***
Когда Эллис зашла в школу, там почти никого не было, и это показалось ей очень странным, потому что уже через две минуты должен был начаться урок. Эллис, недолго думая, пошла в кабинет химии, которая должна была быть первым уроком. Когда она шла, то мельком искала Лидию, надеясь, что та уже пришла. Однако её нигде не было. Стоило Эллис зайти в нужный кабинет, как сразу же прозвенел звонок, что тоже показалось ей весьма подозрительным, ведь вокруг по-прежнему никого не было — ни учеников, ни учителя. Когда Эллис осмотрелась, она увидела только колбочки с жидкостью, которая была похожа на кровь, и надпись на доске. Это была фраза, написанная на трёх языках одновременно: французском, древнегреческом и испанском. Происходящее всё ещё было похоже на какой-то странный, нереалистичный сон. Девушка долго рассматривала эту фразу, но было очень сложно разобрать слова, потому что из этих трёх языков она знала только французский. Она была так сильно сосредоточена на надписи, что не заметила, как кто-то подошёл и дотронулся до её плеча. Эллис даже подпрыгнула от неожиданности и после резко развернулась. — Господи, Лидия, ты меня так испугала! — Оу, извини, — виновато проговорила девушка, будто на что-то надеясь. — А что ты здесь стоишь? — У нас должен был быть урок химии! — Да, его отменили, — легко пожала плечами рыжеволосая. — Тогда что ты здесь делаешь? — Пришла проведать таких, как ты. Которые не знают расписание, — с сарказмом ответила Лидия. — Ха-ха, — так же насмешливо поддержала её Эллис. — А если честно, я пришла к маме. — У тебя мама работает в школе? — неуверенно спросила Эллис. — Да, директорам, — вздохнула Лидия. В её голосе было слышно, что она не уверена в чём-то, что что-то пошло не так.***
Уже на подходе к кабинету директора Эллис решила спросить про то, что увидела ранее. — Слушай, — обратилась она к Лидии, — ты видела, что было написано на доске в классе химии? — Там что-то было написано? — пронзительным взглядом посмотрела на неё Лидия. — Да, — уже менее уверенно ответила Эллис. — Там была фраза, написанная одновременно на французском, древнегреческом и испанском языках. — Не знаю, я ничего не видела.***
Часы показывали пятнадцать минут одиннадцатого, когда дверной звонок разразился нескончаемой трелью. — Скотт, ну где же ты?! — нетерпеливо прикрикнул Стайлз. — Иду! — послышался громкий голос по ту сторону двери, а после та отворилась. — Что случилось? — Ты время видел? — Видел. — Ну и что ты тогда стоишь? — с выражением спросил Стайлз, намекая Скотту поторапливаться. Скотт ничего не ответил, лишь быстро схватил рюкзак, и они направились к машине. — Так что ты хотел? — спросил Скотт у Стайлза уставшим голосом, когда они оба залезли в джип. — Короче, ты помнишь, я тебе рассказывал про сон? — Да, помню. — Так вот, вчера после уроков я увидел эту надпись на доске, она была в кабинете химии. И как ни странно, эта надпись мне снилась, но это ещё не всё. Во сне все, кого я видел, говорили эту фразу, я её очень хорошо запомнил из-за этого, — тараторил Стайлз без умолку. — После того, как со мной, тобой и Эллисон начали случаться странные вещи, после того, как мы окунулись в воду со льдом, и так далее… Эти сны прекратились в конце этого лета! Но вчера всё это началось опять! После этих слов они сидели в тишине какое-то время. Стайлз не знал, что ещё нужно рассказать Скотту, а Скотт не знал, что ответить. — Так ты опять не можешь читать? — в конечном итоге спросил Скотт. — Да, именно так, — тихо ответил Стайлз. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Стайлз был в растерянности, потому что не знал, нужно ли рассказать Скотту про сон, в котором он видел себя, играющего с самим собой в шахматы, и про то, как за каждый неверный ход он просыпался с криком и болью в спине. Скотт же просто не понимал, почему это случилось только со Стайлзом. Что касалось Эллисон, то после того инцидента, произошедшего с ними в конце мая, она улетела во Францию, чтобы забыть это, хотя они всё ещё переписывались и держали связь.***
После уроков Эллис, Лидия и Айзек собрались возле столика, чтобы поговорить. Примерно спустя пять минут к ним присоединились и Стайлз со Скоттом. — Привет ребята, — поприветствовал их Стайлз. — О чём говорите? — Да так, — бесчувственно отмахнулась Эллис. — Ты всё ещё обижаешься на меня? — Стайлз повернулся к ней. Он хотел продолжить, но вдруг его перебил Скотт. — Лидия, помнишь, как в конце мая я, Стайлз и Эллисон окунулись в воду со льдом, и после этого Эллисон начала преследовать умершая тётя, я не мог себя контролировать, а Стайлз не мог сложить буквы и мучился от кошмаров? — И это всё случилось с вами за один май? — шокировано спросила Эллис. — Это ещё цветочки! — саркастически подметил Стайлз. — Но зачем вы окунулись в воду со льдом? — всё ещё будучи удивлённой, снова спросила Эллис. — Это долгая история. Дерек когда-нибудь тебе её расскажет, — ответил ей Скотт. — Мой папа был к этому причастен? — теперь эта фраза поставила Эллис в ступор. — Он ещё и не к такому был причастен! — с улыбкой подмигнул Айзек. Но в ответ девушка лишь посмотрела на него с недопониманием. — Помню, а что случилось? — тем временем Лидия вернулась к изначальной теме разговора. — Стайлза опять начали преследовать эти кошмары, — продолжил Скотт. — Ну… я бы не сказал, что это кошмары, — Стайлз пытался выглядеть уверенным, но страх отчётливо сквозил в его голосе.***
После разговора с ребятами Эллис обдумывала, как же много на самом деле она не знает об отце. Впрочем, она вовсе не знает его. В детстве она очень мало времени проводила с отцом, потому что росла со своей бабушкой Талией Хейл. Но когда ей исполнилось пять лет, её бабушка умерла, и тогда она переехала к тёте Лоре. Которая тоже умерла, когда Эллис должно было исполниться одиннадцать лет. В реальность из этих мыслей девушку вернула чужая рука, дотронувшаяся до её собственной. — Эй, ты что застыла? — обеспокоенно спросила Лидия. — Да так, задумалась, — совсем тихо проговорила Эллис. Лидия на мгновение нахмурилась, но расспрашивать не стала. — Сегодня вечером, ближе к десяти, возвращается Эллисон. И если хочешь, то можешь поехать со мной, чтобы забрать её с аэропорта. — Да, давай. Я не против. — Отлично, — улыбнулась Лидия, — тогда я заеду за тобой в девять двадцать.