Неправильный детектив

Полгода после случая в пивоварне Эббер работал спокойно, если не сказать – скучно. И вот однажды утром ему доставили загадочное письмо – без обратного адреса и подписи. Да и не совсем ему, если говорить по-честному. На конверте было написано: «Отдать любому констеблю». Оно попало в руки какому-то парню в участке, но тот, отхлебнув кофе, решил, что его дело не касается. Письмо было перекинуто на соседний стол, оттуда угодило в стопку для переведённой бумаги. И как-то так вышло, что Эббер случайно зацепил взглядом надпись и крайне озадачился, почему запечатанное письмо собирались выбросить. Лучше бы природа и его наделила безразличием к чужим проблемам, а не любопытством. Эббер распечатал конверт и прочитал послание: «Я пишу в спешке. Мне нужно сообщить защитнику правопорядка крайне важную информацию. Это вопрос жизни и смерти. Дьявольски важное дело. Чертовски неотложное, так как на кону жизнь невинного. Я не могу написать тут подробности. Никак не могу. Боюсь, что письмо перехватят, и неправильные люди будут в курсе этого ужасного происшествия! А о нём должен узнать только ты, доблестный защитник правопорядка! Приходи по адресу: Марч стрит, 15в» Эббер не мог определиться, закатить ему глаза, выражая скепсис, или удариться в фатализм и закричать, что сама судьба направила его взгляд на это письмо. Последние полгода парень только и занимался, что ловлей домушников и мелких уличных воришек. А тут – «дьявольски важное дело»! С другой стороны, рациональная часть нашёптывала, что такие письма якобы очевидцев страшных преступлений приходят по десятку на дню. А на самом деле это престарелая миссис Д. заскучала и ищет внимания. Да и почему отправитель не написал, что там случится, раз уж он всё равно указал адрес встречи и скрыл свою личность? Странно всё это. Однако Эббер решил всё же проверить. И когда парень проезжал по улице Марч стрит, выяснилось, что дома 15в на нём нет. Эббер выскочил из коляски, ругаясь на ходу с кэбменом, и побрёл вдоль улицы. Нумерация была дикая, словно числа присваивал пропащий пьяница. Главным открытием стало то, что все дома были трёхзначными. Пятнадцатый просто никак не мог затесаться среди них. Возле одного из домов собралась толпа, перегородив всю дорогу. Люди провожали гроб, который выносили и погружали на катафалк. Эббер без особо интереса спросил у первого попавшегося, что стряслось. – Умер господин из сто пятьдесят восьмого дома. – Болезнь? – Несчастный случай. Нож упал с полки и воткнулся ему между лопаток. Эббер считал себя в какой-то степени наивным парнем, но даже в такое он бы не поверил и после третьей стопки. Он протиснулся к дому и, показав значок, попытался расспросить жителей дома. Две служанки, дворецкий и сын покойного быстро выпроводили Эббера, сославшись на горе, неуместность расспросов и отсвечивающего на Марс Козерога. Подозрительность молодого констебля возросла десятикратно, и он отправился в участок получать разрешение от начальника. – Это точно дворецкий! Я уверен! У него самая подозрительная рожа! – закончив рассказ, выпалил Эббер. Мистер Прекскью был в отпуске, и вместо него заседал тучный лысый мужчина по имени Адам Кробсби. Не чета тому, кого он нынче пытался отыгрывать. Добродушный и открытый мистер Прекскью всем нравился, а его бескомпромиссный и самовлюблённый заместитель был завсегдатаем полицейских анекдотов. Эббера мистер Кробсби не жаловал. Считал, что тот зря поглощает воздух и занимает место кого-то более достойного. С каждым месяцем заместитель выглядел всё более мрачным и нетерпеливым в разговоре с Эббером. Возможно, он злился, что прошлая история с великим сыщиком не принесла их отделу запланированного успеха, и вымещал негодование на участнике того дела. А может, успехи Эббера были столь малы, а возлагаемые на него надежды – столь велики, что мистер Кробсби не стеснялся указывать младшему полицейскому на его место. Вот и сейчас мужчина скорее с раздражением глянул на подчинённого. – Ты уверен, что это не несчастный случай? – Нож в спине? Разве что этот господин перешёл дорогу кухонному шкафу. Или где там хранят ножи? Я очень плох в бытовых вещах. – Слушай, – мистер Кробсби сложил листы в аккуратную стопку, – ты едва ли готов к расследованию убийства. Твои последние дела – простые, как задачки первоклассника. А тут, значит, подозрения в убийстве. А у меня нет людей, чтобы выделить тебе в помощники. Или, скорее, тебя привязать в качестве помощника к кому-то из них. – А как же Генри? Или Веррис? Пожалуйста, мистер Кробсби, дайте мне шанс! – Эббер встал на колени перед столом. – Я решу это дело и докажу, что гожусь не только для ловли мелкой шпаны на улицах! – Я хочу в это верить… Ладно. Даю тебе сорок восемь часов. Расколешь преступника – пересмотрю свои взгляды на твои способности. Нет – лишу значка! Но только прекрати подозревать дворецкого просто потому, что он дворецкий! Это настолько устаревшая история, что всерьёз говорить об этом – моветон! Пошлость и безвкусица даже для нашей удивительной профессии! Эббер активно закивал. Что угодно, лишь бы сохранить шанс расследовать настоящее преступление. Пусть ему дали всего сорок восемь часов – волшебный срок, который отмеряют всем полицейским на сомнительные дела. – Так я могу получить бумагу для обыска дома? – Не. Прокурор не даст тебе санкцию. – Махнул рукой мистер Кробсби. – И даже не думай обыскивать дом незаконно! Понял меня? Эббер вновь закивал, фантазируя, как будет протискиваться в окно дома сто пятьдесят восемь. Или, на худой конец, как будет отпирать дверь скрепкой или самодельной отмычкой: ведь все знают, что современные замки непростительно хлипкие! Окрылённый Эббер в тот же момент бросился обратно на Марч стрит. Он рассчитывал воспользоваться ажиотажем и пробраться в дом, пока его жильцы на кладбище прощаются с погибшим господином. С немалым удивлением парень выслушал всезнающего кэбмена о том, что в сто пятьдесят восьмом доме жил сам Рональд Марч – сын того Марча, на чьи деньги была построена улица. Семья должна быть более чем обеспеченной, и смерть богача была на руку многим. Народ уже рассосался, и Эббер неприметной фигурой направился на задний двор. Все окна на первом этаже имели решётки. Эббер обмозговал ситуацию и решил, что нет смысла карабкаться на второй и ломиться в окна, когда можно отпереть дверь отмычкой. С калиткой в сад сработало, так чем дверь лучше? Парень проник в дом и на цыпочках последовал к лестнице наверх. Ведь все самые важные улики хранятся в спальнях! В другой раз он бы восхитился дорогой мебелью, намытым до блеска полом и хрустальными люстрами, но сейчас Эббер был на деле. А это значит – использовать орлиное зрение с пользой. Жаль, у парня не было сверхъестественных способностей. Например, шестого чувства, которое как бы подсвечивает важные предметы, на которые следует обратить внимание. Это значительно облегчило бы поиски. Эббер поднялся к спальням и подёргал за ручку первую дверь. Заперто. Надо бы и её вскрыть отмычкой. Стоило достать незаменимый инструмент, как за соседней дверью раздалось ёрзанье. Эббер насторожился, подобрался и осторожно заглянул в замочную скважину. И в этот миг сзади его ударили по затылку. Парень распластался на полу, пытаясь сквозь шум в голове услышать, где находится нападающий, и мямля что-то про защитника правопорядка. Запястья Эббера сковали наручники, и парня насильно поставили на ноги. – Я тебя знаю, – сказал нападавший. Эббер пришёл в себя и рассмотрел в человеке… мистера Висэрэла! Уж этот красный шарф почти на всё лицо парень никогда бы не забыл! – Что вы тут делаете? – выдавил Эббер. – Я расследую преступление. А вот что ты тут делаешь? Подглядываешь за девушками через отверстие? Эббер собирался спросить, о ком говорил детектив, когда дверь открылась и на пороге показалась крайне симпатичная темноволосая женщина в траурном платье. Её заплаканное осунувшееся лицо омрачилось при виде возни в коридоре. – Я поймал нарушителя. Домушника. Не беспокойтесь, мисс, – уверенно заверил мистер Висэрэл, – я сейчас же отвезу его в участок! – Я не домушник! – заверещал Эббер, чувствуя себя на месте тех, кого сам недавно арестовывал. – А после мы продолжим, – проигнорировал его детектив. – Вам тоже следует прийти в себя и собраться с мыслями. Отдохните. Через полчаса я заеду для беседы. Женщина кивнула, и мистер Висэрэл потащил Эббера к выходу. Парня быстро охватывал стыд, а самообладание уносило, как затопленную плотину. Его – и в наручники! Где такое видано, чтобы защитника правопорядка заковывали и везли в участок? – Да отпустите! Я расследую преступление, как и вы! – оправдывался Эббер. – Дети Рональда Марча сказали мне, что отказались от помощи полиции. У тебя есть разрешение обыскивать их дом? Эббер прикусил губу. Надо же было так глупо попасться! Если мистер Кробсби узнает об этом, плакали сорок восемь часов на расследование! Мистер Висэрэл усадил парня в коляску, оставленную аж через два дома от места происшествия. Однако они никуда не поехали. – Поступим вот как, – сказал детектив. – Я не отвезу тебя в участок с жалобой на твою самодеятельность, а ты кое-что сделаешь для меня. Идёт? Эббер, чувствовавший себя жалким мальчишкой, которого поймали на воровстве конфет, отчаянно заскулил. Он едва сдерживался, чтобы не расплакаться. Такого унижения он давненько не испытывал. – Все мы ошибаемся. Главное – вовремя это заметить и исправить ошибки, – наставлял мистер Висэрэл, освобождая Эббера от наручников. – С меня взяли обещание, что я не буду сотрудничать с полицией, как того не хотят сами хозяева. Поэтому я не стану посвящать тебя в подробности дела. Ты просто выполнишь небольшую просьбу и забудешь дорогу к этому дому. Договорились? Эббер упрямо уставился на детектива. Мистер Висэрэл, сидевший напротив, придвинул лицо почти вплотную к носу парня и приспустил шарф. Если бы Эббер не знал о странностях детектива, то испугался бы. – Иначе я отвезу тебя в участок и пожалуюсь начальнику. А вот такая угроза была серьёзнее запугивания провалами и трупными пятнами. Эббер удручённо закивал. Мистер Висэрэл взял с него слово, а потом ещё заставил написать обещание в блокноте детектива и подписаться. – Вот что ты сделаешь: отправишься в городской архив и соберёшь всю известную информацию о семье Марч. Кто из них прославился, что сделал для города, как часто попадал в газеты, и так далее. А потом поедешь в участок и пороешься в тамошнем архиве. Я хочу знать, привлекался ли кто-то из семьи к ответу. Все аресты и судебные разбирательства. Привезёшь мне домой и оставишь хозяйке. У меня на это не так много времени, и сторонняя помощь будет весьма кстати. – Для такой работы и нужен помощник, – выдавил Эббер и испугался слабости своего голоса. – Увы, я потерял его. – Кого? Хомяка? – Да, хомяка! С тех пор я… не могу заводить помощников, – с нотками горести сказал мистер Висэрэл. – Они все так юны и невинны. Я впутываю их в эти жестокие дела, не способный предупредить обо всех рисках и уберечь от опасностей. И они оставляют меня. Нет, я больше не могу так. Хватит этих потерь. Обойдусь без помощника. – Вокруг вас и впрямь как-то тихо и безлюдно. Разве вы не соревнуетесь с Томасом Литерали? – Увы, он сейчас на конкурсе поэтов. – Детектив собирался открыть дверь коляски, но вспомнил что-то и замер с протянутой рукой. – А как ты взялся за расследование, если официальная причина смерти – несчастный случай? У Марчей предубеждение насчёт полиции, и тебя они позвать точно не могли. – Совпадение. Кто-то написал письмо с несуществующим адресом. Пока я его искал, узнал про смерть господина Марча. Эббер протянул письмо детективу. Мистер Висэрэл внимательно изучил содержание и хлопнул себя по колену. – Кто-то пытался предупредить о трагедии! Кто-то, знакомый с семьёй… или даже член семьи! Потому он написал анонимно, ведь Марчи не любят полицейских. Но этот член семьи был так напуган грядущим, что пошёл на сделку с дьяволом. Любопытно. Ставлю на то, что письмо написал сам покойный. Обычно так и бывает: люди, которые очень хотят сообщить о чём-то важном, не доживают до встречи. Жаль, он не сообщил подробности в послании. – Я что-то не пойму… – Эббер был сбит с толку. – В письме указан дом «пятнадцать – в», в то время как Марчи живут в сто пятьдесят восьмом. Мистер Висэрэл подрисовал букву «в» до нужного размера и показал Эбберу письмо. Парень ещё никогда не чувствовал себя таким тупицей. – Я, пожалуй, пойду в архив, – севшим голосом промямлил Эббер и выскочил из коляски.

***

Поиск информации в архиве был невероятно унылым занятием. Немудрено, что великий сыщик не хотел заниматься этим сам. Эббер едва не взвыл от обилия источников, которые ему пришлось перелопатить. Марчи оставили след в истории города, чаще положительный: участие в благотворительности, донаты деятелям искусства, постройка улиц и больниц. Были и чёрные пятна. Двоюродного брата покойного Рональда Марча судили за непристойное поведение на публике. Писали, что он был болен духом, и суд отправил его «бороться с бесом в голове» в закрытое заведение. Любопытно, что оно находилось далеко отсюда, и первая больница для душевнобольных в черте городе была открыта на деньги Марча уже после того, как кузена сослали. Полицейский архив подтвердил наличие судебного разбирательства. Эббер переписал данные и отвёз их домой мистеру Висэрэлу. И это был конец. Эббер не знал, что ему делать. Если за преступление взялся великий сыщик, ему, простому парню из участка, ловить нечего. Сорок восемь часов истекали, а разгадка не то что не намечалась, а вообще задохнулась в запашке от трупного разложения. Оставалось лишь надеяться, что и этот случай обернётся самоубийством или взаправду окажется несчастным случаем. Во что Эббер слабо верил. Когда сорок восемь часов истекли, мистер Кробсби покрутил пальцем у виска, обозвал парня бездельником и отправил патрулировать улицы. – Так вы не лишите меня значка? – Так и быть, не лишу. Но те два дня, что ты потратил на дело Марчей, не оплачу. Расстроенный Эббер вернулся к беготне за уличными воришками и ещё больше погряз в рутине. Но провал не забыл. Каждые два дня он проходил по Марч стрит и с тоской глядел на дом сто пятьдесят восемь. И гадал: найден ли убийца? Газеты молчали, а они обожали воспевать подвиги великого сыщика. Семь дней показались Эбберу вечностью. И вот на восьмой парню повезло. В участок доставили пьяную дебоширку. Она, по словам очевидцев, разнесла дворик мадам, у которой обедала. Эббер скучал за бумажками, лениво прислушивался к ругани женщины и посматривал по сторонам. И тут дебоширка повернула голову в его сторону, и парня осенило: это же мисс Марч! Он вспомнил её лицо, показавшееся в дверном проёме на втором этаже. Только сейчас женщина выглядела менее осунувшейся, зато раскрасневшейся от алкоголя и активных телодвижений. Перед Эббером встал выбор: проигнорировать событие или действовать. В прошлый раз активное участие не привело к успеху. Провал с улицей Марч был болезненным, и парень до сих пор переживал из-за того, что вообще прочитал послание и отправился по адресу. Однако… Если дело ещё не закрыто, может, стоит приложить усилия и сделать что-то? Пускай сорок восемь часов истекли, но благородство и честность одного констебля ведь этим временем не ограничивается. И Эббер решился. Он написал письмо и велел отнести его мистеру Висэрэлу. Парень сидел как на иголках, пока ждал результата поступка. Через полтора часа в участок приехал детектив, но его не хотели впускать. Пришлось Эбберу соврать, что у него с мистером Висэрэлом новое совместное дело. Пока начальник был в отъезде, а его заместитель – на месте преступления, никто не мог настучать по шапке. – Ты писал, что у вас мисс Марч. Но это невозможно, – заявил мистер Висэрэл. – Я только что из дома Марчей. Бедняжка болеет и не может покидать дом надолго. – Тогда зачем вы приехали, если не верите мне? – Я любопытный. И не отвергаю всего, что не понимаю. Эббер вёл мистера Висэрэла по нужному коридору. И испытывал гордость хозяина положения, который знает каждый поворот и закуток. Можно даже поставить подножку или толкнуть детектива в незанятую камеру и оставить его на ночь – из чувства мести за то, что он такой успешный и дотошный. Сердце Эббера согрелось при мыслях о подобной каре, но вместе с тем в груди зашевелилось отвращение. Дебоширку поместили в отдельную камеру. Парень, довольный собой, махнул рукой в её сторону. Мистер Висэрэл с любопытством приблизился к прутьям и проговорил: – Хочу допросить её. Мне позволят? – Вообще-то частным сыщикам нельзя лезть в дела полиции. Тайна отдела, всё такое, – важно заявил Эббер. – Но в присутствии констебля, так и быть, можно. Кто-нибудь, например, я, должен следить за вашими действиями и вмешаться в случае превышения полномочий. Не забывайте, мистер, что вы находитесь на территории самой Справедливости и государственного органа, то есть обязаны придерживаться правил. Мистер Висэрэл странно посмотрел на парня, а тот подумал: «Что я несу? И как при этом выгляжу?». Эббер знал, что мистер Кробсби открутит ему голову и будет играть ею в гольф, когда узнает, что без ведома начальника к допросу допустили нештатского. Частных детективов тут не любили, а успешного великого сыщика вообще боялись и презирали. Только было поздно. Эббер воспользовался властью, которой у него не было, и не мог теперь сказать: «Извините, я пошутил. Идите прочь». Тем более что он сам и пригласил мистера Висэрэла. А ещё Эбберу стало любопытно: как одна женщина может быть в двух местах одновременно? Мисс Марч пригласили в комнату для допросов. Не снимая чёрного пальто, она плюхнулась на стул и закинула ногу на ногу. Все линии на лице были подчёркнуты дорогим искусным макияжем, который сейчас слегка смазался. Съехали заколки в тёмных волнистых волосах. Мисс Марч было не больше тридцати. Такой странной беседы Эббер давно не видел. Не то чтобы он часто присутствовал на допросах, чаще завистливо слушал бахвальство констеблей о их маленьких победах. Они нередко хвастали новыми психологическими приёмами или изобретёнными на коленке методами раскола преступника. Или как они играют в хорошего и плохого полицейского, и это якобы безотказно срабатывает. Эббер тоже предложил мистеру Висэрэлу использовать данный метод, в результате чего заработал второй нечитаемый взгляд детектива, от которого забегали мурашки. Странным в допросе было то, что женщина, явно невменяемая, весь разговор пыталась повиснуть на мистере Висэрэле, а он невозмутимо усаживал её на место. И вёл себя так, словно не замечал явных знаков внимания со стороны мисс Марч. Это было подозрительным, ведь детектив не снимал шарфа и шляпы, то есть на лице были видны лишь глаза. С таким же успехом женщина могла бы кидаться на манекена или Эббера, на которого она почему-то даже не глядела. – Мне показалось, что она неравнодушна ко мне? – шепнул мистер Висэрэл Эбберу, отойдя с ним от стола якобы для обмена профессиональным мнением. – Что думаешь? – Да она от вас не отлипает! Она, конечно, пьяна, но чтобы бросаться на труп… – Вот и я решил, что ей от меня что-то нужно. В ходе беседы выяснилось, что мисс Марч прекрасно осознаёт, что должна сидеть дома. Она хорошо помнила мистера Висэрэла и фамильярно обращалась к нему: «мой детективчик». Однако из-за состояния путала разные факты. И так и не сумела объяснить, как оказалась в другой части города в гостях у какой-то мадам, одновременно с этим лёжа с мигренью в собственной комнате. – Я ехал в участок из дома, сказав вам, больной и несчастной, что скоро вернусь, – проговорил мистер Висэрэл. – И при этом встретил вас здесь. Как так? – А это вы мне скажите, как такое возможно. Вы же тут детектив, – улыбалась мисс Марч. – Вы обязаны отвечать на прямые вопросы прямыми ответами, – с напускной сердитостью проговорил Эббер, чувствуя себя учителем геометрии. – Вы на доследовании! Игнорирование. Мисс Марч продолжала пожирать взглядом детектива напротив. – Я знаю, почему вы так мрачны и недружелюбны, – пропела она. – Суровый чёрствый детектив, что ходит с флягой коньяка в кармане и пригубляет немнго, пока никто не видит. Мистер Висэрэл удивлённо переглянулся с Эббером, но промолчал. Естественно, будучи ожившим мертвецом, никаких жидкостей он с собой не брал. – Вы тяжело ладите с женщинами. Я права? – продолжала мисс Марч, пытаясь дотянуться до колена детектива под столом длинными пальцами. – Это из-за жены? Вы часто ругаетесь с ней после очередного дела? Выслушиваете, какой вы безответственный муж и отец, который живёт на работе и уделяет свидетелям больше времени, чем семье? Терпите упрёки в безразличие к близким, когда приходится разрываться между справедливостью и домашним очагом? – У меня нет жены. – Этой фразой мистер Висэрэл разрушил всю цепочку мисс Марч. – Значит, вы вдовец? – Она тут же вышла на новую. – О, я поняла! Эти печальные глаза мне всё о вас рассказали. Из-за работы вы потеряли семью, и теперь не проходит и дня, когда бы вы ни думали о мести. Вы ищете этого подонка, страдая по жене и ребёнку. И пока вы не поймаете того злодея, не уничтожите его морально или физически, вы не будете знать покоя. И любви. Да, ваше сердце очерствело… – Я никогда не был женат, – невозмутимо перебил детектив. Мисс Марч проглотила язык. Мысок её туфли, пытавшийся заигрывать с ботинком мистера Висэрэла, ретировался. Эббер едва не захохотал в голос, представляя, как скрипят шестерёнки в голове женщины, пытаясь провернуть новый план. Не осталось сомнений – она пыталась соблазнить детектива. – У меня ещё есть вопросы… Мистера Висэрэла перебил влетевший в комнату мистер Кробсби. Эббер хотел превратиться в жучка и заползти в щель в стене под испепеляющим взглядом заместителя. Детектив же сохранял завидное спокойствие. – Кто пустил сюда этого сыщика?! – вопил мистер Кробсби. – Этого… прохиндея с улицы! – Я знаю, что вы отыгрываете роль типичного тупоголового начальника, который вставляет палки в колёса частным сыщикам… – проговорил мистер Висэрэл ровным тоном. – ЧТО?! – … но давайте представим, что вы всё же сумели выйти за рамки стереотипов о типичных полицейских и не стали устраивать истерик из-за того, что дружественный к вам детектив не творит свою магию за пределами участка. – ВОН! Мистер Висэрэл с достоинством поднялся, отвесил поклон мисс Марч, пожелал всем доброго вечера и вышел. Эббер пытался улизнуть под шумок, но стальная хватка заместителя вынудила его тщетно топтаться на одном месте. – Ты уволен, – прошипел мистер Кробсби. – Что… как? Это нечестно! Мистер Прекскью когда узнает… – Мистер Прекскью, мистер Прекскью, – передразнил заместитель. – Что он в тебе нашёл? Лепит из тебя своего «детектива всем детективам», когда ты и яйца выеденного не стоишь! Я тебя насквозь вижу! Я напишу такой отчёт, что даже мистер Прекскью не найдёт причин прощать тебя! И при этом даже ничего не навру! Эббер надулся и, желая уйти так же достойно, как мистер Висэрэл, задрал подбородок и молча удалился. Несколько минут он с пустотой вместо мыслей пытался собирать вещи на своей трети стола, но потом плюнул на эту мелочь и поплёлся домой. Щёки парня горели, а внутри всё клокотало от злости и обиды. На улице стояла знакомая коляска. Эббер помедлил, затем всё же приблизился к приглашающе открывшейся двери. – И что вам ещё нужно? – Я думаю, у тебя неприятности, отчасти по моей вине. Я не могу не отблагодарить тебя за предоставленную возможность побеседовать с мисс Марч. Поэтому вместо печального окончания вечера в одинокой комнатушке или салуне с кучей пьяниц я предлагаю составить мне компанию и завершить дело. Эббер едва сдержался, чтобы не назвать мистера Висэрэла ненормальным. Потом задумался, что идея напиться как-то поблёкла на фоне шанса добить неприятное дело, из-за которого, вероятно, можно ставить крест на карьере полицейского. Закрыть гештальт, а после этого можно начинать новую жизнь. – Только больше никаких сокрытий фактов. – Разумеется. Ты же больше не полицейский, и запреты Марчей на тебя не распространяются. – С чего вы взяли, что меня уволили? – Эббер сел напротив детектива. – Предположил. Если тебя не уволили, я притворюсь, будто верю в обратное. Так ты хочешь услышать подробности дела или нет? Эббер с благодарностью посмотрел на детектива и кивнул. Парень внезапно ощутил себя на своём месте, востребованным и полезным. С мистером Висэрэлом было приятно общаться, несмотря на то что тот был трупом. Он умел ценить людей вокруг, а это дорогого стоило. – Всё дело похоже на умелую ловушку. Для меня или другого детектива, – начал мистер Висэрэл. Он распорядился, чтобы их покатали по городу. – Богатого человека убивают его родственники. Ну, кто-то из них точно. Если бы это был посторонний, он бы украл что-то из дома в ту ночь. Ценные вещи на месте. Значит, они по-любому достанутся тому, кто больше всего хочет наложить на них руку. Рональд Марч знал, что кто-то из членов семьи планирует его убить, и написал анонимное послание полицейским. По какой-то загадочной причине он не обращался к частным сыщикам. Или обращался, но я в их числе не был. Скорее всё же нет, потому что никто так и не пришёл, кроме нас с тобой. А меня наняли уже после убийства. Возможно, письма перехватили, кроме того, что получил ты. Не знаю, да и не важно теперь. Я прибыл в дом, и вот тут меня словно поймали в сети. Сыграли на моей ностальгии, возможно, неосознанно. Хотели разжалобить, выдавить сочувствие, но, сами того не желая, угодили в самое сердце. – Вы о чём? Я немного потерялся в ваших метафорах. – Я о мисс Марч, этой болезной женщине с такими грустными глазами, что любой сухарь смягчился бы при её виде. Она напомнила мне сестру. – У вас есть сестра? – опешил Эббер. – А она тоже такая же, как вы? – Конечно, нет! У меня была сестра, – поправил мистер Висэрэл. – Она умерла много лет назад от болезни. Я тогда ещё не был проклят. Моя сестра тоже постоянно хворала, и я оставался ухаживать за ней. Увидев мисс Марч, я будто окунулся в прошлое. Оно захлестнуло меня, и я весь погряз в фантазиях. И упустил что-то важное. Старый глупый дурак! Детектив несколько раз стукнул себя по лбу – поступок скорее символический, ведь ему не было больно. – Так вот почему мисс Марч не поехала на кладбище с остальными. – Эббер осмелился немного поумничать. – Она плохо себя чувствовала. А вы разгуливали по дому и изучали улики? – Я относил поднос с едой на кухню, а когда возвращался, то увидел тебя возле двери! Это не то, что можно назвать словом «разгуливал»! Все эти дни, как бы я ни старался заняться убийством, меня отвлекала забота о больной. При этом улики всё больше и больше убеждали меня, что виновна именно она. Меня будто вели за руку, отвлекая от настоящих виновников. – Думаете, мисс Марч – притворщица? Та женщина, что сидит в участке, не похожа на больную. – Не похожа. Потому что женщина в участке – не мисс Марч. Или не совсем та мисс Марч, которая даже сейчас, я убеждён, сидит в своей комнате. Симулировать так нельзя, поверь ожившему мертвецу. Настоящая мисс Марч взаправду больна. Эббер изумлённо захлопал ресницами. До него начало доходить. – В участке актриса? Её наняли, чтобы очернить настоящую мисс Марч дурным поведением? – Возможно. Или её сестра-близнец. Что, не нравится такое объяснение? – весело усмехнулся мистер Висэрэл. – Увольте, сэр! Чтобы впутаться в дело, где один близнец совершает преступление и подставляет другого, нужно иметь удачу определённого сорта. Это же один шанс на тысячу, если не меньше! Лучше бы убийцей был дворецкий! Это более реалистично! – Успокойся. Когда ты перебирал архивные записи, тебе не попадалось информации о количестве детей Рональда Марча? Может, одна дочь постоянно болела, поэтому сидела взаперти все эти годы? А родственники нашли в этом пользу? На слабую духом и телом легко повесить все грехи. – Там было только про донаты и… о, я вспомнил! – воскликнул Эббер. – Рональд Марч финансировал строительство больницы для душевнобольных. Все считали, что это для его кузена, но того так и не перевели в эту больницу, насколько мне известно. Для кого же тогда её построили? – Здорово, э-э… Всё время забываю твоё имя. «Вы его и не знаете» – про себя проворчал Эббер. – Картинка вырисовывается. Я сейчас же отправлюсь в дом Марчей и надавлю на больную, – рассуждал детектив. – Мои моральные принципы будут попраны, но что ж поделать. Ты со мной не пойдёшь. – Почему? Вы обещали! – Обещал, что всё расскажу, не более. Видишь ли, когда правда вскроется, боюсь, настоящие преступники захотят от меня избавиться. Ничего не выйдет, но я всё равно разозлю их так, что весь животрепещущий процесс впечатлит прибывший на место отряд полиции. – Вы забыли, что меня уволили? – помрачнел Эббер. – За мной никто не последует. – Я надеялся, что ошибся и ты всё ещё младший сотрудник полиции. Тогда поступим так: ты подкинешь им анонимное письмо. Ты разве не научился этому у покойного Марча? – Они прочитают его только через неделю. В лучшем случае. – Ты исключительный случай, да? Эббер хотел бы кивнуть, но шею вдруг свело. Эта тонкая похвала надолго врезалась в память парня. Детектив предложил шантажом заставить мистера Кробсби выделить людей. Или закатить истерику в отделе. Эббер удручённо кивал, понимая, что ничего из этого не сработает. На него, младшего сотрудника, всегда посматривали снисходительно, а манипулятором он не был. Однако кое-какая идея всё же посетила парня. Он был неопытным, и до великого сыщика с его связями и талантами ему далеко. Но Эббер не был безнадёжным. Его высадили недалеко от Марч стрит. Эббер помнил, какие констебли и на каких улицах сегодня дежурили. Марк в паре кварталов отсюда был снобом и самовлюблённым типом, так что на него нельзя положиться. Зато Мэтью и Салли – простые парни, которые, возможно, не откажут в сотрудничестве. Если уговоры пойдут туго, можно предложить им вознаграждение. Эббер надеялся, что с деньгами расставаться не придётся, но заранее готовил себя на подобные жертвы. Главное, что этих ребят не достигли новости об увольнении Эббера, а значит они считали его коллегой. А своим нужно помогать. Вечер быстро перетекал в ночь, и ориентироваться на улицах становилось сложнее. Эбберу повезло найти обоих констеблей – каждого на своём посту. Парень очень старался передать волнение, рассказывая, что на сотрудничавшего с ними детектива напали в доме на Марч стрит. Салли не хотел покидать пост, но мольбы Эббера сработали. Мэтью не доверял частным сыщикам, так что ему дали на лапу. Обоих констеблей Эббер привёл как раз вовремя, чтобы застать драку в доме: мистер Висэрэл катался по полу гостиной с сыном покойного Рональда Марча. Последний пытался задушить детектива, что было не совсем преступлением (на территории своего жилища хозяин имел право обороняться, но не смертельно для нападающего), однако вопросы вызывало. Эббер испугался, что мистера Висэрэла обвинят в незаконном проникновении в чужое жилище. К счастью, мисс Марч встала на сторону детектива: она подтвердила, что у него было разрешение находиться в доме, а драку начал член семьи. Чтобы во всём разобраться, озадаченные констебли отвезли всех в участок. Эббер не спал всю ночь, давая показания. Выяснилось, что у Рональда Марча взаправду были две дочери, одна из которых лечилась в больнице для душевнобольных, построенной на деньги её отца. Когда женщину выписали и она вернулась домой, родственники созрели для убийства «никак не умиравшего старика», чтобы прибрать к рукам его деньги. И подставить больную мисс Марч. Её сестра-близнец временно переехала к подруге, чтобы не светиться на публике и продолжать создавать видимость, будто в семье всего одна девочка. Рональд стыдился своей больной дочери и никогда не говорил о ней, поэтому единицы знали, что у мисс Марч была сестра-близнец. Подставив её, здоровая дочь планировала получить её долю и скрыться в закат, начав новую жизнь за границей. Марчи сами позвали детектива и выстраивали цепочку улик таким образом, чтобы мистер Висэрэл заподозрил, а затем арестовал невиновную мисс Марч. Её здоровая сестра тем временем во всю кутила в другой части города. Она была столь уверена в себе, что не боялась быть замеченной и разоблачённой, что в итоге и сыграло с ней злую шутку. А ещё небезразличие Эббера. После обсуждения деталей с «помощником» мистер Висэрэл вернулся в дом. Он рассказал мисс Марч, продолжавшей принимать лекарства и чувствовавшей себя подавленной, что брат и сестра хотят повесить на неё убийство отца. Она с трудом могла в это поверить, но когда детектив спровоцировал сына покойного на откровенный разговор и конфликт, женщина уже не могла закрывать глаза. Тут Эббер подумал, что всё могло обернуться провалом, если бы члены семьи на самом деле не убивали отца, а мистер Висэрэл при этом запугал бы болезную Марч и убедил её свидетельствовать против них. К счастью для детектива, арестованные Марчи недолго отпирались и дали признание. Оказывается, какие-то хвалёные психологические методы давления полицейских всё же работали. Эббер не присутствовал на признании и узнал подробности от мистера Висэрэла. Однако все остальные почему-то видели события немного в ином свете. Великий сыщик вдруг взял и… отказался от прав считать себя главным участником событий, повесив все гениальные планы и идеи на Эббера. Едва ли многие констебли в это поверили, но то было неважно: отказ от лавров возымел положительный эффект, и в газетах в кои-то веке писали не о заслугах мистера Висэрэла, а добросовестной работе полиции. Даже упоминали самого Эббера как мозга операции. Для парня это был шок. Он думал о поступке мистера Висэрэла и поражался, что этот человек так легко поделился славой с кем-то другим. Корысти в этом просто не могло быть, и от такой щедрости становилось неуютно. Под пристальным вниманием общественности Эббера уже не могли уволить. Вернувшийся из отпуска мистер Прекскью так вообще хвастливо делился, что всегда верил в этого курчавого парня. – Будь я в тот вечер в отделе, не допустил бы унижения своего любимчика! – восклицал начальник без доли стеснения. Мистер Кробсби на этих словах подавился воздухом. Увидев мистера Прекскью, Эббер осознал, как скучал по нему. Парень в чувствах обнял начальника, и тот смущённо закашлялся. – Ну-ну. Ты ведь это заслужил, – похлопывая Эббера по спине, сказал мистер Прекскью. – Вот это неделя! Шикарный спектакль с леди Романией в главной роли. Третье место на конкурсе стихов, а теперь ещё и удача отдела! Всегда бы так везло. – Вы были на конкурсе стихов? – Эббер украдкой утёр слёзы и отодвинулся от начальника. – Да. Хорошее мероприятие. Я иногда пишу стихи в свободное от работы время, вот и подумал: почему не попытать счастья? Третье место – это очень почётно. Здорово было бы занять первое, но оно каждый год достаётся Томасу Литерали. – Мистер Прекскью прищурился, глядя куда-то вдаль. – Понимаю, почему он так раздражает мистера Висэрэла. Так бы и оторвал его высокомерный нос! «Зато я понимаю мистера Висэрэла всё меньше» – подумал Эббер.