не/побежденный

и глупо это все, глупо, Сан Воо знает же, знал всегда — он глупый, семья его глупая, соседи, что перешептывались за спиной, пока он паковал вещи, а Ки Хун — главный глупец во всем этом помещении, но их тут не так уж и много, он, Сэ Бёк (так эту девчонку зовут? он не может вспомнить) и Ки Хун, а потому конкуренция небольшая. Сэ Бёк-то не дура, единственная из всех них, глаза у нее мрачные, а движения отлиты сталью и закалены проблемами. не из тех, кто ломается, но и не из тех, кто ломает. Сан Воо боится таких людей, боится ее, и нож потому держит ближе всякий раз, когда она смотрит на него. и не смотрит тоже. просто на всякий случай. Ки Хун — идиот, а она нет; она — опасность, даже если мышц в ней толком нет, а на лице она не бьет себе татуировку. Ки Хун — счастливчик, что дошел до конца. они с Сэ Бёк — разумная закономерность. идиотская игра, думает Сан Воо, а рукоять кожу холодит; ножичек, самый обыкновенный, которым он мог бы есть в кафешке по пути из университета. та, что последняя. одно неловкое движение — и не было бы никого из них, не было бы шестой игры, а все те ублюдки, ради которых это задумывалось, печально повесили бы свои прелестные головки и пошли бы резать зарплаты подчиненным. это фанатики могут верить, что Игра — наказание свыше, от Бога или от неравнодушных (но очень жестоких) энтузиастов, а Сан Воо понимает: кому-то захотелось поразвлечься, а он и остальная шайка глупцов согласились им в этом поспособствовать. идиоты, что с них. идиоты от начала и до конца. нет смысла пытаться верить. нет смысла уповать на чужое радушие. нет смысла- щелк. а он и не заметил, что успел задремать. организм-то не железный, на стрессе много не продержишься, особенно после сытного ужина. девчонка не ела тогда — даже странно, хотя Сан Воо в первые дни самого тошнило и выворачивало, только школьные знания биологии заставляли есть. здесь нужны силы, и не нужны слабаки. (жаль, что он всегда был из последних.) может, их кормили человечиной? учитывая количество трупов — на целый пир хватит: стейки, котлеты, фарш накрутить, мясной рулет испечь. все равно никто ничего не почувствует — дали еду, а не удар ножом под ребро, и на том спасибо. это хронический стресс, он так действует. люди могут и собственное имя забыть перед возможностью хорошенько выспаться. а если бы Сан Воо сказали, что Сэ Бек пробовала человечину, он бы не удивился — то ли потому, что выглядит она так, то ли потому что удивляться разучился уже очень давно. нехорошее это чувство. любые эмоции не из очень. голос Ки Хуна отрезвляет, всегда такой резкий, рваный, истеричный, будто бы он на футбольном матче, а не на игре на выживание. хотя разницы нет. вероятность того, что они выиграют, равны целому нулю в обоих случаях, а вероятности Сан Воо знал на отлично — еще в школе, кажется. на математике. его тогда хвалили и ставили в пример классу, а он стоял, думая, как после уроков его за это поколотят и как объяснить матери парочку новых фингалов. никогда не придумывал, на самом деле, и она смотрела так горько и печально, что хотелось от себя удавиться. в нос бьет резкий запах крови — привычный за последние несколько дней. даже в кошмарах не снится. Ки Хун, жалкий придурок и лучший друг, кричит что-то про помощь, медиков, бинты — дурак, какой же он дурак, никто им не поможет, никому они не нужны, это мир, он так работает, Сан Воо хорошо усвоил этот урок. и поэтому он на негнущихся ногах подходит к Сэ Бёк (презрение презрение презрение в ее мертвых глазах) и заносит нож.