Максимальная сложность: Миссия "Влюбиться".

Модо уже не смог бы остановиться, если бы даже захотел. Первый же поцелуй заставляет буквально сатанеть. — Ты должна знать... — зажмурившись шипит он, чувствуя её тёплые руки под рубашкой. — Я не просто так одинок. У меня... — Я знаю. — шепчет девушка в его губы. — Знаешь? — сипло уточняет серый. — Пожалуйста. Не говори, делай. — со стоном просит Настасья. И это похоже на срыв, когда её пальчики дёргают за верёвку, что держит штаны. Высокая трава, как мягкая перина принимает их в свои объятия. И стягивая тонкое платье, Модо дрожащими губами приникает к пышной груди. Языком пробегает по розовым напряжённым соскам. И тонкие трусики не преграда для сильных пальцев, что привыкли бить. Сила, заставляет вздуваться вены на руке. Она стягивает с него рубашку, прижимаясь губами к шее под подбородком. — Я не умею быть нежным. — шепчет Модо, срываясь на рычание. И между широко разведённых стройных ног, он теряется. Боясь причинить боль. — Это не нужно, сейчас не нужно. — отвечает Настасья прикусывая губу. Она обхватывает рукой его член. И синие глаза расширяются. Вот оно. Сейчас. Страх вырвется из неё со слезами и отчаянием. И всё. Это будет всё! Но девушка лишь улыбается и сама направляет его в себя. Как погружение изо льда, в жидкое пламя. Шерсть на спине встаёт дыбом. Первое движение. Модо трясёт. Слишком много сил он прилагает, сдерживая свой напор. Внутри ревёт звериная сущность. Скребётся, желая вырваться. — Выпусти. — шепчет девушка. — Что? — он замирает. — Выпусти себя. Хватит сидеть взаперти. Пришло время стать целым. — она совсем не боится, понимает серый. Модо отпускает контроль. И телу сразу во сто крат легче. Настасья выгибается навстречу каждому его толчку. Подаётся бёдрами. И, глубокий космос, как же это правильно! Резкие движения, рычание. Шерсть совсем мокрая когда он выскальзывает из её тела, чтобы тут же перевернув, наполнить её собой снова. Золотые волосы сжаты в кулаке и её беззащитная спина перед глазами. Модо врубается в хрупкое тело. Реальность исчезает смазанной вспышкой, когда он притискивает её к земле. Вбиваясь, кончая.

****

Чарли алеет щеками, когда Винс прижимает её к дереву. Они путаются в верёвках его штанов и в её платье. — Нет, в этот раз я буду сверху. — шепчет девушка. Винни какой-то частью сознания понимает, она помнит. Но сейчас не до этого и белый ложиться в траву, утягивая её за собой. Когда Чарли садиться на его член, он и вовсе забывает обо всём, кроме этой девушки. — Мне тебя пообещали. — шепчет белый. — Я знала, что найду тебя. — отвечает она ему в тон. — Значит, ты моя? — он обхватывает упругую грудь. — Твоя, а ты мой. — Чарли вплетает пальцы в шерсть на его груди. — И ты хочешь... вот так... навсегда? — он сам не понимает, что несёт. — Навсегда и ещё дольше. — зелёные глаза сияют колдовским светом. И Винс знает, сейчас, нужно сказать что-то очень важное. — Раздели со мной путь, средь сияющих звёзд?! — полувопросительно. Фраза обручения, с его далёкой родины. Ритуал, старый как сама красная планета. — Разделю. — отвечает Чарли, не зная, что фактически согласилась стать ему не просто спутницей, но женой. Нечестно! Скажет кто-то. И будет прав. Но именно в этот момент Винс не мог быть честным. Не сейчас, когда осознал, что проиграл судьбе окончательно. И эта девушка, выгибающаяся в оргазме, его жизнь. С этой секунды и навсегда.

****

Она проснулась от того, что ей ужасно жарко. Всё тело кололо. На секунду, Чарли испугалась. Вдруг памяти снова нет. И вчерашняя ночь, послушно замелькала перед глазами. Девушка распахнула глаза. И тут же улыбнулась. Винни был рядом. Руками, ногами и даже хвостом оплетая её тело. — Бежать не советую. — хрипло сообщил Винс, не открывая глаз. — А то что? — девушка подвинулась ближе к его лицу. Белые веки затрепетали, алые глаза вспыхнули. — Поймаю. — буднично ответил он. — Будем считать, что я испугалась. — Чарли не смогла отказать себе в удовольствие прижаться губами к белому подбородку. — Знаешь что, детка? — с хитрой улыбкой спросил Винни. — Что? — девушка зарылась носом в шерсть на его шее. Вдыхая запах шерсти и сена. — После такой ночи, проснувшись в одной... хм, ну пусть будет постели, ты как честная девушка обязана взять на себя ответственность. И выйти за меня замуж. — на полном серьёзе заявил белый наглец. — Чего? — Чарли отодвинулась, возмущённо прищурившись. — Да это ты на мне жениться должен, прохвост! — Замётано! Я согласен. — с улыбкой сказал Винни. — Да ты... — Чарли попыталась вскочить. — Нахал! Хам! Хвастун! — И чертовски сексуален. — перебил Винс. Он навалился на неё, так что девушка от неожиданности пискнула. — Маньяк! — отвечая на поцелуй, заявила девушка. — Нет, только Псих. И ты, моя дорогая, согласилась выйти за этого Психа, только что. — он обрушился на её рот.

****

Модо проснулся резко, как толкнул кто. И первым, что он увидел, стал потолок из светлого дерева. — Проснулся? — раздался голос со стороны. Серый повернул голову. Настасья закутанная в плед зашла в комнату. — Я... мне... — и что он мог сказать? Прости, что заездил? Извини, что укатал? — Ты себе льстишь. — девушка улыбнулась забираясь в постель и скидывая плед. — Я сама этого хотела. — Настенька... — прошептал Модо. Девушка наклонилась, приникая к его губам. — И да, этим утром я хочу тебя не меньше. — страсть в синих глазах, подтверждение словам.

****

Оба брата жили своими чувствами. Дросс знал, что именно так и будет, ещё в тот день когда и Модо и Винс завалились в их обиталище с абсолютно довольными рожами. Они вместе с ним готовились к походу на Чёртову заверть. Разрабатывали план, снова и снова проверяли снаряжение. Но рыжий видел, всё изменилось. Винни, как мальчишку, тянуло на улицу. И Дроссель не раз замечал их с Чарли гуляющими по округе. Модо же, просто перестал ночевать на сеновале Евсеевны. В отличие от младшего брата, который вёл себя как подросток только что начавший встречаться со своей первой девушкой, серый сразу окунулся в семейную жизнь. Залог победы, в собранности и чётком плане. Именно сейчас, рыжий не был уверен, что их связке по плечу этот бой. Но он никогда не сказал бы такого братьям. Они трое были всегда вместе. А после братания, стали и вовсе самыми близкими. И Дроссель всей душой желал Модо и Винни, счастья. У Винса всегда было много женщин. Но при этом, в душе брата ничего не ёкало. Красавчик, повеса, лихач. А что пряталось за всем этим? Одиночество. И даже окружённый друзьями, Винни был одинок. Ребёнок войны. Сломанный с изодранной психикой. Первоклассный гонщик, которому не для чего было побеждать. Не к чему стремиться. Модо, полная противоположность Винни. Сторонился женщин. При этом, был нацелен на семью и ватагу детишек. Дросс был недалеко, когда серый был с первой своей девчонкой. И он же, видел, боль на лице брата, когда девушка вылетела из комнаты Модо, назвав того уродом. Серая шерсть, добрый нрав. Сострадание ко всем вокруг. И звериная сущность, удерживаемая на цепи силой воли. На Земле, братья обрели счастье. Дроссель ощущал их эмоции. И Модо и Винс, были влюблены. Только... Как им победить и освободить студентов? А возвращение на Марс? Ведь рано или поздно, за ними прилетят. И что тогда? Захотят ли девушки покидать родную планету? Очень большой вопрос. Дни этой недели, перед операцией в Чёртовой заверти, неумолимо истекали. А с ними и время отведённое братьям.

****

Он был против того чтобы Чарли ехала с ними. Категорически. У него с девушкой из-за этого даже ссора случилась. Вышедшая из дома на ругань, Настасья, напомнила, что только Чарли знает студентов в лицо. Модо кивнул, подтверждая её слова и глядя на брата с пониманием. Винс прижал девушку к груди и зашептал на ухо. — Умоляю, остановись. — он впервые дрожал. — Я боюсь, что с тобой случится что-то очень плохое. — Винни губами прижался к виску девушки. — Милая, я не переживу, если потеряю тебя только обретя. — И поэтому просишь меня остаться тут, отсидеться, пока сам будешь рисковать жизнью? — Чарли вцепилась в его спину. — Это эгоистично, Винс. Лучше быть вместе, даже если нас ждёт верная смерть. Чем жить в неизвестности. — Бесстрашная моя дурочка. — шепчет он нежно. Понимая, что в этой девушке упрямства не меньше чем в нём самом. А как по-другому? Две половины одного целого, разве могут быть разными? Утро было неожиданно холодным. Казалось, сама природа замерла. И мир окутала тишина. Евсеевна и Настасья провожали их. Причём бабушка хмурилась. И успевшему понять, что старушка видит и знает многое, Винсу, этот её настрой не нравился. За его спиной на байк залезла Чарли. Холодные руки тут же проворно забрались ему под куртку. — Может всё же останешься? — сделал белый последнюю попытку. — Я с тобой. — чёртов смысл жизни, в одной фразе. — Помните о цели. — напомнила подошедшая Евсеевна. — Вам нужно вернуться! Вы должны вернуться! Дроссель кивнул и первым запустил двигатель. На опушке их ждал участковый. — Прямая дорога будет, как обещал. — мужчина кинул рыжему деревянную фигурку на пеньковой верёвке. — Если совсем туго будет, соберёшь всех вокруг себя. Выдерну. — Спасибо. — Дроссель спрятал подарок в карман куртки. — Надеюсь ещё встретимся. — Как без этого? В конце концов, этот бес в моём хозяйстве завёлся. — мужчина сверкнул зеленью в глазах и истаял. Как не было. — Не понял. — Винни нахмурился. — Давай потом. — рыжий улыбнулся. Вряд ли Винс отреагирует спокойно на того, кто на целый день запер его в лесу. Утоптанная тропинка вела их к цели прямо, без всяких поворотов. Но и она внезапно исчезла у невидимой границы, которая отделяла светлый лес, от чёрной, будто выжженной земли. Винни снова почувствовал то, что пропитало всё в этом месте. Безнадёга и отчаяние. Неосознанно он обхватил Чарли плотнее хвостом. Переход почувствовали все. Стало ощутимо холоднее и поверхность под колёсами устилал тонкий слой тумана. Он клубился, будто живой. Небо затянули чёрные тучи. — Едем прямо, не сворачивая. — скомандовал Дроссель. Ответом ему была тишина. Уже оборачиваясь, он знал, что братьев за спиной нет. Ну что же, значит ему нужно преодолеть личное испытание. Впереди показались скалы, туман под колёсами превратился в красный песок. В лицо дохнуло сухим ветром родного мира. На песке, возле домика, что прятался в тени скалы, играли дети. Мальчик и девочка. Рыженькие, похожие на самого Дросселя. В дверях показалась Карабин. — Вернулся? — воскликнула мышка и стоило ему слезть с мотоцикла, как она обхватила его шею руками, целуя в губы. — Папа! — с восторженным криком мышата тоже кинулись к нему. — Ты же не уйдёшь? Теперь насовсем дома? — с надеждой спросила Кэр. Его Кэр. Вкус губ и запах были её. Он промолчал. — Ясно, бросишь свою семью, снова. Тебя никогда нет в моей жизни. И в жизни детей тоже. Твои дети видят папу только в сводках с поля боя. Он снова смолчал, зная, что это правда. Которую это место вытянуло из его же подсознания. Его Карабин, настоящая Карабин. Не скажет таких слов. Никогда. Но наверняка думает об этом, засыпая в одиночестве. — Останься со мной! — просит мышка. Дроссель, закрывает глаза и качает головой. А открывает глаза уже на берегу реки из живого огня.

**** — Сынок, ты должен понять, тебе не место на Земле. — причитает мать. А Модо морщится. — Ты должен жить на Марсе, со своей семьёй. А не с этой... — Я её люблю, ты ничего не изменишь, мама. — отвечает он. — Она сдаст тебя в лабораторию. — мать срывается на истерику. Но на него это уже не действует. На Земле его жизнь. Настасья. Его Настенька. Словно по заказу, перед глазами его любимая. Тонкая ладошка придерживает большой живот. — Не уезжай от меня, любимый. Наш сын вот-вот появится на свет, а папа пропадает на Марсе. — в синих глазах слёзы. Стоп! Это не Настя! Его солнце никогда не стала бы клянчить внимание. Она скорее ему по шее бы надавала и сама со всем бы справилась. Что за безвольная кукла перед ним? А мама? Разве она могла бы быть вот такой? Да никогда! У них с Настей похожие характеры. Мама скорее отходила бы его хворостиной, за то что он жену одну оставил. Нет! Всё это обман! Модо сжал кулаки. Никто не обманет его. Картинка поплыла и он очутился перед огненной рекой, вдалеке показалась точка. К нему кто-то спешил.

****

Винни накрыла паника. После перехода, он сразу понял, что хвост сжимает пустоту. Чарли не было за спиной. Да и братьев тоже. Он мчался вперёд, сжимая зубы до хруста. Его девочка, где-то в этом аду, совершенно одна. Пространство поплыло и Винс понял, что смотрит в большое окно. Посреди белого помещения застыл металлический стол, а на нём его Чарли. Голая, с большим животом и чёрными венами, что покрывали всё тело. Нежная кожа не была розовой. Бледно серая, словно пергамент. Губы, искусанные до синевы. Винс без раздумий разбивает стекло и бросается к девушке. — Милая? — Винни гладит щёку любимой. И осознает, она мертва. Внезапно, мутно зелёные глаза смотрят прямо на него, а чёрные губы шепчут. Голос звенит в помещение. — Что ты сделал со мной? — кричит она. Круглый живот ходит ходуном. — За что? Я ведь любила тебя! — Сердце моё, я не понимаю... — шепчет белый. — Ты монстр с другой планеты! Ты хотел этого? — изломанная рука впивается ногтями в кожу живота. — Потомство от инопланетной нечисти? Для меня ты этого хотел? Живот взрывается и оттуда, с визгом лезет непонятная тварь. — Нет! Нет-нет-нет нет-нет-нет! — Винс отшатывается к стене закрывая руками лицо. Его трясёт. И хочется выцарапать себе глаза. Пол ударяет по коленям. — Любимый, что с тобой? — звенит колокольчиком голос над головой. Он распахивает глаза. Большая, светлая комната и его Чарли, живая и потрясающе красивая. В зелёных глазах удивление. Из-за спины девушки раздаётся тонкий плач. И она с улыбкой отворачивается от Винни. Сам белый встаёт и как под гипнозом идёт за Чарли. Она кормит грудью ребёнка. И прекраснее, он ничего не видел. Крохотный ротик обхватывает сосок. Покрытая белой шерсткой ладошка лежит на налитой груди. — Ты ведь останешься здесь, с нами? Больше не уедешь? — в её глазах, обращённых на него, надежда. Он присаживается возле неё на корточки, гладит щёку девушки. — Прости, я должен уйти. Но обещаю, у нас будет всё это. И дом и сын и счастье. Клянусь. — чтобы не хотели ему показать, они ошиблись. Светлая грусть поселилась в нём. И Винни не удивился, упав в туман вместе с байком. Так же как и подоспевшим братьям. — Где Чарли? — прохрипел белый. — Мы её не видели. — Дроссель прищурился. Винсу видимо показали что-то очень плохое, раз брат вернулся вот таким. Винни, на памяти Дросса, плакал последний раз в десять лет. Что он увидел, если рыдал до полопавшихся в глазах сосудов?

****

Вода лилась с неба сплошной стеной. Чарли мчалась по лесу как заяц, которого охотник вспугнул и после загонял. Преследователь был всё ближе. Девушка споткнулась о вырвавшийся из мокрой земли корень и кубарем скатилась на дно оврага. Из горла вырвался стон. Её тут же схватили за волосы, переворачивая. Чёрная фигура в капюшоне. Монстр рвёт футболку на груди. Сверкает лезвие ножа и в теле вспыхивает боль. — Хочу, чтобы ты помнила меня. — шипит маньяк над ней. И скидывает капюшон. В красных глазах Винни, безумие того, кто когда-то уродовал её кожу. — Это только твоя вина, что мужчины рядом с тобой сходят с ума. Только твоя вина! Слышишь, сука? Винни, спаси! Не дай этому случиться! Не снова! Кожу обдаёт жаром. Чарли осторожно открывает глаза. Дух захватывает. Над головой звёздное небо. — Любимая ты чего? — спрашивает знакомый голос. Девушка поворачивает голову. Винни. Замер на пороге дома. За стеклянной дверью видно гостиную в светлых тонах. И её инопланетянин домашний какой-то, в тонких штанах и босой. — Милая ты же не полетишь больше на Землю? — он совсем рядом, так близко. Такой настоящий. Даже запах, самый любимый. — Останься со мной, здесь, на Марсе, навсегда. Чарли хочется застонать. Но она лишь плачет беззвучно, глотая слёзы. Хватается за протянутую руку и заключает родное лицо в ладони. — Не сейчас. Но однажды, всё так и будет. Обещаю. — Нынешнее поколение, это просто ужас. — заявляет совсем молодой парнишка, который, стоило ей моргнуть, появился рядом с девушкой. Чарли хмуро осмотрела его с ног до головы. — Нравлюсь? Девушка фыркнула. Вот это самонадеянность. И вот такой вопрос ей задала моль бледная. Мальчишка засмеялся меняясь неуловимо. Светлые волосы и синие глаза остались. Но он стал выше и изящнее. В чертах лица появилась звериная хищность. — А так? — он сложил руки на груди, сверкая белозубой улыбкой. Чарли скривилась. Он серьёзно? У неё любимый мужчина незнамо где, а этот шут тут развлекается за её счёт?! — Да понял уже, понял! У тебя дикая страсть к тому, кого вообще на этой планете быть не должно. Ну да это не моё дело. — Где трое, что были со мной? — Чарли явно недостаёт терпения. — Скоро за тобой примчаться. Ты всегда такая наглая? — он склонил голову к плечу. — Нет. Только когда мне устраивают прогулки в мыльную оперу по мотивам триллера. Студенты где? — страха не было. Откуда-то пришло осознание, он ничего ей не сделает. — А? Эти то? Да изучают всё кругом. Профессор в экстазе. Говорит собрал материала на несколько докторских. — парень улыбнулся. — То есть вы их не украли? — Чарли совершенно ничего не понимала. — Зачем? Пригласил в гости, они согласились. Хотели до конца лета пожить в моём саду. А мне то что, мне не жалко. — увидев глаза девушки, парень нахмурился. — Я так понимаю истории про меня ходят одна другой краше? — увидев кивок, он вздохнул. — Барышня, я потенциально бессмертное существо. Занимаясь воровством людишек можно умишком повредится. Зиму и осень я вообще по миру мотаюсь. Тут, только два месяца весны и часть лета. Проверяю как и что, да ряды тварей местных немного прореживаю. — А как же те ужасы, что я видела? — Чарли прикусила губу. — Это место само тянет кошмары и желания наружу. Тварей тут всяких уйма. Вампиры, что чувствами питаются. Проклятые души. Те кто потерялся и замёрз зимой, тоже тут. Сама понимаешь, эти сущности совсем не добрые. — парень вздохнул. — Из-за студентов, да вашей компашки, мне теперь тут до осени всё выгребать. А у меня сроки по новой игре горят, между прочим. Чарли почувствовала как у неё дёрнулся глаз. Аномалия говорите? Хозяин места? Пацан разработчик игр, на которого зачем-то возложили повинность! — Вот это прям обидно даже. Я вообще-то бог. Юный конечно, по меркам вселенной, но всё же... — мальчишка явно расстроился. — Извини. Думаю тебе нужно просто уйти отсюда. Бросить всю эту тягомотину и жить в своё удовольствие. — девушка обхватила себя руками за плечи. — Я, гарант того, что заверть не разрастётся на весь лес, а после и весь материк. — только в этих словах, сказанных с усталостью, скользнул его реальный возраст.