The Sun and The Delicate Flower

      Война наконец-то закончилась, но никто не в восторге.       Они не могли радоваться даже победе.       Нет, они не могли праздновать, зная, что после окончания войны кому-то грозит смертельная опасность.       Граждане Королевства Роан, дворяне, зверолюди и все, кто существовал на континенте, хранили оглушительную тишину. Они ждали, что будет с человеком, находящимся в опасном состоянии в своих замковых покоях.       Герои, которые сейчас находились в комнате Альберу, были мрачны, но у одного из них было стоическое лицо, которое, казалось, полностью закрыло его эмоции, когда он уставился на человека, который сейчас лежал на кровати в тяжелом состоянии.       Наследный принц Королевства Роан, его хён, его солнце, сейчас лежал на кровати в бессознательном состоянии, и у него было слабое сердцебиение.       Все смотрят на Кейла, так как знают, что эти двое являются возлюбленными, и видеть Кейла в таком состоянии им больно, потому что они знают, что в глубине души Кейл мучается и винит себя за то, что не смог спасти кронпринца от опасности раньше.       Опечаленные герои постоянно смотрели на Кейла, словно ожидая, что он что-то скажет. Они до такой степени знали Кейла, который сейчас молчал, сидя на стуле, поставленном для него рядом с кроватью кронпринца.       И вот, как и ожидала семья Кейла, тот разомкнул губы, чтобы произнести хоть слово.       -… Могу ли я побыть наедине с Хёном? — спросил Кейл с холодным лицом, глядя на свое солнце и не обращая внимания на всех, кто находился в комнате.       Никто не ответил Кейлу, но он заметил, как все молча вышли за дверь, уважая просьбу Кейла. Нет, они просто должны были сделать это ради самого Кейла, которому нужно было уединиться, потому что они понимали, что он чувствует.       В тот момент, когда дверь закрылась и все вышли, Кейл впал в пучину горечи, глядя на свое солнце, которое больше не светило, а становилось все тусклее.       Слезы текли по его щекам, а цветы начали прорастать и увядать, причиняя ему мучительную боль.       Тело нежного цветка дрожало, когда он испытывал огромную боль. Это было невыносимо, но он тихо всхлипывал. Боль была похожа на многократные глубокие раны, но он все равно тихо плакал, глядя на свое солнце, которое, как он надеялся, должно было исцелиться.       Кейл, даже чувствуя боль, которую причиняли ему цветы, медленно положил свою руку на руку Альберу и крепко сжал ее.       -… Хён, пожалуйста, очнись. Не оставляй меня здесь одного. — Кейл тихо всплакнул и наклонил голову к руке своего солнца, которую тот сжимал.       Кейл чмокнул руки своего возлюбленного, но кронпринц оставался без сознания, а его сердцебиение становилось все слабее.       В первый день,       Подобно тому, как солнце заставляет цветы ярко распускаться,       Без солнца нежный цветок увянет и погибнет со временем. День второй       Уже второй день. Альберу, напротив, не подавал признаков пробуждения, что повергло Кейла в еще большую тоску, чем раньше.       Чувствуя печаль, на теле Кейла снова пророс цветок и завял, чтобы он почувствовал боль, но ничто не могло сравниться с болью в его сердце, которое словно продолжало сжимать его.       Семья Кейла была обеспокоена, так как Кейл отказался покинуть сторону кронпринца. Они всячески пытались убедить Кейла сделать перерыв, но молодой мастер упорно продолжал оставаться на своем месте, не желая покидать свое солнце.       Кейл, который теперь снова остался наедине с кронпринцем в комнате после того, как убедил своих детей отправиться домой, сказал, что хочет поговорить со своим возлюбленным наедине.       — …Вот уже два дня, как ты не просыпаешься. Разве ты не скучаешь, глядя на свои нежные цветы? Если так будет продолжаться, ты заставишь волноваться этот нежный цветок, который ты так лелеешь. — шутливо сказал Кейл, но кронпринц, мирно лежавший в постели, никак не отреагировал.       По лицу Кейла снова потекла слеза, но ему было все равно, как не было все равно, что он сейчас испытывает полную боль, как эмоциональную, так и физическую.       — Знаешь, Хён, не заставляй меня так сильно волноваться. Солнце мое, пожалуйста, открой глаза и проснись, я скучаю по тому, как ты смотришь на меня любящими глазами, по твоим объятиям, которые заставляют меня чувствовать себя в такой безопасности. Твои улыбки кажутся мне такими теплыми. — тихо произнес Кейл, держа руку Альберу и прижимая ее к своим щекам.       Но даже с этой мольбой солнце все еще было тусклым, заставляя цветок грустить из-за отсутствия сияния.       Кейл осторожно положил руку Альберу на кровать и держал ее, не желая отпускать, положив голову на руку. Кейл снова открыл рот и пробормотал,       — Этот нежный цветок не может жить без тебя, мое солнце, поэтому, пожалуйста, не заставляй меня больше ждать. Я обещаю, что всегда буду рядом с тобой. — Кейл тихо заплакал и медленно заснул, так как устал от слишком сильной боли, которую не мог вынести. День третий       Прошло уже три дня, но кронпринц не подавал никаких признаков пробуждения.       Это привело Кейла в еще большее отчаяние, из его тела прорастали и увядали все новые цветы. Боль становилась все мучительнее и мучительнее.       Боль продолжала нарастать, и теперь, пока боль продолжалась, Кейл кое-что понял.       'Если так будет продолжаться, я приду к тому, что умру, как цветы сейчас продолжают цвести из-за плохих эмоций'. — подумал Кейл, глядя на Альберу, глаза которого все еще были закрыты.       — Хён, пожалуйста, проснись. Думаю, я долго не протяну, если так будет и дальше. — тихо произнес Кейл и поцеловал глаза кронпринца, надеясь, что рано или поздно тот откроет глаза и снова засияет в его жизни.       Но все же прошло уже четыре дня, а кронпринц королевства Роан все еще без сознания, и сердце его слабо бьется.       Прошло уже четыре дня с тех пор, как Кейл в последний раз нормально спал, а на теле продолжают распускаться цветы каждый раз, когда он испытывает печаль, и мучительную боль, когда оно увядает.       Кейл, который уже смирился со своей судьбой, что в любой момент он может завянуть и погибнуть, начал писать письмо своему хёну, который, возможно, если он когда-нибудь проснется, будет винить себя в том, что его цветок внезапно умер, ожидая его.       — Солнце мое, тебе лучше прочитать это письмо в тот момент, когда ты проснешься, если меня вдруг не станет. — Прошептал Кейл, когда по его щекам снова побежали слезы, а цветок снова пророс в его теле и завял, причиняя еще большую боль.       Но Кейла больше не волновало, будет ли ему больно. Все, что его волновало, — это увидеть, как его Солнце откроет глаза и снова обнимет его.       Закончив письмо своему Солнцу, он вызвал мага, чтобы тот соединил его с Раоном.       И Раон сразу же соединил его, так как знал, что это его человек хочет с ним поговорить.       — Человек! Мы собираемся кого-то обмануть? Мы собираемся грабить? О, тебе стоит съесть несколько яблочных пирогов, не такой уж и слабый человек! — болтал Раон, пока его крылья продолжали трепетать.       Все собрались позади Раона, чтобы посмотреть, в каком состоянии Кейл. Все были там и оставили Кейла рядом с кронпринцем, с уважением дав ему 5 дней побыть наедине со своим возлюбленным, так как Кейл просил об этом.       Все были опечалены, видя, что Кейл выглядит таким подавленным под своим стоическим лицом. Некогда прекрасные цветы, которые можно было найти в теле Кейла, стали увядшими, но они не могли произнести ни слова, поскольку не знали, что сейчас происходит в голове Кейла. Но даже если они не знают, они чувствуют, что рано или поздно что-то случится с их человеком, который создал эту семью, где все могут дорожить друг другом.       — Раон, Он и Хонг… Идите сюда прямо сейчас, я собираюсь вам кое-что сказать. — пробормотал Кейл слабым голосом.       — Хорошо, человек! Я сделаю то, что ты скажешь! — ответил Раон, и с этим звонок прервался.       — Пойдем теперь, Ня! — прокомментировал Хонг, виляя хвостом. Он был рад снова увидеть Кейла после четырех дней отсутствия.       — Наш младший брат телепортирует нас туда! — сказала Он, виляя хвостом в предвкушении встречи с человеком.       — Раон, будь там в безопасности и присмотри за Кейл-нимом, хорошо? - Чхве Хан сказал Раону, который сейчас делал круг телепортации.       — Конечно! Мы же говорим о нашем человеке. — сказал Раон, который уже готов телепортироваться к своему человеку вместе с двумя котятами.       — Пока, Ня!       — Пока!       — Мы вернемся позже, так как этот великий и могучий дракон позаботится о человеке сейчас! — крикнул Раон, отчего все улыбнулись и попрощались с тремя маленькими детьми, которые теперь телепортировались к своему человеку.       Как и ожидал Кейл, его маленькие злобные дети немедленно телепортировались в комнату кронпринца, как только это стало возможным.       Глядя на своих трех маленьких детей, Кейл признал, что скучал по ним.       Трое детей бросились к Кейлу, который сейчас сидел на стуле рядом с кроватью Альберу.       Кейл, увидев, что его дети бросились к нему, усмехнулся, раскрыл объятия и сказал,       — Идите сюда.       Дети забрались к нему на колени и уселись, глядя на лицо Кейла, который теперь обнимал их, смотрел на них с нежностью.       — Человек, зачем ты нас позвал?       — Точно, ня! Что ты собираешься нам сказать?       — Мои младшие братья правы! Ня!       Кейл улыбнулся своим детям, которые теперь задавали ему вопросы. Видя своих детей такими, он почувствовал сожаление, что не сможет увидеть, как они вырастут, и долгое время быть рядом с ними.       — Раон, Он, Хонг… То, что я собираюсь вам рассказать, должно остаться только между нами, хорошо? — заявил Кейл, не решаясь сказать то, что хотел.       Дети молчали, ожидая, что скажет Кейл. Глядя на своего человека, который, казалось, был в затруднении, желание сказать то, что он хотел сказать, означало, что это серьезно, поэтому они терпеливо ждали, пока он произнесет слова.       -… Раон, я хочу, чтобы ты отдал это ему, как только он очнется. — Кейл сказал Раону, передавая письмо, которое должно было стать просьбой.       — Отлично, человек! Раз уж ты попросил меня об этом. — ответил Раон, кладя письмо в одну из своих пространственных сумок, чтобы оно было в безопасности.       — Почему, Ня? — спросила Он Кейла, недоумевая, зачем это было нужно сделать Раону.       Серебряному котенку было любопытно, почему их человек должен писать письмо, когда он мог просто сказать об этом кронпринцу. Но тут до нее дошло, что Кейл имел в виду и почему он позвал их.       Она хотела отрицать то, что думала, но в конце концов Кейл произнес слова, которые она хотела опровергнуть.       -… Раон, Он и Хонг, мне так больно, — сказал Кейл, впервые показав детям печальную улыбку. Глаза трех маленьких злобных детей задрожали от слов, которые пробормотал Кейл.       — Ч-человек! Где болит? Давай позовем дедушку Голди. — сказал Раон, его крылья нервно трепетали.       — Н-нужно позвать священника! Давай позовем Джека Ня. — сказал Хонг, положив лапу на рубашку Кейла, пока его хвост быстро вилял.       — …Ты должен исцелиться! Мои младшие братья правы! Пожалуйста, подлечись, Ня. — искренне сказала Она, положив свою лапу на щеку Кейла.       Кейл на мгновение потерял дар речи, но вздохнул. У него не было выбора, кроме как объяснить все детали своим детям.       — Слушайте очень внимательно, хорошо? Это должно остаться только между нами, обещаете? — спросил Кейл, подняв мизинец.       — Мы мизинцем обещаем. — Маленькие дети подняли лапы, чтобы коснуться мизинца своего человека.       — У меня есть одна очень редкая болезнь. Я единственный, у кого есть эта болезнь в мире. — Кейл произнес это со стоическим выражением лица, глядя на своих детей, на лицах которых сейчас царил беспорядок. Кейл собирался продолжить объяснения, но дети внезапно отреагировали на его слова.       — Т-тогда, человек, давай найдем лекарство! — крикнул Раон, который отчаянно не хотел, чтобы его человек страдал от боли.       — Должен же быть способ, да? — Хонг заикался, не понимая, почему их человек должен страдать.       — Пожалуйста, давайте найдем лекарство, Ня! Пожалуйста, не оставляй нас… послушай моих младших братьев. — Она умоляла Кейла, не желая, чтобы человек, спасший их, страдал больше всех.       Кейл мягко улыбнулся детям, чьи лица были полны тревоги и беспокойства. Он ценил то, что его трое маленьких порочных детей хотели найти лекарство, но…       'Уже слишком поздно'. — Кейл думал, что его болезнь не имеет лечения и привязана к его душе.       Вместо того чтобы ответить на мольбы своих детей, он лишь погладил их по голове и продолжил объяснять, какая у него болезнь.       — Эта болезнь связана с цветами, которые распускаются здесь, на моем теле. Они распускаются на основе эмоций. Если это хорошие эмоции, то они расцветают нежно, не причиняя боли. Но если это плохие эмоции, то они будут прорастать и увядать, причиняя боль… — Кейл объяснял очень подробно, чтобы дети хорошо поняли суть болезни.       Трое злобных детей, которые сейчас уязвимы, не могли не прослезиться, зная этот факт.       — Наш человек и так уже слишком много страдает, — подумал Раон, когда в его глазах появились слезы.       'Этого не может быть, Кейл мучился около пяти дней без нашего ведома', — подумал Хонг, чувствуя еще большую грусть при мысли о том, почему их человек так страдает.       '… Кейл мучился без нашего ведома? Н-нет, должно быть лекарство! Он не заслуживает такой боли'. — Подумала Он в отчаянии, осознавая, что их слабый, но добрый человек так сильно страдает в эти дни.       Но больше всего дети расплакались, когда Кейл произнес слова, которых они больше всего не хотели.       -… Эта болезнь не имеет лечения, и, возможно, рано или поздно я увяну. — Кейл сказал это с холодным выражением лица, но внутри он чувствовал тоску, глядя, как на тыльной стороне его ладони распускается еще один цветок и засыхает, причиняя еще большую боль, чем прежде.       Увидев это, дети громко заплакали, обращаясь к своему человеку, который заботился и любил их, и даже защищал их во время опасности. Этот человек был первым, кого они считали семьей, ведь они уже считали его своим отцом.       — Н-нет, человек! Ты не можешь нас бросить. Ты обещал путешествовать с нами! И даже заниматься фермерством, так что, пожалуйста, не оставляй нас! — Раон громко всхлипывал, сжимая штаны Кейла, а слезы продолжали литься.       — Ты должен жить Ня! М-мы будем грабить и мошенничать… Нам нужно найти способ хотя бы Ня… — тихо плакал Хонг, обнимая свою сестру, которая тоже плакала. Для Он плакать было очень редким и тоскливым зрелищем.       — …Ты хочешь быть бездельником, да? Мы будем бездельничать вместе с тобой. Наша семья должна жить мирно с тобой, Кейл. Не исчезай. — Сказала Он, обнимая Хонга, глядя в глаза Кейла и думая, что они не могут потерять этого человека, который дал им шанс обрести семью, которой они хотели бы дорожить.       Дети пытались, умоляли, но в конце концов надежды на излечение не осталось. Нет, в действительности изначально не существовало лекарства от этой болезни.       -… Мне жаль. — Это единственное, что Кейл может сказать. Он знает, что настанет день, когда он умрет. Просто так устроен мир, так устроена жизнь. Просто оказалось, что его время пришло раньше, чем он думал, но его это устраивало. Нет, он не был в порядке, но он принял эту мысль.       — Ребята, вы должны жить так, как вам хочется, быть бездельниками, иметь профессию или заниматься другими вещами, которые вы считаете интересными. Живите своей жизнью даже без меня, хорошо? Когда-то в моей семье говорили: «Быть живым — это самое лучшее. — Так что живите жизнью, которой вы будете наслаждаться, и дорожите людьми, которые рядом с вами, даже без меня… Ш-ш-ш-ш. — сказал Кейл детям, крепко обнимая их, отчего трое заплакали еще громче, потому что не могли смириться с тем, что этот добрый человек покинет их раньше, чем они думали.       Как солнце не светит на цветок,       Цветок с каждым днем становится все слабее и слабее.       В конце четвертого дня дети решают быть со своим человеком, так как не могут позволить ему остаться одному. Кейлу ничего не оставалось, как согласиться и сказать Раону, чтобы он связался с их семьей и сообщил им, что они будут с Кейлом до завтра.       Сейчас уже пятый день, и нет никаких признаков пробуждения, из-за чего Кейл чувствует себя хуже, чем когда-либо.       Уже пять дней Кейл страдает от боли, но в этот раз он чувствовал, что его тело становится слабее, чем обычно. Его цвет лица, который и так был бледным с самого начала, стал еще бледнее. Боль даже стала более мучительной, настолько, что он задыхался так часто, что даже дети забеспокоились, но Кейл сказал, чтобы они не обращали на это внимания.       Зная, что его тело ослабло настолько, что он уже не может даже стоять, он понял, что, возможно, его время уже пришло.       Пока дети едят за столом, который находится немного далеко от него, он воспользовался возможностью взять за руку свое солнце и пробормотал,       -… Прости меня. Мне так жаль, мое солнце. — Слабый нежный цветок сказал, когда из его левого глаза потекла одинокая слеза, но он смахнул ее, прежде чем дети заметили это.       В конце концов, похоже, ему придется покинуть свое солнце, даже не увидев того момента, когда Альберу откроет глаза и посмотрит на него с нежностью, по которой он так скучает.       Кейл был в таком отчаянии, что ему хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Держась за тонкую ниточку, Кейл уже чувствовал себя потерянным.       Время шло, было уже 17:30, но в это время состояние Кейла ухудшилось.       Он, который когда-то ярко цвел       Без своего солнца он вянет.       Как медленно увядает каждый цветок,       Шепот смерти, уже зовет       Будет ли он жить или умрет?       Ответ можно найти в дремлющем, тусклом солнце.

Я люблю тебя. Как мне жаль, что это не означает «Никогда не сделаю тебе больно».