Неправильный детектив

Разношёрстная толпа хаотично передвигалась по помещению. Все присутствующие были столь непохожими, что собрать их вместе было равносильно запихиванию разных насекомых в один коробок. Внешний вид, манера общения, социальный статус – все эти вещи помешали бы людям сойтись при любых других обстоятельствах. В этот раз у собравшихся нашлось то, что объединяло их – горе. Или его видимость. Эббер смотрел на толпу из своего уголка и мысленно постанывал. Фарс происходящего начинал утомлять. Нет, выводить из себя! – Я так вам сочувствую, – говорили подходившие люди. – Вы ведь были друзьями, да? – Едва ли это можно так назвать, – сквозь сцепленные зубы отвечал Эббер. – Такой молодой, такой молодой! – заламывала руки какая-то женщина. – Он был таким великим сыщиком! И таким загадочным! Вы дадите интервью нашей газете как его лучший помощник? – Мне нечего сказать. – Эббер отмахивался от лести. – Хоть я его не особо любил, а иногда откровенно завидовал, потерять такого детектива… – И вы туда же, мистер Прекскью! – Парень с досадой взглянул на начальника, украдкой утиравшего слёзы. – Вы один из немногих тут людей знали, что он и так был мёртв! – Да, но… Теперь-то он мёртв по-настоящему. – Что-то не похоже, – проворчал Эббер. – Не помню, чтобы мистер Висэрэл воздыхал по кому-то в последний месяц. А ведь он говорил, что проклятье будет снято, когда он влюбится. – Возможно, условия проклятья следует трактовать по-разному, – предположил мистер Прекскью. – Может, наславшая проклятье колдунья сказала что-то вроде: «Когда вы найдёте близкого по духу человека, тогда проклятье спадёт», и мистер Висэрэл подумал про любовь. А там имелась в виду ещё и дружба. – То есть вы намекаете, что это я убил мистера Висэрэла? – Нет, мальчик мой, что ты! Ваша дружба его убила. В это Эббер тоже не верил. Во-первых, назвать его отношения с зомби-детективом дружбой язык не поворачивался. Партнёрство – да. Товарищество – возможно. Но никак не дружба. Во-вторых, если бы условие проклятья было более расплывчатым, такой любитель дотошности точно заставил бы колдунью расписать всё по пунктам и хранил бы этот список, как зеницу ока. Так что мистер Висэрэл попросту не мог допустить того, что убило бы его. Да и было в этих похоронах что-то странное, дикое. И дело даже не в толпе журналистов, спасённых клиентов и полицейских – людей, которых мистер Висэрэл в здравом уме никогда бы не пригласил на свои похороны. Нет, другое вызывало отторжение. Эббер бывал на похоронах – отца. И всё в них было иначе: от слов людей, их поведения, до атмосферы в зале с гробом. Такие вещи не увидеть, но можно ощутить на интуитивном уровне, когда просто понимаешь – да, человек мёртв, и все горюют по нему. А тут… Накануне вечером Эббер услышал, что мистер Висэрэл умер, и не поверил в это. Как до сих пор, обтирая угол церкви, он не мог смириться, что происходящее – не представление, не розыгрыш и не хитрый план по выманиванию преступника. Того, что желал мистеру Висэрэлу смерти и теперь, окрылённый удачным стечением обстоятельств, должен внутренне ликовать. Всё происходящее наверняка входило в заранее написанный сценарий. В это Эббер мог бы поверить, но никак не в реальную гибель уважаемого детектива. – Разве ты не хочешь проститься с ним? – спросил мистер Прекскью. – Он не мёртв! Ну, то есть мёртв, но как обычно, а не по-новому… – Эббер сбился, и начальник ободряюще похлопал его по плечу. Была во всём это ещё парочка подозрительных моментов. Эббер не сразу подумал о них и устыдился, что столь очевидные вещи не бросились в глаза в первые же минуты. Во-первых, если бы мистер Висэрэл взаправду погиб, на поминки, приглашённый или нет, припёрся бы главнейший недруг великого сыщика – Томас Литерали. Да, он бы не упустил возможности позлорадствовать! Устроил бы танец между рядами лавок и, скандируя стихи, радостно подбрасывал бы листы с сочинениями вместо конфетти. Ну и где этот любитель поэзии? Подозрительно, что его нет! Во-вторых, гроб, стоявший на пьедестале, держали закрытым. Никто не видел тела собственными глазами. Всем просто сказали, что внутри лежит мистер Висэрэл, и люди поверили на слово! А ведь это самый дешёвый и распространённый способ подстроить собственную смерть! Распусти слухи о кончине, разошли приглашения врагам и друзьям, поставь пустой гроб в церкви, попроси какого-нибудь дядечку сторожить его неприкосновенность и поддерживать легенду об изуродованном лице или вроде того – и всё пучком! А когда кто-нибудь из гостей выдаст своё плохо замаскированное злорадство, из дальних рядов как бы невзначай выйдет молчаливая фигура с накладными усами, сотрёт грим и окажется якобы почившим, который всё это время наблюдал за процессией со стороны. И выжидал, чтобы театрально завершить маскарад и при всех разоблачить преступника. Эббер обошёл каждого присутствовавшего, заглядывая ему в лицо, безапелляционно срывая очки и шляпы. Проверил даже дам. Странно, но мистера Висэрэла среди них не оказалось. Может, он переоделся в священника? Его Эббер как раз и не успел проверить… Священник всё время прятался то за канделябром со свечами, то за гробом, любуясь своим отражением в его глянцевой поверхности. Сверху на крышку было накинуто покрывало с вышитыми рыцарями. Так в духе их величественной страны, издревле почитавшей турниры и поединки чести! Если бы у государств имелись олицетворявшие их персонажи, то у Бруталии это был бы принявший боевую стойку рыцарь в сверкающих доспехах. Чувствуя себя далёким от идеалов чести, воспеваемых в его стране, Эббер незаметно подкрался к священнику сбоку и почти напрыгнул на бедолагу. – Что вы себе позволяете? – пискнул ошалевший мужчина с залысиной на макушке. Парень открыл было рот для разоблачающей речи, но запнулся. Перед ним стоял человек с незнакомыми чертами и явно более сбитый и широкоплечий, чем знакомый Эбберу сыщик. Вот ведь неловко вышло! Священник тоже не был мистером Висэрэлом! Тогда где же этот чудак? Тут ещё так не вовремя о молодом полицейском вспомнил журналист. Он успел обойти всех дважды и вновь обратился к Эбберу: – Какое странное поведение для молодого человека! Этому вас научил ваш кумир? Детектив Висэрэл тоже был чудаком? Говорят, он имел привычку кусать людей, когда на него нападало нервное возбуждение! – Я отказываюсь это комментировать! Эббер насилу отбился от корреспондента. Поникший духом, он плюнул на церемонию и, игнорируя оклик начальника, поплёлся вон из церкви. Что же это получается, мистер Висэрэл на самом деле… умер? Лимонный пирог в глотку, да так не бывает! Мёртвое умереть не может, или как там говорили занудные мыслители? Философский подход не был сильной стороной Эббера. Как и громкие переживания. Однако это не значило, что парень не испытывал сильных эмоций, будь то скорбь или восторг. Сейчас медленно, но верно сердце Эббера заполняла горечь, которую всё ещё пыталось загасить недоверие. Ну не мог мистер Висэрэл уйти из мира… Или мог? Да бред же! А вдруг всё же нет? Парень уныло плёлся по мокрой улице, не утруждая себя обходить лужи, о чём вскоре пожалел. Он дошёл до вывески швейной мастерской «Ушко ножки», когда игнорируемая серая мешанина под названием «окружающий мир» настигла Эббера и грубо толкнул его лицом в мостовую. Если говорить точнее, толкнул его какой-то прохожий, причём явно не случайно. Младший полицейский в последний момент успел выставить ногу. Эти несколько секунд борьбы с гравитацией подействовали на Эббера отрезвляюще, словно его окатили водой. Парень развернулся, готовый наорать на грубияна, когда в лицо ему прилетел кулак. Это было уже слишком! Эббер всё же потерял равновесие. На голову сел мешок, и не успел парень опомниться, как его втащили в подкатившую коляску. Сверху на него навалилось массивное тело, конкретно так вдавившее худосочного полицейского в сиденье. Всё случилось так быстро, что кошка на окне не успела бы закончить вылизывать лапу. Эббер не на шутку растерялся и начал орать на похитителей такой отборной руганью, что, вспоминая об этом впоследствии, изумлялся себе. Чтобы угомонить его вопли, похитители трижды стукали парня по голове. То ли мешок был толстым, то ли удары щадящими, но вырубить орущего так и не удалось. Эббер пытался подвинуть прижавшую его тушу, но это были потуги муравья против булыжника. Похитители о чём-то отрывисто переговаривались, но парень не думал прислушиваться. Он продолжал голосить. В какой-то момент коляска начала вилять и дёргаться. – Да чтоб тебя! – достаточно громко выругался один похититель. – Ну так оторвись от него! В бок, судя по звуку и рывку, кто-то толкнулся, и тело слегка съехало с Эббера. Что-то происходило, причём это явно не входило в планы похитителей. Резкие повороты и натужный скрип колёс нервировали не меньше жужжащего роя пчёл. Толчки продолжались, и кони испуганно ржали. Похитители теперь ругались похлеще Эббера, а тот наконец более-менее взял себя в руки и сосредоточился на происходящем. Они что, устроили погоню прямо по улицам их славного города? Ну дела! Хотел бы младший полицейский видеть, как эти покатушки выглядят со стороны, да не повезло очутиться внутри одной из колясок, да ещё с мешком на голове. В бок толкнули в последний раз, и их повозку резко накренило. Эббер почувствовал, как туша похитителя окончательно сползает, да и сам парень больше не мог удержать горизонтальное положение на сиденье. Поскольку он и без того был дезориентирован, новое положение не сильно на что-то повлияло. Рядом раздавалось оханье и стоны. Эббер неподвижно лежал, пока кто-то грубо не вытащил его практически за шкирку из коляски. Парень понял это, когда его ступни стукнулись о твёрдую мостовую, а в ноздри даже сквозь мешок ударил запах собачьей мочи и мусора. Потому он был не рад лишиться опостылевшего мешка, в котором начало становиться тепло и уютно. На улице всё-таки шёл дождь. Эббер удивился и не очень, когда оказалось, что от похитителей его спас мистер Висэрэл. По крайней мере, тот потом рассказал, что устроил погоню за коляской негодяев, заставил съехать в узкий проулок и там окончательно загнал их в угол. Далее детектив достал знакомого помощника, снял с того мешок, пока Эббер снова не начал буянить, и насильно усадил его уже в свою коляску. Пока парень с выпученными глазами пытался превратить невнятные звуки в слова, мистер Висэрэл вернулся к коляске похитителей. Двое уже очнулись и дали дёру, а вот третьего детектив связал и допросил в излюбленной манере. И только после этого вернулся к успокоившемуся Эбберу. Когда младший полицейский впоследствии спрашивал, где мистере Висэрэл научился так первоклассно гонять на конных повозках да ещё с их помощью переворачивать чужие, детектив туманно обмолвился об увлечении островных народов, среди которых он однажды жил, врезаться во всё, что движется. Целью было доказать свою силу и отвагу. Если племенной воин, врезавшийся с разбега в медведя, не может сбить того с ног, то на что он годен? Мистер Висэрэл неторопливо и с достоинством сел напротив Эббера, и того прорвало. – Значит, я был прав! – зарделся парень. – Вы подстроили свою смерть, чтобы вычислить злодея! И кто-то из присутствовавших на похоронах был тем самым злодеем! – Ну как тебе сказать… Не думаю, что всё так просто. Это в хороших книжных детективах негодяй обязательно мелькает с первых страниц, чтобы читатель не особо удивлялся его роже во время разоблачения. Мы же в реальной жизни. Тут всё непредсказуемо. Преступником может оказаться вообще случайный прохожий, которому не понравилось, что я отдавил ему ногу. – Я думал, у вас есть догадки, – поник Эббер. – Вы же затеяли это представление не на пустом месте. – На самом деле… – вновь замялся мистер Висэрэл. – Мне льстит, что ты думаешь обо мне, как о великом хитреце, который просчитывает все ходы наперёд. Однако в этот раз вынужден разочаровать тебя: я устроил похороны не для поимки негодяя. И вообще не для раскрытия преступления. – Тогда для чего? – Да не для чего! Развлечение у меня такое: умирать хотя бы раз в пару лет. Это как отмечать дни рождения, только я отмечаю возможную смерть. Поскольку в действительности я умереть не могу, то закатываю что-то вроде вечеринок с гробом и желающими поплакать над ним. Я и не думал, что во время одной из моих церемоний объявится истинный негодяй, который, поверив в мою смерть, обрадуется и пойдёт вразнос! Раньше такого не случалось. – Просто так? – несколько минут Эббер переваривал информацию. – Просто так?! Вы знаете, сколько людей пришло вас оплакать? – Да брось, мой мальчик! Многие знают о моей привычке о приходят поучаствовать в спектакле. Томас, вон, вообще не приходит, так как в курсе. – И мистер Прекскью? Эббер ощутил себя невероятно глупо. Щёки начинали пародировать дно тагана, стоило подумать, что все вокруг дурили младшего полицейского. Хотели посмеяться, заставив его поверить в гибель уважаемого детектива! – Я раньше не работал так тесно с полицией, так что не думаю, – задумчиво изрёк мистер Висэрэл. – Ты такой надутый. Если ты с самого начала считал, что я разыгрываю смерть, то чем сейчас недоволен? Я бы понял ещё, если бы ты искренне верил в мою кончину и переживал, но ты ведь не сомневался. – Это потому что я подозревал вас в благородных намерениях! – в сердцах выпалил разочарованный Эббер. – Какая теперь разница, как планировалось изначально, если в итоге дело у меня появилось? Некто и впрямь задумал втоптать моё имя в грязь, и теперь я готов броситься по следу этого негодяя! Если тебе так будет легче, можешь убедить себя, будто я так и хотел и каждое событие сегодня – шаг моего гениального плана. А нет – что ж, я не могу нравиться всем. Как и мои поступки, хотя я всё ещё считаю, что устраивать мнимые похороны – лучше, чем колоть морфий или играть на скрипке. Представляешь, сколько головной боли было бы у соседей в таком случае? Эббер сорвался с места, чтобы выскочить из коляски, но на удивление сильная хватка в области запястья задержала его. – Постой. Ты – жертва преступления, и мне нужно допросить тебя, – сказал мистер Висэрэл. – Тебе разве не любопытно, кто напал на тебя? Ты не сын миллионера, не известная публичная личность и не самый выдающийся детектив, хотя и идёшь к этому уверенными шагами. Однако тебя попытались похитить. Раньше такое случалось? – Нет. – Ты никого не обижал за последнюю неделю? Я имею в виду – серьёзно обижал. Парень замотал головой. Он никогда не думал о себе как о человеке, которого окружающие хоть сколько-нибудь воспринимают всерьёз в качестве угрозы. Щуплое тело и часто несчастное выражение лица скорее заставляют других чувствовать, будто это они чем-то обидели Эббера. Один раз уличный попрошайка даже протянул младшему полицейскому пару монет из жалости! – Ага! Видишь, как всё интересно, – воскликнул мистер Висэрэл. – Я полагаю, что причина во мне. Я слежу за представлением с самого утра. Какое веселье от собственных похорон, если не можешь видеть лица людей и слушать их разговоры о себе? – Детектив улыбнулся мыслям, но, столкнувшись с осуждающим взглядом Эббера, продолжил нейтрально: – Я заметил, что возле церкви расхаживали подозрительные типы. Похороны их явно не интересовали, они выжидали чего-то ещё. И вот из церкви выходишь ты, и эти прохвосты пускаются за тобой! А после ещё и похищают тебя! Поразительно, не правда ли? Теория следующая: кто-то, давно точивший на меня зуб, узнал о моей кончине и обрадовался. Только моей смерти ему показалось недостаточно, и он решил уничтожить всё, что определяло меня как человека: мою работу, репутацию и даже моего временного помощника. – По описанию вылитый Томас Литерали. – О, нет, конечно же. Томас на такую подлость не способен. Он слишком воспитан, чтобы нанимать похитителей. К тому же Томас знает, что я жив, а наш негодяй испытывает эйфорию и вседозволенность как раз из-за мысли о моей кончине! – Ну, не знаю. Ваши догадки сшиты белыми нитками, – заметил Эббер. – Возможно. Я бы обязательно выслушал твои догадки, если бы не крайне весомое «но»: ты забыл, что я допрашивал одного из похитителей. Младший детектив едва не проломил себе череп ладонью. Конечно, мистер Висэрэл строил догадки не на самолюбии и фантазиях о тайном враге, который, похитив Эббер, при этом всё равно целился в великого детектива! Так это и впрямь звучало бы, будто сыщик убеждён, что весь мир вращается вокруг его персоны. Нет, мистер Висэрэл обдумал несколько вариантов, но вывод сделал уже после беседы с похитителем! – Так он сказал вам, кто наниматель? – Только свои впечатления о нём. Джентльмен догадался скрыть имя. Однако теперь мы знаем, что он существует и замышляет оставить от моей репутации горящие угольки. Не удивляйся: даже туповатые наёмные похитители догадались по радостному возбуждению клиента, что тот мечтает сделать с моим именем и окружением. Я ведь уже упоминал, что моя «смерть» развязала ему руки, и он теперь чуть ли не при каждом чихе случайно роняет: «наказать мистера Висэрэла!». Когда ты был в церкви, тебе не показалось, что кто-то из посетителей выглядел чересчур возбуждённо? Глазки горели, руки тряслись? Нет? Какая жалость. Мистер Висэрэл погрузился в глубокую задумчивость, очевидно, продумывая план действий. Эббер представил, что любой в церкви, кроме мистера Прекскью, мог оказаться тем негодяем, и приуныл. Такое количество архетипов невозможно подогнать под общий план действия, да и мотив у каждого человека мог быть какой угодно. Чтобы выманить волка в овечьей шкуре, нужно банально угадать со стратегией или найти то самое, что присуще любому негодяю любой профессии и с любым мотивом, и зацепиться за этот крючок. В общем, задача, которая казалась Эбберу непосильной. – Похоже, всё, что вы можете, это прийти на собственные поминки и объявить о розыгрыше. – Тогда преступник затаится. Или ты рассчитываешь на его несдержанный нрав и эйфорию? Веришь, будто он настолько рад моей кончине, что весть об обратном выведет его из себя и он тут же набросится на меня с кулаками от досады? – усмехнулся детектив. – На поминках должен появиться ты. Ведь, по замыслам негодяя, тебя похитили. Если ты объявишься, как ни в чём не бывало, это расстроит преступника. – Похититель сказал, что со мной собирались сделать? – Эббер сглотнул ком в горле. – Да. Подвесить за подштанники на статую Спасителя в центре города. – Мистер Висэрэл даже и глазом не моргнул, когда говорил это. – Весь план нашего смутьяна об унижении. Никаких убийств и других тяжкий преступлений, лишь горячечная обида и максималистские мечты о возможности низвести меня до уровня посмешища и ничтожества. Меня и тех, кто был хорошо знаком со мной. – Почему вы думаете, что преступник вообще будет в центре событий? – Ну он же в таком восторге от моей кончины, что едва ли захочет пропустить все подробности! Далее. Запоминай или записывай, как ты будешь себя вести и что говорить. Следующие полчаса мистер Висэрэл в подробностях объяснял Эбберу план действий.

***

Эббер с ноги открыл створку двери и, когда пятка болезненно заныла, мысленно отругал Небеса за мгновенное наказание. Пошатываясь, он ввалился в церковь. Та частично опустела, но возле гроба, помимо священника, оставались ещё семеро человек, в том числе и мистер Прекскью. Этому Эббер не был рад: неизвестно, как его начальник отнесётся к тому, что парень вот-вот собирался сделать. Эббер картинно заломил руки и бросился вперёд. Он запрыгнул грудью на лакированную крышку гроба и завыл в полным голос: – Ох, на что же ты нас оставил? Кто же теперь будет раскрывать преступления быстрее констеблей, позоря всю нашу доблестную полицию?! Парень весьма натурально захныкал. Он заметил, что некоторые люди отошли от него на пару шагов, как он умалишённого. Мистер Прекскью, смущённый громкими эмоциями своего сотрудника, постарался оправдаться перед всеми: – Он просто перенервничал. Долго не хотел верить, и вот правда застала его врасплох… Молодой и внушаемый… – А мы ведь были близкими друзьями! – тем временем причитал Эббер, продолжая протирать крышку пузом. – Мы были не разлей вода! Делились секретами! Выгораживали друг друга! Однажды он был пьян и разбил любимую вазу одной свидетельницы. Она этого не видела, пришла уже на звук бьющегося фарфора. Так я сказал, что это таракан пробегал – всё ради защиты чести и достоинства великого детектива! Некоторые люди неловко отворачивались, думая, что их уши слышали не предназначавшуюся им информацию. Другие, наоборот, придвигались ближе, как плотоядные рыбы к жертве. Среди них был мистер Прекскью, который, судя по мнущейся фигуре, раздумывал, снять ли сотрудника с гроба или ещё рано. Многие уже наверняка решили, что Эббер пьян. – А ещё он тренировался в стрельбе и случайно застрелил попугайчика из соседнего окна! – ещё громче крикнул парень. – А какие вещи он говорил о констеблях… – Минуточку, уважаемый. Не могли бы вы ещё раз всё это повторить? Рядом с Эббером нарисовался тот самый журналист, желавший ранее взять интервью для газеты. Он спешно строчил в блокноте, а жадный взгляд блестящих глаз приклеился к лицу «страдальца». – А вы, простите, кто будете? – Гарри Вист, газета «Абсолютли Нот Йеллоу Ньюспейпер». Давайте мы с вами выйдем и поговорим… подальше от посторонних. Журналист осторожно снял Эббера с гроба и потащил к выходу. Они зашли за угол и оказались возле кладбища. Оно было огромным, но места на нём всё равно не хватало, поэтому церковь каждый год старалась завладеть дополнительным куском земли для расширения. Это очень не нравилось горожанам, особенно живущим по соседству и вынужденным ругаться с представителями Господа за возможность не продавать свой участок церкви. Гарри Вист усадил Эббера на лавочку возле ограды, разделявшей мир живых и мёртвых. У журналиста над губой росла редкая щетинка, придававшая ему слегка неряшливый вид. А ещё в этих усах виделось что-то высокомерное, но Эббер не знал, почему ему так показалось. – Вижу, вы созрели для рассказа. С удовольствием выслушаю о гадких выходках мистера Висэрэла! Мир должен знать правду о своём герое. – Вообще-то, он многим помог, – начал Эббер, подмечая, что Гарри Вист в волнении ходит вокруг лавки, как голодный кот вокруг кастрюли. – Однажды он вытащил тонущую девочку из реки… э-э, где-то пару лет назад. Об этом ещё в газетах писали. – Это всё уже известно и неинтересно! – нетерпеливо перебил журналист. – Давайте что-нибудь более откровенное. – Хорошо. Сейчас я расскажу вам то, что мистер Висэрэл никому не говорил. Кроме меня, разумеется. – Эббер сделал вид, что усиленно вспоминает подробности. – Так, дайте подумать… Он признался, что состоит в родстве с народом, населяющим город под землёй. О них мало кто слышал. Это такой древний и гордый народец, у которых в обычаях есть обниматься со всеми. Причём в любых случаях: при встрече, вместо «спасибо», вместо прощания. А когда начинается драка, мужчины пытаются заобнимать друг друга так, что рёбра трещат и ломаются. – Никогда не слышал о подземных жителях. Вы уверены, что мистер Висэрэл не придумал эту сказку специально для вас? – Это правда! Я сам видел их своими глазами, когда мистер Висэрэл водил меня знакомиться с их вождём. Я тогда едва не подрался с наследником за его прекрасную невесту. Если бы не мистер Висэрэл, меня бы заобнимали до смерти. Он меня спас, понимаете? – Хорошо, но что насчёт застреленного попугая, или как там? – спешно черкая в блокноте, спросил Гарри Вист. – Наши читатели и без того знают, каким восхитительным человеком был мистер Висэрэл. Теперь нужно рассказать им правду, что он, как и любой представитель человечества, не был безгрешным. Куда интереснее читать о чужих пороках, не правда ли? Вы можете что-нибудь такое вспомнить? – Конечно, но… Разве о мёртвых не принято говорить только хорошее? – Вы ведь уже начали вспоминать всё подряд там, в церкви. – Да я… просто на эмоциях, – будто бы смутился Эббер. Он отвернулся, глядя на кладбище, и принялся нервно мять полы плаща. – Я не специально… Мистер Висэрэл был замечательным человеком, пока не брал в рот немного медовухи. После этого он превращался в зверя и такое творил, такое… Но мне бы не хотелось этого вспоминать. – Так он всё-таки лаял на людей и кусал их? – Нет! Ничего такого, право… – Может, если я немного усилю вашу память несколькими банкнотами… Гарри Вист полез в карман за кошельком. С каждой секундой его лицо становилось всё более недоумевающим. Эббер терпеливо следил, как мужчина перебирает вещи в карманах, но так и не находит то, что нужно. Тогда парень как бы случайно достал свой кошелёк и стал считать деньги в нём. – Да, с финансами у меня нынче туго. Полицейским ведь ужасно мало платят, вы слышали? Это был тёмно-коричневый кожаный кошелёк с потёртостями. Увидев его в руках Эббера, Гарри Вист вытаращил глаза. – Откуда он у вас? – А? Вас заинтересовал мой кошелёк? – Твой? – корреспондент едва не подавился воздухом. – Это ведь МОЙ кошелёк! Откуда у тебя мой кошелёк, мерзавец? Гарри Вист бешено вращал глазами, его желваки опасно задвигались. Он рванул вперёд, протягивая руки к кошельку, но Эббер успел соскочить с лавки. – Вообще-то этот кошелёк мистер Висэрэл забрал у похитившего меня мужчины. А он, по всей видимости, стащил его у кого-то ещё, потому что помимо этого у него нашёлся ещё один, более потрёпанный кошелёк. Внутри этого есть билет и чек из банка с инициалами Г.В.Т. Выходит, он незаметно вытащил кошелёк у вас, когда вы нанимали его и остальных для похищения. – Что за чепуху вы мелете? Какое ещё похищение? Вы пьяны! – Отнюдь. Я трезв как стёклышко. И сейчас я вас арестую для дальнейших разбирательств. – На каком основании? – прищурился Гарри Вист. – За клевету вас погонят с работы, а то и посадят! – Я докажу, что мои обвинения – не клевета. Мой похититель уже доставлен в участок. Ещё двое в розыске, и их, вероятно, скоро отыщут. Пойманный похититель посмотрит на вас и подтвердит, что вы нанимали его для недобросовестной работы. – Эббер угрожающе помахал кошельком. – К сожалению, я не смогу призвать вас к ответственности за лживые наветы на мистера Висэрэла и попытку очернить его имя! Но зато вас могут наказать за связь с преступными элементами и подстроенное похищение! – Я такого о вас понапишу… – Всё, что я тут рассказывал, было хитрой уловкой, придуманной мистером Висэрэлом. Ни слова из моего рассказа не является правдой. Скажите, что такого он вам сделал, раз вы его так ненавидите? Да, он бывает несносным, но чтобы дойти до такой точки кипения, нужна достаточная причина. – Интервью окончено. Гарри Вист демонстративно захлопнул блокнот, и перьевая ручка от резкого движения отлетела на землю. Он присел, чтобы поднять её, и тут случилось кое-что из ряда вон выходящее: с жутким стоном из ближайшей могилы поднялся человек. Это был бледный мертвец, на удивление хорошо одетый, весь в комьях земли и грязи. Эббер побледнел, а Гарри Вист тут же хлопнулся в обморок. Только когда покойник засмеялся, молодой полицейский с облегчением понял, что то был мистер Висэрэл. – Не шутите так! У меня чуть сердце из груди не выскочило! – Зато как символично я воскрес в день своей смерти, а? – веселился детектив. Он открыл калитку и приблизился к Эбберу, посмотрел на Гарри Виста и покачал головой. – Я почти ничего не слышал, но, похоже, он выдал себя? – Да. Только не признался. Придётся обрабатывать его в участке, – вздохнул Эббер.

***

Четырьмя часами позже мистер Висэрэл и его помощник вновь встретились внутри коляски детектива. Эббер рассказал, что удалось выяснить: Гарри Вист затаил зло на частного сыщика, потому что тот трижды выгонял его из дома, отказываясь давать интервью. После этого Гарри Виста понизили с автора еженедельной колонки до обычного журналиста, потому как он обещал всем читателям горячее интервью с великим детективом, но слова так и не сдержал. Вернее, интервью в итоге вышло – Гарри Вист сочинил его сам. За это мистер Висэрэл подал на газету в суд, и издательство понесло немалые убытки. Гарри Висту повезло, что его вообще не уволили. Он не забыл обиды и мечтал отомстить, разрушив репутацию мистера Висэрэла. – Забавно, но я не помню, чтобы он ко мне приходил, – задумчиво произнёс детектив, и Эббер скептически нахмурился. – Серьёзно? Человек вас ненавидел, а вы даже не помните, что ему сделали? – Люди постоянно на что-то обижаются. Вон, одна ведьма вообще прокляла меня – так я её задел. – Так за что она вас прокляла? – Эббер задал давно волновавший его вопрос. – Чем же вы её так обидели? Она была вашей невестой, которую вы бросили в день свадьбы? – Ну и фантазия! Поменьше читай бульварных романов, – расхохотался мистер Висэрэл. – Да и мне бы не помешало… Я толком не понял, за что она на меня взъелась. Вроде бы она была из тех колдуний, которые любят проверять людей на их добропорядочность. Ну, знаешь, сначала доводят до белого каления раздражающей выходкой, а потом зачитывают тебе мораль о добром сердце и любви к ближнему. Часто такие дамочки притворяются старыми больными старушками, и когда ты гонишь их прочь, отрываются на тебе по полной с помощью магии. Надо признать, что в те годы я и впрямь был немного самовлюблён. Я тогда ещё не был великим сыщиком – это хобби пришло позже. Но у меня было богатое имение и хорошее наследство, и я смотрел на нищих свысока. Наверное, за это она меня и прокляла. Но я не жалуюсь. – Мистер Висэрэл с достоинством вздёрнул подбородок. Всё же в нём осталось что-то от старого надменного молодого человека, каким он был до проклятья. – Колдунья верила, что любовь меня исправит, сделает менее гордым. Вот и поставила условие, что я расколдуюсь, только когда найду свою вторую половинку. Но, мне кажется, годы одиночества и работа сыщиком сделали меня мягче, так что прежняя дурь из меня и без любви выветрилась. Эббер был счастлив, что сумел разговорить великого сыщика. Едва ли тот был столь откровенен с другими своими помощниками. – Вы это… подольше не влюбляйтесь. А то мало ли, – смущённо выдавил Эббер. – Вдруг придётся посещать ваши настоящие похороны. – Ладно. Кстати, вот тебе заранее приглашение на мои следующие, чтобы ты не обижался потом. Мистер Висэрэл извлёк из внутреннего кармана пригласительное письмо. Эббер прочитал, что ровно через три года его ждут на очередных похоронах великого детектива, и едва не расплакался от умиления.