Девушка с пирса

Я помню, как мы познакомились. Ты стояла на пирсе и кричала что-то в телефон. Из твоей речи я поняла, что человек по ту сторону трубки не положил в твой чемодан что-то важное, и теперь ты "обречена". Наблюдая за тобой с улыбкой, я старалась не засмеяться и не показать, как меня веселит вся эта ситуация. Видимо, почувствовав мой взгляд, ты начала озираться по сторонам и встретилась со мной глазами. Не знаю, как долго мы смотрели друг на друга, но, заметив мою улыбку и сияющие глаза, ты лишь нахмурила брови и фыркнула, заставив меня улыбнуться ещё шире. Через несколько минут ты начала собираться, чтобы наконец-то покинуть столь многолюдное место. Не знаю, что на меня тогда нашло, но я подошла к тебе и спросила, что же так омрачило твой приезд. В ответ ты лишь начала отмахиваться, но, видимо, поняв, что я от тебя не отстану, всё же решила ответить. Оказалось, что твоя подруга, помогавшая тебе собирать чемодан, забыла положить в него косметичку. Казалось бы, ну забыла и забыла, но сказано это было с таким лицом, будто из-за этой косметички сейчас рухнет вся экономика России. Я рассмеялась, но, поймав твой грозный и холодный взгляд, поутихла и почему-то решила помочь тебе собрать новую косметичку. Сначала ты лишь непонимающе выгнула бровь, оглядела меня и сказала: — Я не беспомощная, сама справлюсь. Но, выслушав мою тираду о том, что я местная и лучше знаю, в какие магазины идти, ты всё же согласилась на мою помощь. Так и началось наше общение. Сначала мы просто ходили по магазинам, обсуждали всё на свете, ели мороженое, чтобы не расплавиться от жары. Я украдкой наблюдала за тобой, когда ты что-то выбирала: твои красивые густые волосы, проницательные глаза, аристократические черты лица… И, самое главное, улыбка. Я была готова на всё, чтобы заполучить эту улыбку. Ах, если бы я знала, что наши дни счастья ограничены, я бы, наверное, схватила тебя и спрятала в подвале. Даже несмотря на то, что у меня его нет... С каждым днём нас всё сильнее тянуло друг к другу. Я видела, как сначала ты яростно сопротивлялась этому, но потом смирилась и сама начала мимолётно касаться меня, обнимать при каждом удобном случае. А я удивлялась: как та девушка с пирса, которая вела себя, как Снежная Королева, вдруг превратилась в такое солнышко? Я помню, как мы пошли в парк аттракционов, вопили на разных горках, ели всякую "дрянь" (с твоих слов). А потом… Потом я чуть не заработала инфаркт. Мы стояли на набережной, наблюдая за красивым закатом и поедая сахарную вату. Ты повернулась ко мне с какой-то непонятной мне улыбкой и вдруг поцеловала меня. Сначала это был нежный, почти невесомый поцелуй — ты проверяла мою реакцию. Но, не заметив сопротивления, притянула меня к себе снова и на этот раз по-хозяйски впилась в мои губы. Твой язык аккуратно начал исследовать мой рот, а когда мы оторвались друг от друга, я почувствовала привкус сладкой ваты. Теперь я уже не смогу её есть — ведь она напоминает мне о тебе, о моментах, в которых мы были счастливы. Так начались наши безумные месяцы лета. Мы развлекались, как могли: бегали на водные горки в аквапарке, а потом прятались в раздевалке, оставляя отметины и царапины на теле друг друга; глазели на львов в зоопарке и целовались на скамейке под красивой ивой; посетили несколько музеев и поняли, что искусство — это не для нас; гуляли на природе, держась за руки; отдыхали на пляже, поедая (и периодически дерясь за) арбуз. Тогда я думала, что это навсегда. Что вот она — Любовь, которую я так долго и терпеливо ждала. С которой мне спокойно и радостно. С которой можно вечером сходить в театр, а потом ночью разбрасывать вещи по комнате под громкие стоны… Но, увы, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. *** Шли дни, и вот наступил день твоего отъезда. Несмотря на то, что ты улыбалась, я видела, что эта улыбка была пропитана болью. Я боялась. Боялась спросить, что будет дальше. Боялась узнать, что будет с нами. Боялась услышать, что всё кончено. Ты, видимо, прочитав все эти вопросы в моих глазах, решила ответить на них. Я услышала от тебя сбивчивое объяснение всей ситуации. Ты сказала, что не можешь остаться, что там, в другой стране, тебя ждёт семья. Что я была глотком воздуха в твоей однообразной, серой жизни и что ты очень мне благодарна за всё. А я… Я слушала всё это со слезами на глазах, понимая, что всё было лишь иллюзией. Иллюзией, которую я сама создала. Ты уже собиралась уходить на паром, но подошла ко мне и обняла. Обняла с такой силой, что аж кости захрустели. Я чувствовала, что ты плачешь. Ты шептала мне что-то на ухо, а потом вдруг сказала: — Я приеду в июле, во вторник. Надеюсь, ты сможешь меня встретить. И с этими словами ты поцеловала меня в последний раз и ушла. Ушла на паром. Но не из моего сердца. *** Когда я впервые пришла на пирс в июльский вторник, я вглядывалась в людей, сходящих с парома. Но тебя там не было. То же самое произошло и на следующий год. И во все последующие годы. Ты так и не приехала. И я поняла, что ты не приедешь. Что теперь ты живёшь лишь в моей памяти. А в реальности ты, наверное, сидишь в каком-то мегаполисе, готовишь завтрак для своей семьи. Наверняка даже не вспоминаешь про меня. И пусть я понимала, что всё это бесполезно, я всё равно приходила на этот пирс. Каждый июльский вторник. Смотрела вдаль и надеялась, что ты вернёшься. Тешила себя мыслью, что всё станет как прежде. Но увы — надеждам не суждено было сбыться. Другим казалось, что во мне бурными красками играет жизнь. Но на самом деле в моей душе поселилась зима. Зима, которую создала ты.