Танец ведьмы

На исходе лета, среди первых осенних дней Танцевала ведьма в ярком цветном дыму, Пела тайную песнь, к себе Князя звала теней Силой древних слов, не ведомых никому. А над нею пожаром в полнеба горел закат; Истекало кровью солнце, сдаваясь мгле, Древней тьме, что выходит из Огненных Адских врат, Расползаясь по воле ведьмы по всей земле. Танцевала ведьма в ярких бликах дрожащих свеч. И оскал черепов ей — был полный под сценой зал. Вились волосы алые пламенем вокруг плеч, И любой, кто видел танец её, замирал, Отвести взгляд не в силах, забыв обо всем вокруг, Красотой её зачарован, боясь дышать. Повинуясь движению магии, гибких рук, Отдавал сердце ведьме, делал последний шаг. Ведьма сердце брала, с ним и душу, и смех её, Растворяясь в черной осенней ночи, звенел. Если зла была ведьма, то душу к себе в котёл Забирал Князь теней, лишь череп во тьме белел. А взамен отдавал Темный князь ведьме адский жар, Отсвет лавы, текущей в жилах коры земной — Чтобы лютую зимнюю стужу пережила, И не стала ведьма сама по весне водой, Чтоб зимой не замёрзла, застыв навсегда в снегах, Превратившись в прозрачно чистый и мертвый лёд, Чтоб звенели браслеты жемчуга на руках, И горели ярче закатов кудри её. Если ж ведьма была весела, человек пригож, То давала ведьма сердца ему взамен Каплю крови своей, поцарапав ладонь о нож, Жажду странствий вливала ветром в узоры вен. Говорила: «Спасибо, путник, ступай назад. Ведьму встретил ты. Забудешь сейчас о ней». Аметистовым светом горели её глаза И вязали волю крепче стальных цепей. Сохранялась та встреча огнём колдовским в груди, Хоть из памяти и стиралась на долгий век. А душа людская у ведьмы в свече чадить Оставалась, покуда жил на земле человек. Дым желаний, несбывшихся мечт и лихих надежд Заклинание ведьмы силой своей крепил, И держал открытым тонкий, как нить паука, рубеж Между миром людей и темных подземных сил. Умирало лето, наземь кровью текла листва. Ведьма силы Ада тянула сквозь грань миров, И стоял стеной нерушимой огненный адский жар, Защищал он ведьму от стужи зимы, ветров. *** Ну, а каждый их тех, кто от ведьмы ушел живым, Ей оставив сердце яркой свечой гореть, Во снах видит с тех пор чужой разноцветный дым И мечтает все на огонь цветной посмотреть. Словно только огонь тот сумеет прогнать тоску, Что порою приходит утром, как летний дождь Накрывает, и будто прохладной рукой к виску Прикасается, странную вызывая дрожь. И так хочется мчаться куда-то, идти вперёд, Вдаль всё манит и тянет в странствия смутный зов. По весне так неистово ветер с собой зовет: Пахнет талым снегом, надеждой, мечтой из снов. Ведьмы кровь разжигает внутри колдовской огонь, Чертит сотни путей: землëю и по воде; Всë в чужие земли тянет будто бы за ладонь, Но покоя путникам там не найти нигде. Хоть зимой не мерзнут: греет жаром огонь земли. Летом солнце блестит и жемчугом искры рос. Но как сердца нету в груди, так и в зыбкой дали Нет ни дома, ни мира — лишь молнии дальних гроз. И горчит сентябрь — первый осени поцелуй — На губах каждый год и забирает сон. Ведьмы кровь всё тоскует по лету и по теплу, Раздирает грудь изнутри колдовской огонь. Так и ходят все странники, дом стремясь обрести, Красный цвет заставляет что-то в душе теплеть, Видят взгляд глаз знакомых — в фиалках по всей степи, Танец странно знакомый — в каждом живом костре. *** …если, путник, тебе осень душу пожаром жжëт, Если грусть навевает листьев ковер цветной, Значит ведьма танцует и темную песнь поëт, Твое сердце горит её колдовской свечой.