Вечность в розовых тонах.

В покоях Яэ Мико пахнет вишней и чаем. Лунный свет проникает в помещение через тонкую щель меж приоткрытых штор, но в комнате все равно не видно ничего дальше вытянутой руки. Если хорошо прислушаться, можно услышать, как звучит природа за тонкими стенами покоев. Как и подобает кицунэ, Мико любит проводить время на природе, поэтому это небольшое жилище, о котором известно лишь ей одной и паре жриц — и Сёгуну, теперь, — возведено на самом краю леса. Плечо неприятно ныло. Укусами Мико наградила не только его, но именно плечу досталось больнее всего. Даже спустя столько лет, — эта забавная мысль возникла у Эи еще в процессе, — эта лисица сохранила страсть к укусам. Сёгун, конечно, против не была, но это определённо стало для неё сюрпризом. Место возле Эи пустовало. Лишь смятые простыни и наполовину скинутая тонкая ткань, заменившая им одеяло этой знойную ночь. Дверь была плотно прикрыта, но Эи заметила другую деталь: обуви Яэ не было. Значит, она уже ушла. Ничего не сказав, оставив её тут. Могла ли она вообще так поступить? Лёгкие наполнились приятно согревающим дымом. Яэ Мико редко позволяла себе курить, связано это было в основном с тем, что после даже дорогого и качественного табака её непременно одолевало плохое самочувствие. Однако, сейчас она пренебрегла даже этим. Лёгкая хлопчатая рубашка — кто бы мог подумать, что подобными вещами гардероб верховной жрицы полнится? — совсем не согревала, и на вполне человеческом теле лисицы пестрили мурашки. Пахло сыростью — из-за недавнего дождя, — и свежестью — из-за осевшей росы. — Мико, — голос Эи, до непривычного робкий и осторожный, раздался где-то позади Яэ. Кицунэ обернулась через плечо, опустила руку с трубкой и мгновенно натянула улыбку. — Я не думала, что ты проснёшься так рано, ночью ты едва двигалась, — усмехается Мико, заставляя до этого шагающую к ней Райдэн остановиться и нахмуриться. Мико сложная. Даже ей, Эи, не понять, что у её фамильяра на уме. Почему она ушла из тёплой постели и её объятий в холодный и неприветливый лес? Почему меж аккуратных пальцев зажата изящная трубка? Почему она вновь отстраняется, прячется за своими насмешками? — Я не делала этого несколько сотен лет, Мико, — напомнила Райдэн, очевидно, приняв то шуточное замечание в штыки. Яэ в ответ сдержанно рассмеялась, прикрыв ладонью руку. Вскоре смех отчего-то сошёл на нет, и даже улыбка её медленно сползла с лица. Кицунэ подвинулась чуть в бок, освобождая место подле себя, и отвернулась к лесу. Эи, накинувшая лишь кимоно на голое тело, не спешила принимать предложение присесть. — Пойдём в дом, — попросила Эи, выждав несколько секунд. Мико легко качнула головой: — Дай мне несколько минут. — Что-то случилось? — сразу переспросила архонт. — Нет, — поспешила заверить её Мико. — Ты не куришь. — Люди меняются, прошло пять веков, — хмыкнула лисица, уводя взгляд в сторону. Жест был скрыт от глаз Эи, но она, прекрасно знающая интонации своего фамильяра, вздохнула. Вот в чём дело. Разумеется, Яэ бросила эту фразу не просто так. Она ничего не говорит просто так. Райдэн поджимает губы. Она долго думает над ответом, гадая, чего же ждёт от неё сама Мико. — Извини меня, — В голосе Эи легко различимо раскаяние, вина. Она понимает: скрывать эти чувства от Яэ Мико не только бесполезно, но и вредно. Кицунэ долго молчала. Эи нахмурилась, потом её щёки покрылись румянцем, а после на её выражении воцарилось непробиваемое равнодушие. И в момент, когда она собралась развернуться, Мико вдруг встала. Трубка пропала из рук, сама лисица шагнула к Эи и молча заключила ту в свои объятия. Единственное, что было в силах архонта — приобнять ту в ответ и спрятать лицо, уткнув его в чужое плечо. Так они простояли до рассвета, не вымолвив более ни слова.