Изменившая судьбу

Я устала. Боги, как же странно самой себе в это признаваться. Но я уже не могу терпеть. Тартар, Кронос, Гея — все они уже давно сидели в моей голове, не желая оттуда вылезать. Я не могу нормально спать, хотя у меня на это даже особо времени и нет, не могу нормально есть. Господи, я даже в зеркало уже не смотрюсь, боясь увидеть там то, что уже мне придумало моё сознание. И это отнюдь не образ девушки с красиво уложенными волосами до пояса, легким загаром на коже, сверкающими разноцветными глазами и немного, как любил говорить Эдриан, хулиганской улыбкой на губах. Подозреваю, что сейчас было всё в точности наоборот. Когда же я стала «тонуть»? Я сама не знаю…

***

Вернувшись в свой домик, я только и успела, что переодеться в черную футболку с рисунком бесконечности на ней и черные джинсы. — Кэтрин, у нас же есть специальные лагерные майки, — назидательно произнес мой сосед. Кажется, его зовут Марк. — С чем я вас и поздравляю. Мне не идёт оранжевый, — я показала парню язык, на что он только вздохнул. — Эй, Марк! Помоги мне найти расчёску! — о, кажется я угадала с именем. — Сейчас, Эльза, — он развернулся и пошёл вглубь домика, а я тем временем вышла на улицу. Сегодня очень ярко светило солнышко, радуя нас своими лучами, а прохладный ветерок не давал нам упасть от зноя. Я улыбнулась хорошей погоде и вполне себе нормальному настроению, пока не услышала чей-то громкий крик: — Джейсон, а ну-ка иди сюда! Наверное, Пайпер. Стараясь, чтобы ни один, ни вторая меня не заметили, я тихо прошмыгнула в обеденную зону и села за стол Эриды. Заказав себе кусок пиццы с грибами, я быстро справилась с завтраком и, выпив стакан вишнёвой колы, ушла из столовой, не забыв кинуть ещё один кусок пиццы своей покровительнице, в домике которой я живу. Главное, чтобы сегодня не пришлось с кем-то ругаться. А для этого нужно меньше пересекаться с семеркой. Ой, ну то есть с шестеркой. — Эй, Джонсон, — вспомнишь солнышко, вот и лучик прилетел. — Чего тебе, Грейс? — я лениво развернулась к блондину. Тот ничуть не отреагировал на то, что я назвала бога по фамилии и ответил: — Хотел тебе предложить спарринг. Говорят, ты умеешь меч в руках держать. Я застыла. Он предлагал спарринг… мне? Это какая-то ловушка? — В чём подвох? — я скептически подняла бровь вверх. — Просто хочу потренироваться. Подвоха нет, — он, будто бы сдаваясь, поднял обе руки вверх. — Ладно… тогда через час на арене. — Хорошо, — он как-то странно ухмыльнулся и ушёл. Я не нашла ничего лучше, кроме как пойти на пляж. Что же задумал Грейс? Я уверена на все 200 процентов, что у него есть какой-то план, но вот только какой? А что если… И вот тут я остановилась как вкопанная посреди песчаного берега. До меня только сейчас дошло, что я искала изъяны и подлости… У лучшего, Тартар судеб за ногу, друга! У того, кто меня спас при встрече с Кимополеей и Полиботом, у того, с кем мы вместе делили звание лидера в нашей семёрке. Того, кого я могла без задней мысли назвать братом… Водная гладь была спокойна, и постепенно я переняла это состояние, приводя свои мысли в порядок. А затем вдруг вспомнила о дневнике сестры, который мне недавно отдали. Быстренько сбегав обратно за ним, и вернувшись на прежнее место, я открыла его. Все страницы были продавлены на местах текста, повествуя о силе, с которой сестра выводила буквы, где-то были небольшие зарисовки или картинки подходящие по теме стихотворений малоизвестных писателей и писательниц, чаще всего о чувствах и внутреннем мире. Но одно стихотворение привлекло моё внимание. Оно было украшено сердечками, хотя моя сестра никогда не фанатела от них и тем безграничной любви, но внизу они были перечёркнуты черной ручкой, и сразу было понятно, что это произошло не случайно. Заинтересовавшись содержанием текста, мои глаза забегали по размашистым строчкам: Опять лежишь в ночи, глаза открыв, И старый спор сама с собой ведешь. Ты говоришь: — Не так уж он красив! — А сердце отвечает: — Ну и что ж! Все не идет к тебе проклятый сон, Все думаешь, где истина, где ложь… Ты говоришь: — Не так уж он умен! — А сердце отвечает: — Ну и что ж! Тогда в тебе рождается испуг, Все падает, все рушится вокруг. И говоришь ты сердцу: — Пропадешь! — А сердце отвечает: — Ну и что ж! Я почувствовала, как глаза начинает припекать от слёз. Перечёркнутые сердца, черная паста… И мысль стихотворения, так жирно подчёркивающая суровую правду моей жизни: любовь может причинить боль. Не так уж он умён… Не так уж он красив… Такие мысли посещали мою голову, когда я сидела в одиночестве в тёмной комнате замка Тартара, апатично глядя в окно и пытаясь прогнать мысли о сероглазом блондине, навсегда проникнувшего в моё сердце. Мы расстаёмся. Всего два слова, перечеркнувшие все мои планы и надежды на светлое будущее с ним. Через час я уже стояла на арене, высматривая Грейса среди других детей. Вдруг меня кто-то сзади постучал по плечу. Обернувшись, я увидела перед собой Джея. — А вот и ты, — заключила я, доставая клинок из ножен. Соперник тоже времени зря не терял и в один миг в его руке оказался золотой меч. Прокрутив оружие в своей руке, Джейсон кинулся на меня, а я готовилась обороняться. Его движения были точными, правильными и отточенными, но он словно долго не держал меч в руке: то он норовил выскользнуть из его ладони, то он не до конца сделает разворот. В общем, несмотря на все его усилия, я стала оттеснять его. Сын Юпитера был в ярости, и это была потрясающая картина. Он начал понимать, что всегда найдётся тот, кто сильнее его. И ему это не нравилось. — Кэтрин, берегись! — крикнул кто-то сзади и едва я повернула голову, как в меня полетел заряд молнии и меня отнесло на несколько метров. Кое-как встав, я разглядела впереди Грейса. Он весь искрился и вообще находился достаточно высоко от земли. Его меч лежал внизу, но его нисколько не волновало. Всё ег внимание было приковано ко мне. Вокруг стали сгущаться грозовые тучи, а сам Джей закручивал в своих руках новую молнию, намного превосходящую предыдущую. Такой разряд обычно убивал монстров, а сможет ли он… убить меня? Не знаю, как молния, но соперник это точно хотел сделать. — Джейсон, остановись! — прокричала я ему, но тот словно меня не услышал. Использовать против него магию нельзя. Мы же за секретность. Щиты достаточно далеко от меня и просто не успею добежать до них, даже если очень сильно постараюсь. — Грейс, прекрати сейчас же! Ты же убьёшь её! — в голосе Пайпер слышалась мольба вперемешку со страхом. Это и понятно. — Грейс! — услышала я голоса всей шестёрки и Калипсо, а затем меня насквозь прошибло током, тело перестало меня слушаться, и я упала, на краю сознания слыша чей-то голос, кажущийся таким родным: — Держись, Кэтрин. Не смей уходить, поняла? А дальше я уже ничего не видела и не слышала. Наступила полнейшая пустота.

***

— Здравствуй, Пандора, — тихий и бархатистый голос заставил меня открыть глаза. Я находилась на Монтауке около старого домика, где мы с мамой часто останавливались. Я обернулась к говорящему и встретилась с глазами цвета моря. — Посейдон, — я встала, отряхнувшись от песка. Он чуть поморщился от того, как я его назвала, — давно не виделись. — Давно, — словно эхо, протянул бог морей, разглядывая меня. Мы так и простояли несколько минут, не зная, что сказать друг другу. Забавно, временами, находясь в лагере ещё до прибытия шестёрки, я думала об этой встрече. Какие фразы придумывала… Чуть ли не тренировалась гордо стоять и ждать извинений за всё, что было. Но сейчас, глядя на родного мне бога, я поняла то, что ещё очень давно сказали мне мои друзья: ни он, ни Эдриан, не были виновны в произошедшем. Но вслед за этим вспоминался тот момент, когда Посейдон возносит надо мной свой трезубец, а его глаза полны презрения и холода. Тогда в них не было ни грамма любви. Но это было под действием Тартара. Дочерью которого я стала. Стала дочерью того, кто разлучил меня с Посейдоном. — Прости меня, — выдавила я из себя, разглядывая золотой песок под ногами. Вместо ответа он сделал то, от чего я была в шоке. Он подошёл поближе, крепко обнял меня, и стал поглаживать по волосам. Я скрестила руки у него на спине и уткнулась ему в шею носом, вдыхая аромат морского бриза. Как и после войны с Кроносом. — Это ты меня прости, доченька. Доченька… Меня словно прорвало и первая непослушная слезинка скатилась по моей щеке. Затем ещё одна… И ещё… Позже я уже откровенно рыдала на плече у отца, а тот лишь мягко поглаживал меня по голове, не останавливая. Мне хотелось остаться в этих объятиях навечно. Никогда больше не отходить от папы ни на шаг. Здесь я чувствовала себя в безопасности. Даже в лагере у меня такого не было. Там я всегда была бдительна, а с приходом шестёрки тем более. Кажется поняв, что я немного успокоилась, бог отстранился и вытер мокрые дорожки на щеках большим пальцем. — Пап, а… как мы тут оказались? Мне кажется, я до этого в лагере была. — Ты и сейчас в лагере, — в ответ на мой удивлённый взгляд он даже немного посмеялся и пояснил, — это всё тебе снится. — Я легла спать посреди дня? — Ты потеряла сознание от слишком большого разряда, — глаза бога потемнели. — Ты… всё знаешь? — Конечно. От твоего прибытия в Большой дом и по сей день. И вот что я тебе посоветую: чтобы решить проблему с семёркой, обратись к прошлому. Прошедшее помогает в грядущем. — Божественные подсказки, которые нифига не понятны. Классика, — буркнула я под и мы вместе с отцом рассмеялись. — Уж извини. Мне не дозволено рассказывать больше положенного. Даже это — уже слишком много информации. — Даже боясь представить, как звучит слишком мало информации, — я усмехнулась, чувствуя невероятную лёгкость на душе. — Тебе уже пора, — он посмотрел на горизонт, где вставало солнце. — Уже? — Да, — он снова крепко-крепко обнял меня, словно напоследок. Напоследок. — Пап, — я подняла голову и увидела, что глаза бога блестят от слез, — что случилось? — Ничего, Пандора. Ничего, — сказал он, убеждая скорее себя, чем меня. Я уже начала закрывать глаза, чтобы возвращаться в свою реальность, как услышала голос отца: — Я люблю тебя, девочка моя. — И я тебя, — я улыбнулась богу морей и закрыла глаза, возвращаясь в реальный мир.

***

Первое, что я почувствовала, была сильная боль в голове. Туда словно бы гвозди забивали. Приоткрыв глаза я поняла, что лежу в лазарете. — О, доброе утро! Как ты себя чувствуешь? — рядом тут же материализовался Уилл с широкой улыбкой на лице. — Было и лучше, — я попыталась привстать, но сын Аполлона тут же уложил меня обратно. — Тебе пока не надо вставать. — Что произошло? — Джейсон Грейс не рассчитал удар. Мы уже думали тебя в реанимационную палату перемешать. Кстати, теперь всех членов Великой семёрки отправили на допрос на Олимп. — Оу, ясно, — протянула я. Ну что ж, возможно, они ближайшие дня три не будут нас тревожить. Это отлично. — А долго я спала? — Да не особо. Дня два всего, — он пожал плечами, — может, ещё поспишь? Я потом к тебе твоих друзей приглашу, пообщаетесь. Они сами чуть всю семёрку не укокошили прям на арене, — он улыбнулся и захихикал. — Ооо, это они могут, — я усмехнулась и мы оба немного посмеялись. — Ладно, давай спи. Добрых снов! — Спасибо, — пробормотала я в подушку, вновь погружаясь в дрёму, но теперь без сновидений.

***

— Давай, Джексон! Поторапливайся! — крикнул мне Хронос, снова замахиваясь мечом. — Да, да… — я еле успела поставить блок и теперь пыталась удержать напор, с которым бог времени надавливал на наши скрещённые мечи. Я уже ненавидела Хроноса за его уроки фехтования. Нет, на самом деле он был хорошим учителем и прекрасно знал своё дело: в первый раз он уложил меня на лопатки спустя полторы минуты от начала боя. Но эти тренировки проходили ночью, каждый день без перерыва уже как неделю. У меня оставалось всего два часа на сон, но этого было очень мало и, скорее всего, и не просыпалась бы по утрам, поэтому в это время я рисовала в своём любимом дневнике это время, а потом делала вид, что проснулась и шла на тренировку к Хирону, пропуская завтрак. Я чувствовала огромную ответственность на своих плечах и старалась быть ещё лучше и мощнее. Свои способности воды и огня я тоже развивала. Это обычно происходило перед началом фехтования. Но я всё время проигрывала Хроносу. Всё время. Он всегда там что-то мне говорит о том, что я становлюсь лучше, но если это так, то почему я не могу его победить? Почему я всегда оказываюсь на земле? — Джексон! Я отвлеклась от боя и Хронос воспользовался этим. Поэтому я вновь сидела на земле, Анаклузмос был где-то за богом времени, а к моему горлу прижималось холодное лезвие. — Не отвлекайся! Ты в бою, а не в театре! Одно неверное движение — ты труп! — я его, походу, сильно разозлила. Мне без разницы. Я уже устала. — Да какая разница, буду я внимательна или нет?! Мы с тобой уже семь ночей боремся и я ни разу, НИ РАЗУ не выиграла! Не могу я! Так зачем тебе долбить безнадёжную?! — Ты не безнадёжна, у тебя есть успехи и… — Да какие к Тартару успехи? Я теперь падаю более изящно, чем раньше? Или теперь выгляжу менее нелепо? — Пандора, успокойся живо! Я замолкла, поражённо глядя на бога времени. Его глаза светились золотым от ярости и он невольно напомнил мне… Кроноса. — Пандора, — его голос стал немного мягче, — да, ты пока не можешь меня победить. Но есть две причины на то: ты ещё учишься и я, между прочим, первородный бог. Да, я знаю, что твоими врагами будут такие же, как и я, и ты из кожи вон лезешь, чтобы стать сильнее. Но, Пандора, — он ненадолго затих, подбирая слова, — ты действительно стала сильнее, хоть и сама этого не замечаешь, но если ты сейчас всё бросишь, то все наши труды пойдут на с марку и пророчество исполнится. Неужели ты правда этого хочешь? Я отрицательно покачала головой и встала. Нет, я буду бороться. И поражениями меня не напугаешь.

***

С того момента прошла неделя. Или две? Не знаю. Я уже давно сбилась со счёта времени. Мне уже очень плохо. Тренировки на мечах были для меня настоящей каторгой, я ни разу не легла спать, ем только в обед и то небольшой бутерброд. — Давайте лучше мы создадим защиту и пойдём на поиски флага. Похоже, мои друзья обсуждали Захват Флага. Меня они тактично не трогали, пояснив это тем, что я что-то неважно выгляжу. Вдруг я почувствовала сильное головокружение и слабость в ногах. Ухватившись за какую-то перекладину, я медленно сползла вниз. В глазах начали появляться тёмные пятна, а тело расслабляться. — Кэтрин! — крикнул, кажется, Гроувер. Кто-то подхватил меня на руки и меня куда-то понесли. А я стала проваливаться в такую долгожданную тишину и покой.