What in the Name of Merlin.

— Но, Сэр… — Мистер Блэк, мне жаль, но мне придётся оставить Вас на отработку за это, — нисколько не сожалея, ответил профессор Слизнорт.       В защиту Сириуса, он действительно не виноват. Он не знал, что добавления корня асфоделя в Феликс Фелицис заставит зелье взорваться, покрыв весь класс (и всех в нём) неоново-зелёным раствором. На самом деле это было действительно впечатляюще, это был всего лишь пузырёк зелья, но в классе не осталось места, что не было бы покрыто мерзкой жидкостью. — То, чего я не понимаю, мистер Блэк, — продолжил Слизнорт, — как вы вообще испортили это зелье. Вы не хуже меня знаете, что были способны выиграть Феликс Филицис.       Сириус провел пальцами по своим слизистым неоново-зелёным волосам. Слизнорт выглядел совершенно нелепо, Сириус уверен, что сам выглядит не лучше. — Сэр, я действительно не хотел этого, я просто забирал ингредиенты, и, проходя мимо флакона споткнулся, и вы видите, что произошло. — Возможная история. Она будет стоить месяц задержаний мистеру Блэку. И минус пятьдесят очков Гриффиндору. — Сэр? — Сириус запротестовал, делая шаг к профессору, которого был немного выше. Римус возвышался над профессором, но Сириус был выше всего на пару дюймов. Не то чтобы Римус был в классе. Прошлой ночью было полнолуние, и ему нужен был день, чтобы отдохнуть и поправиться. Сириус тоже смертельно устал, возможно, именно поэтому он и совершил ошибку. Но если небольшая потеря сна была ценой, которую он должен был заплатить за то, чтобы Римус никогда не оставался один, он с радостью заплатит за это. — Два месяца отработок, мистер Блэк. Хотите, чтобы их было три?       Сириусу пришлось закусить губу, чтобы не протестовать. Он повернулся к своему месту и собрал свои холодные, склизкие вещи. Питер бросил на него сочувственные взгляды, и Джеймс похлопал его по спине. — Мне жаль, дружище, это было несправедливо.       Сириус был слишком расстроен, даже чтобы ответить. Он перекинул сумку через плечо и вылетел из подземелий, оставляя за собой ряд неоново-зеленых следов.

***

      Сириус солгал бы, если бы сказал, что не злился до конца дня. Он ворвался в большой зал на обед, угрюмо глядя на других учеников, вставших на его пути, когда он шел к гриффиндорскому столу.       Ладно, возможно он был больше, чем немного зол. — Привет, Сириус, — Фрэнк Лонгботтом весело поздоровался, но Сириус только проворчал в ответ. — Не обращай на него внимания, — сказал Джеймс Фрэнку, откусив большой кусок бутерброда. — Он не в духе. — Я в порядке, — прорычал Сириус, разрывая свой собственный бутерброд. — ветчина и сыр, — заметил он. Сириус ненавидел ветчину и сыр.       Джеймс пожал плечами и снова повернулся к Фрэнку. Сириус поерзал на стуле и запустил пальцы в волосы, они оказались окрашенными в зеленый цвет. — Что за черт? — пробормотал он, повторяя свои действия. — Джеймс! — воскликнул Сириус. — Мои волосы все еще зеленые? — Джеймс в замешательстве посмотрел на него. — Ага? Они ярко-зеленые, я думал ты уже заметил. — У меня же было время пойти и проверить, не так ли? — рявкнул он. — я наложил очищающие чары, я не понимаю. — Джеймс склонил голову, его нормальную, совсем не зеленую голову. — На меня подействовали чары. Подожди, дай мне попробовать.       Сириус почувствовал покалывание в черепе, когда Джеймс наложил очищающие чары и выжидающе посмотрел на своего лучшего друга. — Ну? — потребовал он. — Извини друг, — Джеймс поморщился. — Это не сработало, возможно, тебе просто нужно попробовать отмыть их маггловским способом. Или возможно так будет несколько дней. — Сириус поднял глаза к небу. — Мерлин, помоги мне, возможно ли, что этот день станет хуже, — пробормотал он.

***

      Мерлин, судя по всему, теперь воспринимал бормотание мальчиков-подростков как вызов. На трёх уроках, которые были у Сириуса после обеда, ему удалось успешно упасть с лестницы не один раз, а дважды (один раз на глазах у Люциуса Малфоя из всех возможных людей), забыл о своем домашнем задании по истории магии и был награжден дополнительными пятнадцатью дюймами, чтобы написать о поправках к пятому закону в/о волшебстве, и наконец, что не менее важно, полностью промок до костей по дороге к замку от квиддичного поля.       Сириус пропустил ужин, решив вместо этого принять душ.       Он вздохнул, когда ступил в дымящуюся горячую воду, жар, наконец, проник в его кости. Подсознательно он заметил, что это было особенно хорошее время для принятия душа, поскольку общие ванные комнаты были пусты, и он мог провести под теплой струей столько чертового времени, сколько хотел, без того, чтобы кто-то кричал на него, чтобы он поторопился       Он налил приличное количество шампуня на ладонь и массировал волосы. Он повторил это несколько раз, не желая рисковать. Сириус был приверженцем заметных причесок, но не тогда, когда цвет отражал символ его факультета-конкурента. Он запрокинул голову под струю и позволил воде стечь по его лицу и скатываться по телу каплями. Наконец, когда он почувствовал себя достаточно чистым, теплым и снова мог смотреть миру в лицо, он вышел из душа, проведя полотенцем по своему телу, вытер туман с одного из зеркал и мельком взглянул на свои волосы — мокрые и очень влажные, несомненно зелёные.       Внезапно неприятности того дня, которые, как он думал, он смыл, вернулись.       Нахмурившись, Сириус вытер волосы полотенцем, затем натянул свои самые удобные спортивные штаны и джемпер, который был слишком велик для него и пах Лунатиком. Он натянул потертые манжеты на ладони и прижал их к лицу, глубоко вздохнув. Он вышел из ванной в гостиную и с удивлением заметил, что Питер и Джеймс вернулись с ужина. Он не думал, что находился в душе так долго. — Вы рано вернулись, — отметил он, пытаясь казаться вежливым, осознавая, что весь день был ужасной компанией. — Да, мы хотели принести тебе кое-что, пока не остыло,. — сказал Питер, предлагая тарелку с говядиной Веллингтон. Любимым блюдом Сириуса. Сириус выдавил улыбку. — Спасибо ребята. — он напрягся. — Я просто сейчас не очень голоден. — Хорошо, хватит, — решительно заявил Джеймс, не обращая внимания на растерянный взгляд Сириуса, и взяв его за руку. — Идём со мной, — он выглядел загадочно грустным, ведя Сириуса в общежитие. — Джеймс, что ты делаешь? — Сириус запротестовал, но Джеймс проигнорировал его. Сириус последовал за своим другом через тяжёлую дверь в их комнату и перестал спрашивать в тот момент, когда Джеймс толкнул Сириуса на его кровать. — Оставайся здесь, — приказал он, прежде чем задернуть шторы вокруг кровати Сириуса и выйти. Сириус закатил глаза, но сделал, так, как сказал Сохатый, честно говоря, он слишком устал, чтобы протестовать. Он услышал какое-то шарканье и бормотание Джеймса, прежде чем голова Джеймса снова появилась из-за занавески. — Сюда, — приказал Сохатый, осторожно потянув Римуса Люпина за руку и усадив его на кровать рядом с Сириусом. Мягкая улыбка появилась на лице Сириуса, после целого дня хмурых взглядов она казалось «чужой», но он ничего не мог с собой поделать; вид его парня всегда заставлял его улыбаться. — Теперь попробуй остаться в таком настроении, — сказал Джеймс с самодовольным выражением лица, затем он снова исчез. Лунатик поерзал на кровати, чтобы полностью взглянуть на Сириуса. — Плохой день? — спросил он, и сердце Сириуса загорелось. Даже когда Римус сидел там с темными синяками под глазами и все еще выздоравливал, он спрашивал о Сириусе.       — Теперь гораздо лучше. — ответил Сириус, и это была правда. — Иди сюда, — сказал он, ложась на кровать и осторожно прижимая своего парня к груди. Римус охотно согласился, счастливо вздыхая, когда его голова покоилась на груди Бродяги, а их ноги переплелись. — Я люблю тебя, — прошептал Сириус, поцеловав копну кудрей Римуса. — Я тоже тебя люблю, — ответил Лунатик, обнимая Сириуса за талию. — Хэй, Пэдс? — позвал он. — М-м? — промычал Сириус. — Что, черт возьми, случилось с твоими волосами?