Кисти лучше лезвий

      После гибели матери Алтан начинает носить кофты постоянно. Вадим замечает не сразу. Сначала это кажется ему нормальным, но когда старшая дочь Дагбаевых во время жуткой жары в Гонконге сдаётся и надевает футболку вместо излюбленного кимоно, а младший даже не удосуживается сменить черную водолазку на белую рубашку, Дракон и вправду задумывается. Алтан не позволяет менять ему гардероб на что-то более открытое. Со временем Вадим замечает, что шкаф у парня забит исключительно кофтами, свитерами, водолазками, рубашками и тому подобной чертовщиной, которая имеет только длинные рукава. А ещё Алтан начинает любить рисовать. Дагбаев устраивает себе в комнате целую студию, чем злит деда. Мол, негоже парню такой ерундой маяться. А Алтан не слушает, целыми днями пропадая в четырёх стенах и что-то делая, но никогда и никому не показывая. Да и в комнате холстов не наблюдается. Дракону остаётся только гадать, куда парень девает то, чем занимается сутки напролёт. Однажды ему всё-таки приказывают надеть рубашку с коротким рукавом для семейного фото. Алтан появляется в зал, словно кобра, с пышными косами и в чёрной, слегка чешуйчатой кофте, нахально смотря на идеальную Юму и на очевидно разъяренного деда. Его мало волнует их мнение.       С взрослением Алтана ничего не меняется. Он всё так же носит длиннорукавную одежду и всё так же рисует что-то за закрытыми дверьми. Он всё так же не подпускает к себе Вадима и парит что-то за субординацию. Один раз Дракон хватает его чуть выше запястья, о чем сразу же жалеет — Алтан меняется в лице, извивается, шипит и запросто выворачивает Вадиму руку. Тогда Вадим решает, что это всегда был селфхарм. С его стороны, это очень даже логично. Сами посудите: парень стал жертвой терракта, потерял мать, получил психологическую травму, так ещё и семья его никак не поддержала. Вполне вероятно, что такой ментально нестабильный подросток начнёт выливать свою боль в шрамы на руки. А повзрослев, просто не сможет остановиться — селфхарм как наркотики. Начать легко, а слезть трудно. Потому и вечно в своих кофтах ходит, а чуть тронь — голову откусит и не подавится. Вадим думает, что он прав. Он прикидывает, как бы уже наконец пробить ледяную кору Дагбаева и сводить парня к психологу.       Он входит в оранжерею без предупреждения и замечает, как резко дергается Алтан и как быстро тянет вниз рукав водолазки, злобно смотря в сторону вошедшего Вадима. Дракон замирает — неужто он только что поймал Дагбаева на саморазрушении? — Какого хуя ты входишь без стука? — рычит Алтан, позволяя себя нецензурную брань. — Ты забыл, что ли, что ты не дома? Вадик смотрит на него как-то даже растерянно. Впервые не знает, что делать. Потому и поддаётся навязчивому желанию увидеть всё своими глазами. В пару шагов преодолевая расстояние между ними, Вадим хватает Алтана за руку, задирая рукав вверх. Дагбаев громко возмущается, пытается отпихнуть, но драконова ладонь давит ему на плечо и вжимает в кресло. Да и поздно уже. Вадим застывает, ещё более растерянно пялясь на запястья Алтана. То, что он видит — не то, что он ожидал. На руке у Дагбаева пестреют ромашки, розы, васильки и гладиолусы. Он хватается за вторую, а на ней: магнолии и маки, одуванчики и хризантемы. — Ты рисуешь на руках, — выдаёт очевидное Вадим, поднимая взгляд. Алтан раздражённо дёргает рукава обратно, цокает языком. — Ты всё это время рисовал на руках. — Какая тебе к чёрту разница? — парень закрывает краски, старательно делая вид, что ничего не произошло. Хрена-с-два он ему признается, что в душе у него сейчас шторм из чувств. — Что хотел? А Вадим уже напрочь забыл, чего он там хотел. Быстро откланявшись, он покидает оранжерею, срывая находу один цветок. Вадим думал, что он знает причину Алтана для ношения этих вечно длиннорукавных кофт, свитеров и рубашек. Но он ошибся и, признаться, даже рад этому.