Феромоны

Кадзуха любит чувствовать его запах. Это что-то с нотками мускуса, неуловимый аромат лотоса, шерсти. Не запах собаки, что становится со временем неприятным, нет, это запах шерстяной пряжи. От неё веет домом, уютом. Горо, с его чутким нюхом, говорит, что запах самого Кадзухи чем-то похож на мятный: он свежий с небольшой горчинкой. Свой запах Кадзуха не чувствует, но готов хоть всю жизнь вдыхать Горо. Этот аромат становится сильнее после физических нагрузок. После тренировок. После тяжёлых битв, когда к нему примешивается металлический запах крови. Но ярче всего во время секса. Хвост Горо мечется из стороны в сторону, нервно ударяется по бедрам, пока руки Кадзухи сжимают его ягодицы, а рот накрывает возбуждённый донельзя орган. Язык Кадзухи обводит выпирающую венку, он втягивает щеки, пускает член дальше в глотку, стараясь расслабиться, не давиться. Горо хрипло выдыхает, тихо стонет, запуская руки в шелковистые волосы, старается не подаваться резко бёдрами вперёд. Когда генерал армии освобождения кончает, его аромат заполняет всё сознание Кадзухи, туманит разум. Даже глотать не хочется, кажется, что после этого наваждение спадёт, пропадёт это мгновение, когда и он перенимает на себя его запах. — Все в порядке? — заметив замешательство любовника, Горо присаживается к нему, проводит большим пальцем по припухшим губам. — Угу. Кадзуха наконец-то глотает, мягко отирается носом об щеку Горо. Запах никуда не уходит, всё пространство шатра уже пропитано им. Желание быть ближе, прижиматься всем телом, безгранично соприкасаться обнажённой кожей, быть единым целым. Кадзуха медленно ложится на футон, притягивая Горо ближе к себе, укладывая его меж разведённых бёдер. Длинные пальцы самурая ласково почесывают ушки, Горо забавно морщится от удовольствия, когда так делаешь. Ладони Кадзухи идут ниже, обводят сильную спину, сжимают ягодицу. Он сжимает основание пушистого хвоста, выбивая из рта партнёра рваный стон, заставляя его двинуть бёдрами так, что их члены соприкасаются. — Хочу тебя… Нетерпеливо произнесённые на ухо слова заставляют Горо встрепенуться, он чувствует ноги Кадзухи, обвивающие его поясницу, чувствует, как его холодные пальцы на ногах дотрагиваются до хвоста. Горо видит распахнутые глаза любовника, зрачки, расширенные настолько, что от красно-коричневой радужки остался лишь тонкий ободок. Аромат, этот феромон, окружающий Кадзуху, как наркотик: к нему столь легко пристраститься. Так же легко, как влюбиться в серьёзного военно-командующего, за маской которого прятался молодой парень, младше его самого. Стоит головке члена проникнуть сквозь растянутое колечко мышц, Кадзуха приподнимает бедра, двигает ими навстречу нетерпеливым толчкам. Он царапает лопатки Горо, жалобно, просяще стонет в шею, пока их губы не сталкиваются в жадном до сближения поцелуе. Ближе, жарче, больше. Кадзуха до нелепости, до беспамятства тонет в ощущениях. Он втягивает воздух полной грудью, рвано выдыхает, когда острые клыки Горо впиваются в его шею, а его толчки становятся сильнее, он буквально втрахивает любовника в льняные простыни. Мускусный запах становится всё сильнее, а аромат лотоса такой, словно исходит от рисунка на высокой ширме. Кадзухе хватает нескольких движений чужой ладони на члене до оргазма, а спустя некоторое время, гортанно зарычав, кончает уже Горо, падая после всем весом на партнера. Кадзуха пытается отдышаться, поглаживая Горо по спине, наслаждаясь его тяжестью на себе, улыбаясь, как дурак, пока его не видят. — Твой мятный запах стал сильнее, — тихо бурчит Горо, подставляя голову под мужскую ладонь. — Мне нравится. Его язык широко ведёт по шее Кадзухи для того, чтобы подняться по подбородку, толкнуться меж тонких губ и, забыв обо всём бедствии за стенами шатра, целоваться, как в последний раз.