Блокадная пора

Солнечный луч пробивался сквозь тучи, И Саша предёт по пустой мостовой. А город покрыт серой дымкой тягучей, Как раздаётся сирены вновь вой! Люди бегут, люди упямы... Гремящие взрывы, немцы бомбят. Снова спускают всю "свору"... так рьяно... Чтобы скорее убить Ленинград! А начиналось все вроде красиво: Июнь, Москва, 4 утра... А те слова "Поверь, я буду скоро, вот увидишь" Звучали правдиво и Саша тогда... Он снова ведь вспомнил то светлое время: Приёмы, балы, Империи цвет. И тот самый танец, знакомая фраза "А как же танцует империи свет?" Затем "так люблю" и вновь "ненавижу", "Я на защиту, я буду рядом всегда" В семнадцатом уж, лишь пустые слова Тогда ведь пришла революций пора... И Миша за них... ха... А ещё слепота... ... Но неужели снова повтор тех времён, И неужели ужас вернулся, чтоб мстить... Пока все готовятся дать вновь отпор, То Саша всё вытерпет, он хочет жить! Он верит, он верит во всё это "скоро", Но временем начат остчёт уж смертей! Когда Ленинград надевает оковы, В ушах опять стоит тот звон цепей. 8 сентября... трагичный день... Блокада, окружение и сдача... Вот, что Берлин готовил нам! Но Саша, открестив его отборным матом Свой город до конца не отдавал ! Хотя вы знаете, как он страдал... А что Москва? Далекий от Блокады, Но всё же сердцем был он с Сашей, там! Но вот фашисты и его прижали, гады... "Московской битве быть!" Решил он сам. Но если б Ленинград не окружили, И если бы наш Саша всё же пал! То группа "Север" к центру б устремилась, Порвав защиту Миши пополам! Московский это точно понимал... Но Ленинград держался, как гранит, Каким он был окован при рожденье . И сердце снова больше не болит, Ведь впереди лишь адово терпенье. Те девятьсот неполных дней в глазах роятся, Те ужасы и крики, взрывы, кровь И тошнотворный запах смерти над кроватью, Который будто навевает нам морок. А самый страшный год, зима сорок второго, Те жалкие 125 грамулек на руке. Дрожаще, и укутавшись во что-то Боится Ленинград, боится Саша... Ведь Саша хочет жить... И город будет жить... ... В дрожащей дымке, лучик пробивался, А Ленинград вёл смертный бой, чтобы дожить.