болото

В душной палате их только двое. Он и его вечное наказание. И кажется так будет всегда. А ведь еще несколько лет назад было иначе. Они с Олегом жили в съемной квартире, ходили в универ, любили друг друга, мечтали и строили планы о будущем. Сережа думал, что через лет пять они будут все также вместе, все также счастливы, но переедут уже в большой дом или квартиру, разбогатеют, может даже заведут собаку. Вместе с Олегом будут любить ее, гулять, выбирать ей игрушки в онлайн-магазинах, спорить о пользе и вреде сухого корма или о том, кто сегодня моет ей лапы, а в перерывах между спорами будут с упоением целоваться на диване под непонимающим взглядом животного. Или завели бы кота. Тогда Олег читал бы в интернете как приучить его к лотку, можно ли кормить его соленой рыбой и как отстирать халат, если кот нассал на него. Сережа бы возмущался насчет последнего, но его гнев быстро сменялся бы на милость, когда Волков брал на руки пушистый комок и они оба с виноватыми мордашками смотрели на Разумовского, а тот с тихим возгласом «дурачки» подходил бы и чмокал Волкова в щеку. Злиться долго было просто невозможно. Сережа тогда мечтал о многом. Но все его мысли сводились к одному — в будущем рядом с ним будет Олег. Это было настолько очевидно, настолько это был факт, что даже никаких задних мыслей не возникало. Он так любил его и знал, что это взаимно. Волков каждый день твердил, что чтобы не произошло он всегда будет рядом, всегда будет поддерживать его, всегда будет на его стороне, всегда будет любить, оберегать и согревать его теплом. Потому что Сережа самый прекрасный. Потому что Сережа заслуживает этого. Олег говорил это каждый раз, когда Разумовскому было плохо, когда тот опять впадал в истерику из-за того, что у него что-то не получалось, когда у них почти не было денег на то, чтобы даже, элементарно, купить еду в магазине. Олег всегда поддерживал, был рядом, как и говорил. Но вот когда дела стали налаживаться Волков заявил, что не может так больше, что нужно деньги начинать зарабатывать нормальные и что на месте сидеть не его. Сказал, что уходит в армию. Заверял, что будет писать, что вернется скоро и тогда уж они заживут. Ага, зажили, так зажили. Сережа помнит, то время когда Олег уехал. Сначала было не так сложно, получилось как-то отвлечься, развеяться, но с каждым днем тоска только нарастала. Это становилось просто невыносимым, каждый день становился просто пыткой, и даже письма Волкова из Сирии не спасали. Жизнь стала заевшим плеером, который бесконечным кругом повторял одно и тоже — одинаковые события, одинаковые люди, обстановка. Да, он добился успеха… Но к чему всё это, если того, ради кого он хотел все это сделать, сейчас нет рядом. И, видимо, уже не будет… Прошедшие нескольких недель так сумбурно смешались в голове, что отличить где правда, где ложь, не представлялось возможным. Он просто знает, что сейчас сидит в белой палате, вроде, один. Хотя уверен, что на самом деле, их двое. Знает, что палата чистая, она буквально стерильная, а сам же он… грязный. До безумия грязный. Чернота и гниль внутри него уже сочиться наружу и единственный способ ее убрать — вырезать с корнем, буквально вырвать, а потом еще ножечком по стенкам поскрести, чтобы точно ничего не осталось. Иногда, когда он плачет в этой самой белой палате, ему кажется, что из глаз у него льется грязь и пачкает все вокруг. Сквозь стены бывают слышатся звуки. Но несмотря на то, что его окружают люди, ни один человек, совсем никто, не поможет ему. Никто не вытащит его из этого болота, в котором он потонул уже с головой, задыхаясь, но все еще продолжая барахтаться, правда уже лишь сколькими пальцами цепляясь за травинки на поверхности, постоянно уходя вниз, в вонючую жижу еще глубже. Сережу оттуда уже даже он сам не вытащит. Ему явно нужна помощь. Но вот только тот единственный, кто способен был помочь, вытащить его из этой пучины, не придёт. Но Разумовский все равно преданной собакой будет ждать его столько, сколько понадобится.