я буду улыбаться на своём выпускном?

Клэр кидала испуганные взгляды по сторонам, шумно выдыхая после каждого резкого звука или слова, кем-то сказанного. Она понимала, что находится буквально на грани истерики, знала, что ещё немного, и произойдет взрыв. Эмоции, переполнявшие её, мысли, не дающие покоя, пытались вырваться наружу. Где сейчас Миссис Уолтерс? Она ещё когда-нибудь встретит её? Посмотрит ли в родные зелёные глаза? Коснется ли ненароком мягких светлых волос? Услышит ли, как сладко та произносит её имя? Наверняка ей больше никогда не ощутить её случайных  прикосновений к розовым губам, поддерживающих похлопываний по плечу и тех теплых объятий на прощание. Чувство вины, пожирающее изнутри за то, что телефон остался лежать дома, всё время не давало покоя. Оно с ехидством шептало: "а если бы ты взяла его, а не испугалась так сильно, что не могла говорить, ты бы имела возможность позвонить ей, но ты глупая трусиха". Оно смеялось, злорадствуя. Слезы застыли в карих глазах, часто моргавших, чтобы не дать им вырваться на свободу. Клэр выглядела сейчас, как ребенок, потерявший маму в торговом центре. Именно так она себя и чувствовала. Миссис Беннет сидела рядом с дочерью, изредка поглаживая её по плечу или голове в знак поддержки. Она, кажется, даже не скорбила по мужу и младшей дочери, было далеко не до этого. Все её мысли составляли её теперешнее предназначение: защитить старшую дочь во что бы то ни стало. Женщина нервно сглатывала, сжимая и разжимая кулак свободной руки. Ей жутко хотелось курить. В горле першило, паршивое чувство терзало его, отдавая болью в лёгких. Пачка лежала в кармане надетой наспех осенней куртки, но при дочке нельзя. Курить при Клэр - подавать плохой пример, а так нельзя. В книгах для будущих родителей говорилось, что на детей не нужно кричать, им нужно показывать пример. Хороший, но не плохой. Плохой пример можно показать мужу, подруге или сестре. А детям - никогда. Даже взрослым. Кейт была единственной в этом доме, ни о чем не переживавшая. Она жила здесь и сейчас, не думая о прошлом и будущем. Она знала, что в настоящий момент все здесь сидящие в безопасности, а значит беспокоиться пока не о чем. Иногда девушка поглядывала на Джонни, такого же задумчивого, как и все. Сейчас ей хотелось только одного: его. Если уж им предстояло умереть (а она, будучи реалисткой, была в этом уверена), нужно делать то, что хочется. Плевать на то, что говорила мать и чему учил отец. И, чёрт, если они говорили ей не заниматься "этим" с мальчиками до венчания, потому  что так говорит религия, пусть придерживаются своих принципов сами. Это её жизнь, её тело, а значит - её дело. Джонни же думал совсем о другом. В голове всё всплывал образ родителей, которых уже не было в живых. Он видел. Но не хотел с этим смириться. Ведь они двигаются, они ходят, они где-то здесь, в этом районе, всё ещё живые. А может быть, кто-то уже зарезал или застрелил их, защищаясь. Он думал о девушке-подростке, стоящей сейчас за дверью. Думал о том, что её отец тоже станет таким. Он тоже будет издавать странные звуки, передвигаться, немного хромая. Джонни хотел противостоять Кейт, хотел сказать ей, чтобы та впустила их, ведь они могли бы просто закрыть его в другой комнате, изолировать. Но он не смог сказать ни единого слова, не сумел издать ни единого звука. Может быть, она слабее него физически, но Кейт невероятно сильна духом. Она не из тех женщин, что будут молчать, трусливо прячась за мужчиной. Она - та, что сможет защитить не только себя, но и всех, кто в этом нуждается. И с каждой секундой он любит её за это всё больше, и больше. — Расскажите, что с вами произошло, — нарушила молчание Кейт, пронзительно глядя на мать и дочь. — Вчера утром мы, как обычно, проснулись рано. Я попросила дочь разбудить отца, но... — Миссис Беннет побледнела, нервно сглотнув. Она сунула руку в карман, щупая тонкие сигареты. — Но? — резко спросила рыжеволосая. Джонни взял её за руку и посмотрел на неё.  — Что? — Будь немного... помягче, — тихо попросил он. Харпер закатила глаза и вновь взглянула на женщину. — Я открыла дверь и увидела, что отец стоит, низко склонившись над кроватью моей младшей сестры. Я сразу услышала чавкающие звуки, окликнула его, он обернулся... Всё его лицо было в крови, руки тоже, он зарычал, я захлопнула дверь, он стал бить в нее кулаками, и... И мы ушли оттуда с мамой. Я не помню, как. Я ничего больше не помню. Только его окровавленное лицо, руки, красное пятно на белой ночной футболке... — Клэр проговорила всё быстро, сдавленным голосом, сдерживая подступавшие к глазам слёзы и ком в горле, после чего глубоко вздохнула и наконец расплакалась. Она уткнулась лицом в колени, сжавшись в беспомощный клубочек. — Муж моего отца вышел на кухню утром и укусил его. Бледная Маргарет стояла на пороге комнаты Стеффани. Она выглядела безумно уставшей, ведь не спала всю ночь, прислушиваясь к хрипам Сэма, готовая в любой момент зарезать его и себя. Харпер младшая помогала ей затащить отца в соседнюю комнату, даже не смотря на реакцию сестры, ведь определено боялась её. — Какого хуя? — воскликнула Кейт, злобно уставившись на Стефф. — Мы изолируем его. Мы не знаем,  что с ним будет. Может быть, он просто умрет, или магическим образом поправится. Мы не знаем. А она сказала, что, если вдруг, сама сможет убить его. Пожалуйста, Кейт, не будь такой бессердечной. — Стеффани на секунду остановилась, наконец посмотрев сестре прямо в глаза. Кейт с несколько секунд презрительно смотрела на младшую. — Под твою отвественность и на твоей совести. Харпер младшая усмехнулась.  Они затащили Сэма в комнату,  уложили на кровать и вышли. Плотно закрыв дверь, Маргарет села на ковер, скрестив ноги в позе лотоса и поджала губы. Она обвела взглядом всех присутствующих и задержала его на Клэр. — Ты - Клэр Беннет? — удивленно вскинула брови девушка. Кареглазая не обратила на неё внимания. Слезы лились из её глаз, пока она смотрела в стену пустым взглядом. Ничего вокруг для неё не существовало. — Да, она Клэр Беннет, откуда ты знаешь? — прошептала Миссис Беннет. — Ваш муж работал в корпорации "Домино" вместе с мужем моего отца, Максом Гилбертом. — Оу, так твой умирающий папаша еще и заднеприводный? Кого ты водишь в дом, Стеффани? — покачала головой Кейт, показывая, как сильно она недовольна ситуацией. Маргарет подняла на неё тяжелый взгляд. Она медленно встала, подошла к девушке и, размахнувшись, дала ей звонкую пощечину. Кейт подняла брови, облизнула уголок губ и резким движением схватила Маргарет за шею. — Ты, кажется, забыла, где находишься, малышка. Это мой дом. — Не твой. — голос Стеффани прозвучал на удивление громко. — Отпусти её и прекрати вести себя так. Кейт ослабила хватку. Её взгляд упал на сестру, и блондинка даже почувствовала себя предательницей. — Мне уйти? — вскинув брови, спросила Кейт, явно манипулируя. — Если ты будешь продолжать так себя вести, да. Так будет лучше для нас всех. Рядом с тобой никто не чувствует себя в безопасности, когда ты всем своим видом показываешь отвращение к тем, кто на тебя не похож. Голос Харпер младшей слегка дрожал. Джози стояла позади неё, в любую секунду готовая вступиться. И та это чувствовала. — Я переночую эту ночь и уйду, раз уж даже родная сестра предпочтёт меня всяким... сама понимаешь. Кейт взяла Джонни за руку и увела его в самую дальнюю комнату. — Сюда не входить, — строго заявила она, захлопнув за ними дверь. — Так что ты говорила о муже отца? —  робко спросила Клэр, наконец отойдя от бесшумной истерики. — Он работал в корпорации "Домино". И не так давно рассказывал о какой-то аварии... Я..  может быть, это как-то связано... — Маргарет поджала губы. — Моя мать тоже работает там, — тихо сказала Стеффани. — Но она уехала в командировку две недели назад. — Авария была позже. С ней всё будет хорошо. — Мне всё равно, — выдохнула  девушка и прижалась к Джози. Сейчас ей хотелось лишь чувствовать это неописуемо нежное тепло, исходящее от неё. Клэр взглянула на них с лёгкой улыбкой. В голове промелькнула мысль о том, что они отнюдь не просто подруги, отчего стало одновременно и радостно, и почему-то завидно.

***

— Кейт,  зачем? — прошептал Джонни, когда девушка захлопнула дверь, после чего опустив защелку. — Я не знаю, куда мы пойдем, и когда мы вновь сможем позволить себе расслабиться, поэтому предлагаю воспользоваться моментом. Девушка прикусила губу и подошла к стоящему в недоумении парню. Она игриво улыбнулась и нежно поцеловала его в губы. — Кейт, что ты имеешь в виду? — испуганно прошептал Джонни. — Сколько тебе лет? Ты уже давно понял, о чём я. Пухлая рука коснулась покрасневшей щеки. Рыжая улыбнулась и вновь чмокнула мягкие губы. — Тебе не кажется, что мы торопим события? Он сглотнул, пытаясь отстраниться, но Кейт лишь сильнее прижалась к нему всем телом, сократив расстояние между их лицами до минимума. — А тебе не кажется, что сейчас не время думать о том, насколько все быстро? — Кейт, но так не принято. — Кем принято? Кто сказал, что так нельзя? Родители? Бог? Плевать. Следующего раза может не быть. Мы ведь даже не знаем, что будет завтра. Мы не знаем, будет ли оно, это завтра. Я хочу, чтобы ты стал моим первым, пока я ещё жива. Её слова наверняка звучали убедительно. Джонни несколько робко подхватил её на руки. Она смотрела ему в глаза, улыбаясь. Он отвечал тем же. Вскоре они оказались на кровати, всё ещё не сводя друг с друга взгляд. Джонни осторожно стягивал с неё белые трусики, когда Кейт на секунду передумала. Она изменилась в лице, и он впервые увидел в ней страх. — Что-то не так? — спросил парень, тут же замерев. — Нет, я хочу, чтобы ты продолжил, — произнесла девушка и взяла Джонни за руку, переплетая их пальцы. Парень запустил вторую руку "туда", стараясь как можно скорее нащупать клитор. Он внимательно следил за её выражением лица, читая ощущения по проявленным эмоциям. Прелюдия длилась достаточно долго, и лишь, когда Джонни понял, что два пальца легко проскальзывают внутрь девушки, он осторожно и постепенно вошёл в неё, всё ещё наблюдая за её лицом. Он очень не хотел сделать ей больно, не желал крови, повреждений и разрывов. Джонни ощущал, как сильно любит её, и это чувство заставляло его терпеть собственный дискомфорт от возбуждения, только бы не навредить ей. — Тебе не больно? — шепнул он, не понимая эмоцию, проявившуюся на её лице. — Я не знаю... Я чувствую себя странно, но это не больно, я полагаю, что всё хорошо. Джонни наконец отвёл взгляд, стал целовать её мягкую шею, руками же гладил пышные бёдра, продолжая двигаться, не торопясь набирать темп. Он чувствовал ответственность за её первый раз, знал, что должен, как более опытный партнёр, обеспечить её удовольствие и комфорт и безусловно, бесспорно, невероятно сильно хотел этого. Его руки всё время ласкали её, мягко сжимали соски, стимулировали клитор, щекотливо пробегали пальцами по спине, словно мурашки. Он целовал её везде, где мог достать, оставив все мысли и страхи за дверью этой комнаты, с теми, кто был в гостиной и боялся завтрашнего дня. Время от времени Джонни спрашивал, как Кейт себя чувствует, хорошо ли ей, не больно ли. Та давала знать, что всё более, чем прекрасно, и, кажется, "там", внизу, очень хорошо и щекотно, как будто она сейчас чихнет "этим самым местом". Под конец все остались довольны, сперма была вытерта с живота покрасневшей Кейт простынью, а Джонни улёгся рядом с ней и крепко обнял. — Всё прошло хорошо? — спросил он снова. — Всё было замечательно, — улыбнулась Кейт. Они лежали, голые, под одеялом, невероятно счастливые и расслабленные, девушка гладила парня по щеке, временами чмокая в тёплые губы, а тот расплывался в беззаботной улыбке. — Джонни... — тихо позвала Харпер, поджав вдруг губы. — Что? Что-то болит? — испугался Джонни, даже привстав, но девушка покачала головой, и он вернулся на своё место. — Как ты думаешь... А умирать - это больно?