел с ним на связь?.. Или он ввёл мальчика в гипноз?..              — Травы, — коротко вставил Том, и меня за секунду озарило. — Это именно Финеас пробрался в теплицы и устроил там погром, когда убедился, что Фред — это тот, кто ему нужен. А мы не могли свести концы с концами, потому что бывший мракоборец специально взял больше, чем было нужно, чтобы запутать след. И оборотень, живший прямо под боком, в Хогсмиде, оказался ему на руку. И всё сложилось бы как нельзя лучше, если бы…              — …не мы, — вздохнула я, поджав губы. — И твоя сделка с Орденом. И наши эксперименты с анимагией. Ты… сообщил им?              — Скоро сообщу. Проблема в том, что мне придётся сказать, что оборотень — это Руфус Шейд, хозяин магазина уценённых товаров, и он был такой один. Если я заикнусь про Финеаса, то… будет много проблем, и нам не скрыть наших анимагических способностей, ведь Руфуса Шейда разорвали мы в обличье волков. И вряд ли те, с кем я имел неосторожность связаться, будут рады таким новостям, особенно учитывая тот факт, что Финеас Флинт бывший член этого самого ордена.              — За что боролся, на то и напоролся… — хмыкнула я, и Том кивнул.              — В общем, так и есть. Тело вчера забрали, и раз Флинт был под действием оборотного зелья, то он так и умер не под своей личиной. И если не заострять на этом внимание, то… никто никогда не будет копать дальше.              — А Тангенс? — с тревогой спросила я, ибо в самом конце Больничного крыла, за высокой плотной ширмой, лежала преподаватель Нумерологии, и как я поняла, её до сих пор не привели в чувство. — И… те петухи?.. Это тоже дела Финеаса?              — Скорее всего, да, — задумчиво согласился он. — Как и разгром в теплицах.              — Значит, теперь нам больше ничего не угрожает? — крайне осторожно прошептала я, боясь спугнуть удачу, и Том со скупой улыбкой кивнул. — И мы можем снова бегать по лесу и делать что захотим?              — Нам ничего не угрожает, кроме грядущего турнира и финального матча. И СОВ у нашего курса, но тебе это точно неинтересно.              — Вообще никак не интересно… — протянула я, и ухмылка на лице старосты стала ещё заметнее.              — Так я и думал…              — Кстати, чуть не забыла! Слушай, из одного проверенного источника я узнала, что Ирма, Мири и Оливия готовят пакость нам на финальный матч… думаю, ты должен об этом знать.              Том наклонился, и в его глазах читался вопрос: «Что за источник?», но я промолчала, не собираясь выдавать свои маленькие секреты… в конце концов, Ирма такой дичи понаписала в своём дневнике про старосту нашего факультета, что тот взорвётся от возмущения, едва это увидит. А вот про матч сказать было нужно, ибо я понятия не имела, что с этим делать.              — Что ж, ладно, спасибо за информацию, — отозвался Том, и только я облегчённо выдохнула, как он по-деловому добавил: — И за безопасность на последнем матче тогда будешь отвечать именно ты.              От возмущения я выпучила глаза и собралась уже начать ругаться, наплевав даже на боль в грудной клетке, как Том совершенно флегматично проговорил:              — Во-первых, у меня на носу СОВ, так что мне не до этого. А во-вторых, думаю, что ты способна сама решить проблему подобного масштаба.              Это была достаточно неожиданная новость, и я недоверчиво покосилась на Тома, а тот вздохнул.              — И ты даже не будешь брызгать ядом и ломать мебель, если… моё решение проблемы не совпадёт с твоими ожиданиями?              — Не буду, — процедил он, сдерживая смех. — Но постарайся всё-таки сделать так, чтобы я не пожалел о своём решении довериться тебе.              Такие слова были вполне в стиле Тома, поэтому я даже внимания обращать не стала, лишь улыбнулась проклюнувшемуся между нами доверию. А Том тем временем встал со стула и зевнул, намереваясь уходить.              — Никто из наших не уехал домой на каникулы, так что жди завтра гостей с самого утра.              — И ты придёшь? — прошептала я, и он обернулся и улыбнулся мне.              — Куда я денусь?              

***

      Какой же поднялся гвалт, когда мальчишки пришли в лазарет после завтрака и увидели, что я проснулась. Абеляр Уолш, коллега Уиллис из Мунго, которого вызвали лечить именно меня, даже прикрикнул на парней, и его звучный бас немного усмирил шалопаев. Но едва все лечебные процедуры были закончены, и нам разрешили свободно болтать, как меня облепили с обеих сторон и наперегонки стали рассказывать все свежие сплетни. От этого шума даже боль в рёбрах немного отступила, но не проболтали мы и полчаса, как в лазарет пожаловал человек, которого вообще никто не ждал.              Высокая, статная, гордая, надменная. Взгляд бледных глаз обжигал льдом, а чёрные, как смоль, волосы были тщательно убраны в высокую замысловатую причёску. Едва она появилась в поле видимости, как мальчики, будто бы по команде, одновременно заткнулись, даже Том напряжённо выпрямился, хотя до этого довольно расслабленно развалился на соседней койке и слушал нашу болтовню. А девица подошла к моей кровати и без лишних церемоний жёстко произнесла:              — Я не думала, что это когда-нибудь случится, но совет школы решил выделить тебе и Тому Реддлу отдельную награду за спасение Родольфуса от хайда. И я должна признаться, что горжусь, что именно такие люди, как вы двое, учатся на нашем факультете. Когда тебе станет лучше, загляни к профессору Слизнорту, и он поделится подробностями. Всего хорошего.              Загадочная леди, одетая в форму Слизерина, но больше смахивающую на преподавательскую, сказав всё, что хотела, не спеша покинула Больничное крыло, и только когда стук её острых каблуков затих, я нашла в себе силы прохрипеть:              — А это кто?..              — Бля, Вэл, это Вальбурга Блэк, староста школы и вторая после Диппета, — протянул Антоха, и я хмыкнула:              — А что сразу не после бога?..              Только вот мальчишки не оценили моего юмора, даже Том не засмеялся. А я повернулась к нему и выдохнула:              — Староста школы? У нас есть ещё староста школы? А мне до этого казалось, что главная заноза школы — это ты…              — Мне тоже немного обидно, что это не так, — поджав губы, ответил тот, напряжённо смотря в сторону выхода, где исчезла грозная леди. — На следующей неделе уже наступит май… только не говори, что ты до сих пор не знала, что в школе есть не только старосты факультетов?              Том нахмурился и грозно на меня посмотрел, но я одним видом дала понять, что мне до этого факта абсолютно не было дела. Да и с Вальбургой Блэк, которая, видимо, была родственницей Ориона и Сигнуса, я как-то не пересекалась, несмотря на всё своё поведение за этот год. И это… это было странно. Хотя я видела её, не один раз, и за общим столом, и в гостиной, но у неё всегда был такой вид, что вокруг одна грязь под ногтями, так что я специально не лезла. Как и она.              — Она ваша?.. — начала было я, и Орион кашлянул в кулак, прежде чем ответить.              — Троюродная сестра, да.              — Ни разу не видела, чтобы вы с ней говорили, — откровенно сказала я, на что Сигнус мрачно хмыкнул:              — Если ты ещё не заметила, то Вальбурга сама выбирает, с кем ей говорить, а не наоборот.              — Она бы точно проехалась по тебе раньше, но в этом году вторым старостой школы стал Лайелл Люпин с Гриффиндора, которого она на дух не переносит, поэтому… поэтому тебе повезло, что Вальбурге не было до тебя дела, — поделился Эд, и я всё больше обтекала про себя, какого же монстра мне действительно повезло обойти… впервые в жизни!              — Вообще-то, в начале года, когда Лайелл Люпин ещё не настолько мозолил ей глаза, она вызвала меня к себе на разговор по поводу тебя, — вдруг подал голос Том, и все ошарашенно повернулись к нему. А он, сделав драматическую паузу, усмехнулся. — Я же стал новым старостой факультета. Но я тогда убедил Вальбургу, что все дела факультета беру на себя, а ты… ты настолько недалёкая, что никогда не поймёшь её требований, так что и время на тебя тратить не стоит. Но несколько раз мне всё же попало за твои выходки.              От подобных новостей мои глаза полезли на лоб, и всё, что я могла выдавить из себя, это:              — Да… защитил так защитил…              — Я делал всё, что мог, — держа спину ровно, отозвался мерзавец, и рядом раздался приглушённый смех. — И заметь, только благодаря этому она с тобой до сих пор не контактировала, и не думаю, что ты сильно этим расстроена…              — Вообще не расстроена, — закатив глаза, отозвалась я. — И я правильно понимаю, в этом году она выпускается?              Хью несколько раз кивнул, и я обмякла на подушках и прохрипела:              — Спасибо тебе господи, хоть одна хорошая новость!              — То есть новость об индивидуальной награде нисколько тебя не обрадовала? — хмыкнул Антоха, и я, немного придя в себя после явления Вальбурги черни, усмехнулась.              — Да, это тоже, в общем-то, неплохая новость. А знаете, я…              Скрип входной двери отвлёк меня, и все опять посмотрели в сторону выхода. А Эверетт Маклагген, который сам не одну неделю пролежал в лазарете в начале года, замялся и негромко сказал:              — Я… эм… мы договаривались встретиться в «Кабаньей голове» в субботу, помните? Но… раз уж так вышло…              — Мы можем поговорить сейчас, — благосклонно предложил Том, и Роди пересел ко мне на кровать, освободив один стул. Я взяла своего парня за руку, и тот крепко перехватил мою руку, а Эверетт сел на предложенное место и замялся. — Так что случилось?              — Я… не буду тянуть кота за хвост. Дело в том, что Веспер переживает, что ты ей недвусмысленно сказал, что больше не хочешь иметь дела с нашим факультетом. И я… я хотел бы…              — Я недвусмысленно сказал ей накануне, что не хочу иметь дела конкретно с ней, а не с вашим факультетом, — довольно жёстко поправил Том, и я свободной рукой закрыла глаза от испанского стыда. Роди, заметив это, усмехнулся, а Том невозмутимо продолжил: — Я полностью на вашей стороне в предпоследнем матче, но в последнем каждый сам за себя. Мы же об этом договаривались?              — Да, — просто кивнул Эверетт, встав на ноги. — Это нас вполне устраивает. Тогда я… я передам Дугу и остальным, что всё… в силе!              Он прошёл несколько шагов, но вдруг развернулся и добавил:              — Валери, мне… мне очень жаль, что так вышло! Надеюсь, что ты скоро поправишься!              Я улыбнулась в знак признательности, и Эверетт помахал нам и скрылся прочь. И когда мы снова остались в своём тесном кругу, то я без единого проблеска улыбки зло воскликнула:              — Так, джентльмены, а сейчас был наглядный пример, как не стоит разрывать отношения с девушками! Никогда так не делать, если вам дорога ваша жизнь!              Поднялся гогот, и только один Том недовольно нахмурился.              — Что я такого сказал?..              — Сам ему объясняй, я здесь бессильна, — выдохнула я, уткнувшись в плечо Роди, который посмеивался вместе со всеми. — Только постарайся сделать это до того, как он ляжет на соседнюю со мной койку, у нас ещё впереди турнир…              — Я смог одолеть хайда, и с Веспер… как-нибудь разберусь, — надменно отозвался Том, но я лишь покачала головой и снова откинулась на подушки, наслаждаясь законным отдыхом после такой сильной бури.