пальцы, губы, порох, спички

— Обсосы! — в Кенни полетела жестяная банка из-под фасоли. Он почти успешно увернулся, жестянка ударила нижней частью ему по затылку, когда он садился на землю, так, что от неожиданности он примостился на грязь прямо задницей. Он сплюнул. — Факер, засранец ты ебучий, сам будешь мне штаны стирать! Крэйг гнусаво заржал и показал ему средний палец, и Кенни даже удивился, что он сделал это только сейчас. Противный Такер готов был показывать его в любой подходящей и нет ситуации, так что сейчас, когда он не скупился на посылы словами, его жест привнес во все действие хотя бы немного привычности. Дерганный Твик поддержал его хохот своим хихиканьем, начал невпопад подмигивать — то ли нервный тик, то ли просто дебил, Кенни не знает. По заднице расползлось пятно грязи и намочило все, вплоть до белья. Было противно, но приходилось мириться. Так просто Такер не отстанет. — Еще че? — он едва ли не хрюкал от хохота. — Может, мне еще тебе зад вылизать дочиста? — Желательно бы, урод. Картман справа от него заливался слезами смеха вместо того, чтобы хоть как-то ему помочь, и Кенни в тысячный раз пожалел, что решил пойти с ним, а не увязался за Стэном и Кайлом в библиотеку. Стычка с компашкой Такера показалась ему меньшей из двух зол, и это было бы так, не будь с ним рядом Эрика. — Отдай блядский телефон, или я тебе горло перережу нахер, — от злости кровь закипала и приливала к лицу, ноздри стали раздуваться — если бы не капюшон, он бы предстал перед всеми тем еще уродцем. Но парка спасала, а вот Картман все еще нет. — Если ты, жиртрест неотесанный, сейчас же мне не поможешь, я тебя подушкой ночью задушу. Картман стал хрюкать пуще прежнего, а Крэйг, наконец, вышел из своего «укрытия» и сам подал ему руку под смеющиеся взгляды остальных. Кенни руку не принял. Смотреть снизу-вверх, сидя в луже грязи, на Такера было унизительно. Он встал вразвалочку и едва не плюхнулся назад, подошвой кеды проскользнув по луже. Эрик взялся за живот и подтер слезы. — Сможешь — заберешь. Крэйг поднял руку с телефоном вверх и сверкнул кровавой ухмылкой. Кенни успел разбить ему губу, когда накинулся на него, стоило им переступить ворота в парк, так что его болящий зад был еще ничем по сравнению с тем, как больно, должно быть, сейчас было Крэйгу. Кровь у того все не останавливалась и выглядела бы поистине ужасающе, окрасив белые зубы, если бы у Кенни сейчас было время обратить на это внимание. Хоть Кенни и был немногим ниже пока что самого высокого во всем Южном Парке Крэйга, все же, дотянуться до телефона он не смог. Наверное, выглядел еще тупее, когда пытался, но, по крайней мере, был бы на его месте кто-то другой — позор был бы знатный. Он единственный из одноклассников дотягивался лбом до крэйговых глаз и не был похож на мелкого ребенка рядом с ним. Телефон отобрать не удалось, зато над ним поржал лузер Клайд, чей порнушный видос в порыве ссоры Такер слил в школьную сеть, и Токен налюбовался, всегда говорящий о том, как же мечтает опустить Маккормика в грязь. Формально, Кенни упал по вине Такера, но удовольствие тот, наверное, получил знатное. Какая от их стычки польза была Твику, Кенни мог только догадываться. Четверка уходила от них с гордо задранными головами, Твик скакал вокруг Такера, превознося его, аки Бога, а Крэйг напоследок повернулся, потряс телефоном в руке и подмигнул. Кенни повело и начало тошнить. Картман все еще не мог наржаться. — Ты, свинья ссанная, ты хоть знаешь, что в этом телефоне? Кенни пнул его в живот — несильно, чтобы тот устоял на ногах и не захотел ему потом врезать, и положил ладонь ему на макушку, сжал волосы в пальцах. Картман не вырос дальше девятого класса, так что был ему по плечо. Жирный ублюдок даже тут находил, как поржать над Кенни: шпала, бамбук ходячий и все-все-все, что высокое и худое — то был для него Маккормик. О своем карликовом росте он молчал, предпочитая думать, что он средний (хотя даже Кайл был выше его сантиметра на три). — Че там было, что ты аж на заднице в грязи повалялся? — Картман, наверное, был единственным, на кого совершенно не действовало его злобная мина и угрозы втоптать в пол. Оно и не удивительно. — Там был видос, на котором ты сосешь мне, тупица. Лицо Картмана вытянулось, и он тут же перестал ржать. Лоб покрылся испариной — не от страха, конечно же, а от излишней активности для его толстого тела в последние двадцать минут, но все равно выглядело клево, — рукой он вцепился за держащую его за голову ладонь и скинул ее с себя. Нахмурился. В принципе, для Кенни это было не слишком страшно — в тот день, когда Такер снял их в школьной душевой, они не зашли дальше отсоса. Будь это любой другой день, он нашел бы способ, как забрать телефон без риска оказаться на просторах школьной сети со вздернутой задницей и Картманом позади. Эту ситуацию он вполне может перевернуть на себя. Он тогда был полностью одетым, сидел на лавке — все, вроде, выглядело нормально. Ну, за исключением самозабвенно отсасывающего ему Картмана. Однако, родителям видеть это было нельзя. Если родители узнают, что после уроков в школьной душевой ему отсасывает парень, они закопают его в подвале и зальют бетоном. Умирать Кенни пока что не хотелось. — В смысле, блять, я тебе отсасываю? — теперь была очередь Маккормика смеяться над Эриком. Тот даже не стал его дослушивать и пытаться что-то выведать — сразу понял, когда это было, потому что в тот день Кенни впервые уломал его на это, — и рванул в сторону, куда пять минут назад ушли Крэйг и его компашка. Маккормик выдохнул. Значит, всю работу сделают за него и беспокоиться о том, что его родители сочтут его ошибкой природы, не стоило. По кабинету пронеслись зевки, затем он наполнился галдежом — сначала заговорила Рэд, ее подхватили Бебе с Вэнди, а за ними и весь класс. За соседним столом Кайл начал активно жестикулировать и рассказывать о хорьке, которого увидел на мусорке по пути домой из библиотеки, а Стэн мечтательно пялился на Тестабургер и периодически невпопад кивал. Наверное, делал вид, что слушает Брофловски. Картмана в еще не было, как и Такера, и Кенни стоило бы заволноваться — все же, эти двое как Кола и Ментос: смешаешь — взорвется нахер и зальет дерьмом всю школу. Но ему было насрать, потому что разворачивающаяся драма с подкатывающим к Вэнди Токеном и едва ли не плачущим при виде этого Маршем была интереснее. Напомаженный мистер Гаррисон — он не делал операцию по смене пола и не пил гормональные пилюли, а просто стал таскать женские шмотки и просил назвать себя «миссис» — вальяжно вошел в класс и запнулся у кафедры, чем вызвал у всех смех. Даже Стэнли с дрожащей нижней губой от накативших слез засмеялся, так что, подумал Кенни, это был успех. За Гаррисоном в класс вкатился донельзя довольный Картман, а за ним, пригнувшись в проеме, шел Крэйг — не менее довольный и почему-то пялящийся на Кенни. Ничего хорошего это не предвещало. Картман упал на соседнее место, махнул рукой в сторону возмущенного Гаррисона, из-за чего тот возмутился еще больше и переключился на Такера — тот сполз задницей по стулу, засунул руки в карман худи, а его расставленные в стороны ноги смешно торчали из-под парты и задевали сумку Бебе. Он реакцией от Картмана не особо отличился, так что Гаррисон начал урок. Кенни чувствовал на себе довольный взгляд Картмана до конца урока и почему-то понимал, что смотреть на него лучше не стоит. Что, если он повернется, он тут же подпишет себе смертельный приговор. Он не реагировал на кинутые в спину скомканные бумажки, на нескрываемые от препода попытки его позвать и на портфель, который тот вечно пинал. К середине урока перевесил его на бок стола и стал думать, как бы оттянуть его с Эриком разговор хотя бы до вечера. Он отлично понимал, что все плохо. Что, возможно, его только что продали в рабство, даже не имея на него прав изначально, или видос уже гулял по сети, или Картман просто отсосал Крэйгу, чтобы тот удалил видео, неважно — все исходы были херовыми. Потому что во всех был замешан Кенни и в результате каждого ему придется делать что-то такое, на что он, скорее всего, даже будучи столь непривередливым и отбитым не согласится. Ну, по крайней мере, Такер и Картман вряд ли додумаются заставить его сниматься где-то (это слишком по-взрослому и уголовно наказуемо, в отличии от баловства в виде хоум-видео, которые дальше телефонов не уходили) и спать с девушками. От этого никто в плюс не уйдет, а заядлый любитель мужских членов Маккормик — и подавно. Однако, урок близился к своему логическому завершению, Гаррисон грозился незачетом по всем предметам, если они не сделают домашку и в этот раз, а Картман уже вставал со своего места и приближался к нему. Кенни передернуло. Ну о чем могут договориться Картман и Такер? Два долбаеба, которые друг друга никогда на дух не переносили и срались с того момента, как родились? — Отойдем или тут попиздим? — от Картмана пахло какой-то кислятиной и намеком на более-менее дорогой парфюм. Кенни прикрыл глаза и выдохнул, собираясь с мыслями. — Сигареты есть? — последней надеждой был отказ, а потом он попытался бы сбежать, но в ответ кивнули, и пришлось идти к курилке. Оставалось еще три урока до конца дня, а все, чего хотелось Кенни — чтобы отец его все-таки залил бетоном в их подвале. Ну или ступить под машину, но у них в городе оных было так мало, что ни один придурок не проворонит его на дороге. Было еще вариантом спрыгнуть с крыши головой вниз, но самое высокое здание в их городе — трехэтажное, и это Мэрия. Потом Кенни подумал использовать свою подвеску в виде бритвенного лезвия как способ самоубиться, но она оказалась совсем не острой. Задушиться курткой тоже показалось не лучшим вариантом. Перебрал вариантов смерти он много, а подходящий так и не нашел. Картман сказал, что Такер удалил видео, и Кенни успел обрадоваться, пока тот не продолжил. — Хочешь, таксу тебе оплачу? — спросил он, облокотившись на кирпичную стену позади. Эрик не курил, но исправно таскал в рюкзаке две пачки для Кенни. Заботливый бойфренд, черт бы его побрал. — Зачем? — вот на этом моменте Маккормик и стал перебирать всевозможные способы умереть. Еще до того, как Картман продолжил. — Сегодня едешь к Крэйгу. — на вскинутые брови он поржал и подошел ближе, притянув его, Кенни, к себе за талию и прижавшись носом к шее. Ему пришлось немного задрать голову, чтобы дотянуться. — Я скинул ему наш первый раз взамен на этот. Вот и приплыли, подумал Кенни и, сняв с талии прижимающую к себе руку Картмана, еле поборол в себе желание кинуть ему в лицо бычок. — Ты конченный, блять? — Типа ты не знаешь. Картман становился раздраженным, стоило Кенни ему возразить. Так было всегда, но обычно Маккормику и приструнять его не приходилось — за злым Эриком было весело наблюдать. Сейчас тот вызывал только ответную злость и полное непонимание того, что творится в голове этого законченного ублюдка. — Ты снимал наш первый раз? Ты блять о чем думал? Кенни заходил из стороны в сторону, схватился за голову: пиздец, и сколько еще видео в коллекции поехавшего Картмана? Ему нужно было догадаться, что все это не пройдет бесследно. Скорее всего, на видео и Картмана-то как такового не видно. Особенно на том, с первым разом. Плюс ко всему, Эрик даже никогда не раздевался — Кенни было слишком противно трахаться с ним голым, когда видны его складки и чувствуется его запах, стоит тому вспотеть. Теперь ему придется нюхать голого Крэйга? Серьезно? — А не пойти тебе на хуй? — Картман все еще улыбался, как умалишенный, и заулыбался сильнее на его предложение. Маккормик понял, что сказал, только когда тот снова стал подходить к нему. — Если ты не придешь, он сольет видос, и твои гомофобные предки-алкаши узнают, что ты с мужиками трахаешься. А следом за ними и весь Южный Парк. Мамаша жида разочаруется в тебе, Кенни. Миссис Брофловски всегда кормила его вкусными завтраками, пускала на ночевки и давала кексы домой, чтобы угостить Карен. Миссис Брофловски не меньшая гомофобка, чем его родители. А Картман — ублюдок, от которого Кенни не мог ожидать ничего другого, но все равно почему-то связался с ним несколько лет назад, все то время аргументируя их «отношения» уже приевшимся «на безрыбье…». В общем-то, вариантов избежать неминуемой казни у Кенни не оставалось, но гордость все еще делала свое. Прийти к Крэйгу он смог. Стоял у двери, скурил две, оглядел со всех сторон дом и пересчитал каждую царапинку на входной двери, прежде, чем решился постучать. Не то что бы он сильно этого хотел. Ему просто некуда было деваться. С одной стороны, в этом были свои плюсы: нормальный секс с привлекательным человеком, который, о Боже, наконец-то выше его, да еще и без жира во всех возможных и не возможных частях тела. Кенни видел Крэйга пару раз без майки, когда тот переодевался на физкультуру (на которую Кенни ни разу за все время учебы в школе не сходил, потому что нахер надо), и то, что он там увидел, выглядело весьма и весьма сексуально. Еще у Крэйга через его серые спортивки были видны очертания члена, так что в размерах он тоже не сомневался, как и добрая половина класса, когда-либо обращающая внимание на чужие паховые области. Ну и теперь, когда благодаря Крэйгу вскрылись пристрастия Картмана к съемке домашнего порно с Кенни в главной роли, он спокойно мог прийти к нему домой и ночью, когда тот будет спать, удалить все и отовсюду. Пароль от его ноута был слишком примитивным — день рождения Брофловски, кто бы мог подумать? — а комнату перерыть труда не составит. Эрик спит настолько крепко, что однажды не услышал семибалльного землетрясения, из-за которого у Кенни разъебало гараж. Там, конечно, не было ни машины, ни инструментов, но все равно обидно (Иисус иногда продавал ему косяки подешевле и они вместе раскуривали их в чердачном помещении гаража, от которого теперь не осталось и следа). Но, как ни крути, Кенни придется спать с Крэйгом, и это уже ненормально, несмотря на хоть какие-то плюсы. Кенни не было принципиально, лишь бы был секс, и заменить Картмана Такером — отличная идея, но не после того, как они начали постоянно драться, а потом Такер и вовсе стал угрожать слить столь откровенные видео в сеть дважды, все желание отпало. К тому же, ему придется подчиняться. Вряд ли Такер скажет ему самостоятельно выбирать позу и время, когда они будут «видеться». — Долго мяться будешь? — Кенни услышал гнусавый голос из-за спины, когда прикуривал уже третью (прошло полчаса, на улице был мороз, а еще он жутко нервничал, а потом нервничал от того, что нервничает), и обернулся. Крэйг стоял у мусорного бака, прятал руки в карманы и смотрел на него из-под черной челки. — Особого приглашения жду. Такер улыбнулся и сел на лавку у подъездной дорожки, похлопал по месту рядом и тоже закурил. Кенни видел его курящим раз третий, но все время чувствовал от него запах табака. Он сел на другой конец лавочки на мокрый снег и скривился. Сегодня он весь день проходил в спортивках, потому что единственные джинсы все еще мокрые висели на слабо греющей батарее в его комнате, а вариантов больше не было, так что холод сквозь тонкую ткань он почувствовал сразу же. Зато он перестал так нервничать, когда увидел отекшую верхнюю губу Такера и то, как, все-таки, привлекательно тот выглядел — под такого лечь не столь страшно, как под Картмана. Худшее он уже прошел. — Не думал, что ты явишься. — Надеялся слить видео? У Кенни в ответ на кивок появилось непреодолимое желание закатить глаза и еще раз врезать Крэйгу по разбитой губе, но второе он подавил и предпочел просто отвернуться. В отличии от Эрика, от Такера приятно пахло. В названиях и запахах парфюма Кенни не разбирался, потому что сам оными в жизни не пользовался, потому предпочел просто насладиться перед страшным неизвестным молча. Еще Крэйг в слабом освещении придорожных фонарей выглядел просто до жути привлекательным, но Кенни было не впервой поражаться его красоте, так что эти мысли он смог легко в себе побороть. — И зачем я здесь? — Крэйг молчал, поэтому Кенни решил спросить самостоятельно. Молчания Такера он ожидал в первую очередь и не сильно удивился. Он бы поразился больше, если бы тот заговорил или сказал больше четырех слов в одном предложении. — Как зачем? Тебе Картман не сказал? Кенни мотнул головой. Хоть он и ушел от Эрика почти сразу же, как тот попытался вылизать его рот, Маккормик сомневается, что он вообще собирался говорить ему что-то еще. Этот ублюдок мог только похвастаться своими «гениальными» идеями и их воплощением, в котором он обязательно кого-то подставляет, и плевать, что это был Кенни, с которым ему еще долго уживаться в одном мизерном городе. С Кенни, который, если надо, реально может перерезать во сне горло или задушить подушкой, потому что голову у него иногда рвет, будь здоров. — Вообще, я типа должен был взять тебя в рабство, но я не долбаеб. — на «спорный вопрос», кинутое Кенни с обреченным выдохом, он слабо улыбнулся. Выглядел он хитрым и задумавшим что-то достаточно жестокое, чтобы его улыбка сулила что-то хорошее. — Сомневайся сколько хочешь, Маккормик, но я реально нормальный. — Давай без пафоса, а? Ты подставлял каждого своего «друга», — на последнем слове он акцентировал особое внимание и даже чуть не засмеялся, — Минимум раза три за последний год. — Да? Как? — естественно, это был риторический вопрос и ответ на него Крэйг прекрасно знал, но это не помешало Кенни начать перечислять. — Слил, как Клайд трахается с проституткой. Слил, как Твик дрочит на твою фотку. Рассказал всем, что Токен любит дрочить на свое отражение и прикрепил к этому две фотки. И, по-моему, именно ты заставил Твика и Донована засосаться на глазах у всех на той вписке, на которой была Рэд. Типа, Клайд, пускающий на нее слюни, и все такое… — Я без тебя этого не знал? Кенни закатил глаза и скатился по лавочке вниз. Он перевел взгляд с кривой крэйговой ухмылки на свои ноги, поправил штанину — та скрутилась на коленке от того, что была ему слишком широкой, — и замолчал. Ждал, что Такер ему скажет. — Ты закончил? — Кенни кивнул. Крэйг прокашлялся и достал электронку. — Короче, я может и хуевый человек, но друг из меня… тоже хуевый? Ладно. Я собираюсь разослать всем тот видос. Кенни подтянулся, вскинулся на Крэйга злобным взглядом, даже капюшон стянул с лица, чтобы тот его видел. Ему хотелось врезать и втоптать лицом в снег, чтобы тот отморозил себе нахер кожу и заткнулся. Но все это бесполезно, и Такер все равно это сделает — будто Кенни знал его недостаточно хорошо, чтобы быть в этом уверенным, — так что он решил просто уйти. Крэйг схватил его за руку, стоило ему встать со скамейки, и потянул назад, ближе к себе. — Че еще? Сливай, блять, какая уже разница. — то ли он был зол, то ли расстроен, он сам не особо понимал. Но точно знал, что такое состояние обычно люди называют бессилием, и чувствовать его просто отвратно. — Не дослушаешь, выложу все как есть. Кенни выдохнул и достал пачку. В ней оставалась последняя сигарета, а вторая пачка лежала у Картмана в рюкзаке. Не то чтобы Кенни не мог прийти к нему и забрать ее, но последние оставшиеся капли гордости не давали так опуститься перед этим жирным ублюдком. — Я обрежу видос. Тебя видно только вначале, криворукий Твик снимать не умеет. Информация, конечно, была успокаивающая, но Кенни уже успел разозлиться, так что так быстро таять он не собирался. — Будто никто не поймет, что это я. И нахер ты тогда Картмана наебал? Крэйг пожал плечами и, будто это настолько очевидно, сказал: — А кому не будет интересно посмотреть, как тебя трахают? — Кенни шикнул «нормальным людям» в ответ, на что Такер засмеялся. — А я ненормальный. — Ты пять минут назад другое говорил. — Ну, иногда нормальный. Тебя там не видно, сам же его куртку нацепил. Плюс, у нас в школе не один ты такой тощий. — Кенни вскинул брови, с неверием посмотрел на Такера — тот говорил так, будто все это для него плевое дело. Наебывать людей и подставлять всех. Из него вышел бы охуенный мафиози. — Я обрежу видео там, где тебя видно, солью в сеть и Картман до конца дней в Южном Парке будет первой шлюхой на районе. Как тебе? Довольный своим планом, Крэйг расслабленно откинулся на спинку скамейки и оглядел Кенни с головы до пят, взглядом задерживаясь на покрасневших кончиках обсохших рук. — План-то заебись, но зачем тебе это надо и почему ты говоришь это мне, если знаешь, что я с ним сплю? Руки Кенни оказались в теплых ладонях Такера, а потом тот начал их растирать. Так, будто это привычно и вообще нормально для него, собирающегося подставить Кенни. И для Кенни, которого этот человек хочет подставить. В общем-то, они оба — дебилы последние, и вся ситуация с одной стороны кажется привычный: война Крэйга и Картмана, желание насолить друг другу; Картман, которому на других плевать, и он готов сделать все, лишь бы извлечь из этого свою выгоду; Такер, которому плевать не меньше, и сделать он хочет тоже самое. Но зачем они оба приплетают сюда Кенни, который тут вообще не при чем? — Даю тебе время. Ты удалишь все видео со своим участием с компа этого извращенца, а потом мы сольем это. У него против нас ничего не будет. — И почему против «нас»? Крэйг пожал плечами, выпустил руки Кенни из своих и встал. Из-за того, что он вечно горбился, он выглядел не настолько высоким, каким был, и смотрелся даже немного несуразно. Было бы смешно, если бы у Кенни в голове не было кома из мыслей и всего только что произошедшего. Кажется, когда ему на каждодневной основе в девятилетнем возрасте снилось, как он умирает от всего на свете, он не был настолько запутавшимся. — Ты согласен или нет? — Согласен. Ну, не согласиться тут было трудно, так что деваться ему было некуда. Оставалось только дойти до дома, переварить все, прийти к хотя бы более-менее разумному заключению и понять, что вообще произошло за последние два дня, а потом наведаться к Картману. В первом часу ночи стемнело настолько, что не было видно ничего дальше редких фонарей. Он шел почти наощупь, руководствовался только отражением света в невысоких сугробах, и по пути, проходя мимо церкви, увидел в одном из окон включенный свет. Сначала подумал, не зайти бы к Иисусу, но потом нащупал в кармане мелочь — там едва хватало на проезд завтрашним утром, — и решил повременить с этим до следующего пособия, с которого можно будет спереть у родителей немного на травку и пару обедов. В школе с утра он чувствовал себя не выспавшимся и желающим убить весь мир и всех, кто посмеет к нему приблизиться, но первым к нему подошел Такер. Убивать его было нельзя, чтобы самому потом остаться в живых, потому он сдержался. Крэйг ему почти ничего не сказал, кроме того, что вести себя надо, как ни в чем не бывало. А то Маккормик без него этого не знал. Еще Крэйг засунул ему в карман три сигареты и ушел на урок, подмигнув напоследок. Следом за ним прошел Картман и гаденько захихикал. Жирный ублюдок. — Че, зад болит? — его голос теперь звучал в сотню раз противнее, после того, как он решил поступить так с ним. Однако, это не было чем-то супер-неожиданным, так что Маккормику хватило половины бессонной ночи, чтобы с этим смириться. — Посильнее, чем с тобой. — несмотря на свое смирение, общаться с Картманом он не хотел больше никак. Но ему нужно было, иначе к нему домой просто не попасть. — Намекаешь, что с ним кайфовее? — Картман сощурился и, вальяжно закинув руку ему на талию, повел в сторону курилки. До урока оставалось семь минут — хватит, чтобы покурить и доказать Картману, что между ними ничего не поменялось. — Говорю прямо, жиртрест, — Кенни улыбался через силу и с трудом удерживал себя от того, чтобы ему не врезать. Впервые в жизни он держал и свой язык, и кулаки, и ему трудно было поверить, что делать ему пришлось это с Эриком Картманом. Ответ его сочли за смешную шутку и поржали, а Кенни выдохнул. Чувствовал он себя, как на иголках, и это состояние доставляло ему еще больше нервозности. Ему нужно было договориться с Картманом о ночевке, а еще настроить себя на очередной секс с ним — теперь, почему-то, даже представлять их в одной постели казалось противным. Кенни не помешала бы величайшая способность Стэна блевать во все неподходящие моменты, чтобы выблевать наружу ком, застрявший в горле. Кенни достал из кармана крэйгову сигарету — Сенатор, однако, дороговатый, — и под свист Картмана прикурил. Тот знал цены на сигареты лучше Кенни, потому что уже несколько лет именно он их и покупал. — Пошли сегодня к тебе, — решив не медлить, пока не передумал, предложил Кенни. Картман удовлетворенно кивнул, провел рукой по его спине и прижал к холодной каменной стене — кеды у Маккормика заскользили по заледеневшему снегу, и он едва не упал, если бы не придерживающие его руки. — Пошли. Мамашу отправлю в клуб Брофловски. Кенни кивнул — это оказалось проще, чем он думал, хотя развести Картмана на секс никогда не было слишком уж тяжелой задачей, — и сдержался, лишь бы не заехать ему по яйцам. Эрик прошелся носом по его шее, запустил ледяные руки под парку и огладил ребра, чуть царапнул. Задышал тяжело и быстро, будто сейчас вспотеет от усердия. — Отьебался бы ты от меня, а? — Кенни практически ничего не чувствовал, кроме расходящемуся по горячей коже холоду, оттого и вздрагивал. Картман принимал это на свой счет и ладонью провел по поджавшемуся животу к ширинке джинс. Оттянул — те были Кенни большие, особенно сейчас, когда он зачастил с походами к Иисусу за косяками и совсем перестал питаться более-менее нормальной едой. — Не хочу. Что, Такер оттрахал так, что меня больше не хочется? Ответа от Кенни не последовало. Он предпочел промолчать, потому что в голову лезли лишь маты и оскорбления, а Картман слишком легко заводится. Сейчас нужно контролировать выражения. Руки Картмана пробрались под резинку трусов, он взял вялый член в ладонь, провел вверх-вниз: Кенни вздрогнул от холода и сжался в попытке отстраниться, но Картман не отходил. Он ухмылялся, словно был на тысячу процентов уверен, что его действия доставляют Маккормику удовольствие, и грубо сжал ладонь. — Какого хера у тебя не встает? — Отьебись, мне холодно. По школьному двору прозвенел звонок, ученики заспешили внутрь. Мимо закутка, в котором они стояли, пронесся Кайл, и Кенни готов был наложить от страха прямо здесь. Брофловски нельзя было знать, чем они с Картманом занимаются, иначе друзьями они явно не остались бы. Гомофобная мамаша настроила Кайла против таких, как Кенни — гомиков, одним словом, — и не потерпела бы, если бы ее сын отклонился от этих убеждений. Маккормик оттолкнул Кармана от себя, пока их не спалили. По обиженной морде жиртреста стало понятно, что сегодняшний вечер не ограничится оральными ласками и взаимной дрочкой, и он тут же пожалел о своем решении. У них слишком давно не было полноценного секса и, честно, практиковать его с Картманом он больше не хотел. Время до обеда пробежало с невыносимой скоростью. Из-за опоздания Гаррисон направил его к Маки, где уже сидел Крэйг. Не то чтобы Кенни удивился, но точно не обрадовался их встрече. — Обжимался с Картманом? — Такер, очевидно, веселился. Скорее всего даже сказал наугад, но, оказавшись правым, вскинул брови и победно ухмыльнулся. — Завидуешь? Крэйг меньше довольным собой не стал, но Кенни хотя бы заставил его представить эту нелестную картину с собой и Эриком в главной роли, и ему явно стало противно. Теперь очередь победно ухмыляться стояла за Кенни и он, довольный собой, уселся на свободное место рядом с Такером и стал ждать приглашения в кабинет психолога. Тот снова где-то задерживался. — Как думаешь, он сейчас с Заглотник? — Кенни было элементарно скучно, чтобы просто молчать. Крэйг, судя по всему, на разговоры был не сильно настроен, так что просто пожал плечами, вернув себе привычное отстраненное выражение лица. Крэйг Такер всегда был одним из самых красивых парней в окружении Маккормика. Он заметил это еще классе в четвертом, когда тот стал чаще появляться на горизонте и снимать с себя шапку. Самый высокий в классе, худой, широкоплечий — ну прямо-таки эталон местной красоты. Разве что Кайла можно было считать чуть более красивым, но там уже было дело вкуса. Черные волосы у него были настолько черными, что впору было бы проводить всякие сравнения с углем, «иссиним» цветом и так далее, тому подобное, чем обычно занимались Бебе и Рэд в попытках идеализировать одноклассников-долбаебов (потом они расстраивались, что такие вот идеалы делают отрыжку и пердят посреди урока); а глаза — серые, на фоне бледной кожи кажущиеся почти прозрачными. Их Кенни в полной мере рассмотрел совсем недавно, до этого не особенно засматриваясь на Такера, но, в любом случае, Маккормик всегда был ценителем прекрасного и не заметить красоты Крэйга просто не мог. К тому же, он был единственным в классе, кто был выше него, Кенни, и это цепляло. Тем, например, что Кенни предпочитал быть уверенным пассивом и никак иначе, и представить трахающего его высоченного широкоплечего Крэйга ему было как нечего делать. Ну, не то чтобы он был прямо таким качком-красавцем, вышедшим с небес. Худой, костлявый, не сильно отличающийся от Кенни, но Маккормику в нем именно это и нравилось. Он, конечно, так и не понял, какая у Крэйга ориентация и есть ли в нем хоть немного любви к мужским задницам, но уже тысячу раз жалел, что еще до их ставших бесконечными ссор не поинтересовался этим. — Как там Картман? — внезапно спросил Крэйг, прервав тишину приемной. Кенни пожал плечами. — Обычно. Сегодня пойду к нему. Такер кивнул и продолжил молча смотреть перед собой. В приемной по стенам были развешаны цветастые картинки, больше напоминающие психоделическое творение шизофреника, и кляксы, являющие собой не то котиков, не то монстров и инопланетян. Наверное, если бы Кенни показали такие на приеме, его тут же направили бы в психушку прямым рейсом. Мистер Маки пришел к концу урока, принял их за пять минут: «Нельзя опаздывать, п’нятненько? Школа — это знания, п’нятненько?» и распрощался с ними, снова удаляясь из кабинета. — Он всегда так? Крэйг был завсегдатаем этого кабинета, и Кенни бы ему покланялся, как к гуру-психу, если бы не знал, что того сюда отправляют за каждую провинность просто по устою. Потому что в детстве он сросся со средним пальцем, побил добрую половину класса, умудрился обворовать единственный в городе супермаркет дважды (или больше, но поймали-то два раза), и едва не убил Твика. То было случайностью, но никто этого слушать не стал, и, если бы тот не был той еще подлизой и не прощал Крэйгу все на свете, его давно поставили бы на учет. Кенни на учете стоял с девяти, когда устроил по телевидению шоу, в котором делал явно недетские вещи, и его бы сняли к четырнадцати, если бы он не попался накуренным в общественном кинотеатре, когда они с Кайлом и Стэном смотрели «Годзиллу». — Всегда. На этом они разошлись и в этот день больше не разговаривали. Кенни даже обидно стало, но только в шутку — обижаться, на самом деле, он не привык. По натуре своей он всегда был тем еще раздолбаем и чаще всего не интересовался ни чужими чувствами, ни своими. Перед походом к Картману он решил, что не помешает немного смелости и стимула не блевануть прямо в его постель, так что пошел к Иисусу. Пособие еще не пришло, но тот по жизни был слишком добрым и никогда не отказывал ему в новой порции качественной дури за бесплатно, а потом даже не требовал денег за это. Еще бы — денег у него было достаточно, чтобы заплатить за одного-единственного Кенни Маккормика. Иисус перечислял ему все новые виды поставки, расхваливал каждый — то без глюканов, это без похмелья (как и все у меня, естественно; качество, друг мой), тут отрубишься на второй тяге, не вынесешь больше, весу не хватит. С этим проснешься с утра где-нибудь в канаве, а от этой будет весело. — Весело, говоришь? — Кенни потряс пакетик в руке, наблюдая за белым рассыпчатым порошком. Именно то, что ему нужно. — Так точно. Эта херня самая дорогая, но тебе, пацан, бесплатно. Не знай Кенни Иисуса почти всю свою жизнь, подумал бы, что тут есть какое-то наебалово. Типа, нужно будет подставиться, грабануть кого-нибудь, а то и убить, или отдать взамен свою почку. Но тот, как Кенни уже и говорил, просто доброй души человек, потому бесплатно — значит, бесплатно. А нахаляву и самая некачественная дурь была бы леденцом на палочке, но тут двойной бонус. — Попробуем? Занюхивать в церкви прикольно, думал Кенни, пока чесал нос и пялился на статую какой-то женщины, кормящей ребенка торчащей из-под простыни-сорочки обвисшей позолоченной грудью. В религиозных терминах он разбирался не больше, чем в физике, но атмосфера доставляла. Светило только от огня свечей, основное освещение Иисус вырубил, чтобы не пришло незваных гостей. В своей белой рясе, с длинными волосами и щетиной, на которой остался след от белого порошка, он выглядел как в самом отстойном ситкоме, от которого почему-то пробивало на смех. Кенни откинулся спиной на его руку, головой — на плечо, и прикрыл глаза. Вело знатно, слизистую жгло. — Курить будешь? — он протянул Иисусу последнюю Сенатора, и тот кивнул. Курили они по очереди, а Кенни даже слюна на промокшем насквозь мягком фильтре не казалась такой противной, как обычно. — Вставляет? Иисус хихикнул после собственного вопроса. Кенни его голос, исказившийся в мыслях до писка от гелия тоже показался смешным. — Вставляет. Они сидели на деревянном полу пьедестала рядом с кафедрой, с которой днем Иисус читал проповеди, и пялились на витражные стекла молча. Из звуков Кенни слышал писк сдувающихся шариков и лай псины с заднего двора. Тело будто стало ватным, из-за чего он откинулся на Иисуса еще сильнее и упал бы ничком, если бы тот его не придерживал. — Слушай, — Кенни в голову внезапно ударило. Он посчитал, что просто обязан задать какой-нибудь вопрос, иначе, казалось, его убьет этот лай, — А трахаться с мужиками — грех? Еще бы, какой еще вопрос мог прийти ему в голову в церкви? — Смотря с каким, — Иисус шмыгнул носом. Дотянул порошок, который насыпал себе на костяшки и оставил, рассказав о том, что в два захода прикольнее. — Ну, например, с Такером. — С Крэйгом? — Кенни кивнул и потянулся к подставленной ладони. — С Крэйгом не грех, он секси. — А с Картманом? На смех их пробило одновременно. Кенни, заржав, сдул немного порошка с костяшек Иисуса и поспешил скорее вдохнуть остатки, чтобы те не пропадали. — Я сейчас пойду с ним трахаться, прикинь? — Иисус вздернул брови и приблизился к его лицу. Они настолько накидались, что двоились друг у друга в глазах. — А еще я трахался с ним с… не помню. Забыл. С… со скольки? Наверное, Картман заметит его состояние и прогонит нахер. Ну, или воспользуется его невменяемостью и сделает с ним какую-нибудь херню. Свяжет и засунет к нему в зад дилдо своей мамаши и оставит там до утра, пока Кенни не вырубится и не заметит это, только протрезвев. — Жесть. — констатировал Иисус. Больше сказать ему было нечего, потому что им снова стало смешно. Голоса эхом раздавались по полупустому помещению церкви, а Кенни снова сказал, как круто в ней курить. Типа, как будто они неформалы и «против системы». Ага, поддержал Иисус, «бунтари». Кенни кивнул и спросил, есть ли у них в городе молодые гомики, с которыми можно переспать, чтобы было круто. Иисус назвал Гаррисона и заржал. — Ему полтинник, фу, — Кенни скривился и едва не блеванул — то ли много дури, то ли просто от Гаррисона противно. — Ну я тогда, — Иисус пожал печами. Кенни подумал, что с ним он бы переспал. Иисус высокий, красивый, длинноволосый и у него красивые полупрозрачные глаза (как у Крэйга). Еще ему без года тридцатка, а со взрослыми заводит. С батюшкой и подавно. — Не, нам нельзя. Тебе сколько? Семнадцать? — Кенни кивнул и констатировал, что Иисус дает ему дурь. Иисус кивнул в ответ. — Тогда можно, но ты хочешь Такера. Снова кивок — да, хочу Такера, — и выдох. А я тебе как? Секси? — Секси, еще как секси. — Кенни остался ответом удовлетворен, но хотел услышать больше. — Насколько секси? — Очень секси, Маккормик. Кенни снова не понравилось, и он спросил: а в чем именно? — Заводят костлявые. Еще у тебя ежик прикольный. И ебальник белый, как у смерти. — Кенни вздернул брови и пересел к Иисусу на колени. Они не собирались заходить дальше пьяного флирта, но обстановка нихерово возбуждала. — О, кстати, ты альбинос что ли? — Не. Их прелюдия закончилась на легком петтинге, паре глубоких поцелуев, обмене вязкой слюной и руке Иисуса на заднице Кенни, через штаны сдавливающей ягодицы и оттягивающей их в стороны. Когда пальцы через джинсовую ткань коснулись входа и надавили, Маккормик готов был кончить в штаны — стояло до боли, хотелось большего. И, хоть обоим и было откровенно плевать на все нормы приличия, они все же остановились и решили, что обязательно вернутся к этому позже. — Расстанешься с Картманом и не начнешь с Такером — я весь твой. — Иисус потерся о его щеку щетиной, поцеловал напоследок (легко чмокнул, Кенни этого оказалось недостаточно) и снял его со своих колен. — Я не с Картманом, фу. Иисус пожал плечами, они засмеялись — дурь, правда, что надо, — и проводил его до выхода. Кенни направился к Картману в хорошем расположении духа и обрадовался еще больше, когда понял, что тот напился в ноль и не собирается сегодня с ним спать. Стояк был каменным, хотелось ласки, но не получить ее от Эрика не оказалось большим разочарованием, так что он просто передернул в туалете и спустил в салфетку. Представлял он то Иисуса, то Крэйга, то обоих одновременно — все же, решил он, нужно попробовать с обоими. Они играли в приставку в гостиной, и Картман заснул прямо на диване, стоило им начать смотреть фильм. Кенни выбрал «Вундеркиндов», заранее понимая, что кино о преподавателе литературы накинет на Эрика такую скуку, что тот уснет еще в самом начале, и не прогадал. Сам Маккормик артхаусные драмы просто обожал, поэтому даже забылся поначалу, увлекшись игрой Майкла Дугласа и Магуайра. На появлении Дауни-Младшего он очухался и побежал по лестнице вверх на поиски своего же компромата. Простодушный до скрежета зубов Картман спрятал все материалы в закрытой папке, в которой пароль не отличался от пина самого ноута — все еще день рождения Брофловски, как примитивно, — и Кенни засомневался. Мог ли пронырливый Картман не наделать копии на порно с участием Маккормика? Вряд ли. Удивительно, но и записанные на ДиВиДи-диски видео он тоже нашел почти сразу же. Коробка под кроватью, да еще и подписанная, да ладно? Диски он забрал, вместо них накидав туда старые СиДи с песнями Раммштайна и записями Христианского рока, которые тот в компании Токена и Стотча выпустил в далекие годы, и принялся за телефон. Тупица Картман не удосужился придумать другого пароля хотя бы для своего айфона, так что и оттуда все оказалось удалено. Миссия завершилась успехом Кенни и его побегом в три часа ночи из дома дрыхнущего Эрика Картмана, обнимающего игрушку-лягушку. На полпути он подумал вернуться к Иисусу, но в церкви уже не горел свет, так что он пошел домой, по пути написав Крэйгу, что миссия выполнена. Утром весь Южный Парк просто гудел. Красный как рак Картман скроллил свою галерею, спрятавшись в углу закутка, называемого курилкой, и едва ли не рыдал — шмыгал носом, утирал уголки глаз, но слез так и не проронил. — Че делаешь? — Кенни предпочел сделать вид, что вчерашним вечером к Картману не приходил. Следы своего пребывания он замел путем стертой истории браузера, убранной на место приставкой и выброшенным во всем доме мусором, чтобы тот подумал, что дома была мать. На вопрос, приходил ли он, он ответил «нет» и оправдался ремнем от бати за очередной поход к психологу и даже продемонстрировал фиолетовые полосы на спине, оставшиеся с прошлой порки за то, что тот спалил его бухим, валяющимся на крыльце дома с разьебанной курткой. — Кто-то шарился у меня в телефоне. Блять, если это мамаша, мне пиздец. — С чего ты взял? — Кенни невозмутимо приподнял брови, прикурил и отлично строил из себя человека, не понимающего, что происходит. — Видосы все удалили. Ни одного, блять, видео. Сука. Кенни удивился: о, сказал он, как это? Знаешь, кто мог бы? — Говорю же, мамаша. Она мои пароли как свои пять пальцев знает. Ему не хватало зарыдать. О, Кенни бы посмотрел на это. Жаль, у него был только старый кнопочный телефон без камеры — он бы еще и заснял это. Сюда бы Крэйга. — Ладно. — Ладно? — у Картмана покраснели глаза, щеки и румянец перешел на шею. — Ладно, блять? Все видео, где я тебя трахаю, где ты мне сосешь, где ты с вибратором в заднице, видела моя мамаша, ладно? Кенни пожал плечами. Картман вскинулся, поднялся на ноги и подошел к нему вплотную, прижав привычно к стене. Только в этот раз он, кажется, хотел Маккормику врезать. — Мне насрать, Картман. — честно говоря, если бы это и вправду была бы его мамаша, ему было бы насрать. Ей бы никто не поверил, если бы она кому-то рассказала, а его стоны она итак слушала на частой основе, когда возвращалась домой раньше положенного, и наутро кормила его завтраком, как ни в чем не бывало. Так что, да, ему насрать. — Ублюдок. Блять, ну ты и ублюдок. Они, как ни странно, не оборонились и словом о слитом видео, на котором Картман ему сосал. Крэйг не соврал и действительно его обрезал. Видео ему показали Кайл со Стэном перед уроком химии и, угорая над Картманом, пытались выяснить, кому тот так самозабвенно и со вкусом наяривает в темноте душевой комнаты, и кому он пожертвовал свою кофту. Объяснением, почему Эрик ни слова не сказал ему об этом видео, послужило подбитое лицо Такера, однако, ухмыляющееся и пиздец какое довольное. Когда тот вошел в кабинет, Кенни протянул ему кулак — тот отбил его и, подмигнув, сел на свое место к ржущим Клайду и Токену. На телефон пришло сообщение. В нем Такер сообщал, что им надо будет встретиться после уроков где-нибудь подальше, чтобы никто не запалил, и Кенни предложил теплотрассу возле своего дома. В их «нищенском» районе никто из школы не ошивается, так что там место просто идеальное. Крэйг согласился. Неприятным последствием их шалости стало то, что все начали выяснять, кто на видео кроме Картмана, но тот сам спас для Кенни ситуацию и обернул ее против себя. Когда особо внимательные стали предполагать, что это он, Маккормик, судя по костлявым коленкам, торчащим из-под серых спортивных штанов, и по ключику от жестяной банки из-под пива на пальце, про который Кенни совершенно забыл, тот ощетинился, вспетушился и заорал, что грязным сальным нищебродам он не сосет. Кенни бы даже обиделся: он, вообще-то, моется каждый день и чище, чем большая часть их класса, даже трусы меняет каждый день. Но ему было насрать. Главное, что подозрение не на нем. Идеальное преступление. Из-за закрытой широкой куртки костлявой спины, разворота плеч и острых локтей Кайл и Стэн на него даже не могли подумать. Когда Такер подошел к сетке, служившей Маккормикам забором, и ткнул ему в лицо экраном телефона, на котором удалял видео его с Картманом первого раза из «недавно удаленных», Кенни вообще ничего не понял. — Что, больше на меня красивого не стоит? — от Крэйга ожидалось подтверждение и что-то вроде «с компа тоже удалил», но тот мотнул отрицательно головой и заулыбался. Его улыбка всегда больше походила на оскал озлобленной псины, но этим он Кенни и привлекал. — Стоит. Ты вообще себя там видел? Кенни вздернул брови: стоит? Реально? Я что, не пошутил? Неа, ответил Такер. Ну ты и извращенец, не ожидал от тебя, Крэйг. — Я спиздил копии у Картмана. Хочешь, вместе посмотрим? Крэйг кивнул, протянул ему Сенатора и прикурил. Курили они молча, периодически срываясь на смех — ржали над рожами друг друга, не иначе. Кенни даже подумал, что его до сих пор не отпустило со вчерашнего, потому что все было похоже на какую-то огромную шутку. — Бля, ну Картман и опозорился. — До конца жизни ко мне не подойдет, уродец. У Крэйга все лицо было подбитым — глаз отек, губа, не успевшая зажить с позавчерашнего, рассечена, скула фиолетовая. Боец ММА, не иначе. Кенни его вид доставлял. — Ради чего это было-то? Чтобы Картмана опустить? Крэйг кивнул и, задумавшись на секунду, пока делал затяжку, добавил. — Ну и как еще я бы тебя себе забрал? — Кенни подавился дымом и сжал фильтр между пальцами. От Такера слышать такое было на удивление приятно, но он, вообще-то, не какая-то там вещь. Крэйг пожал плечами. — Не вещь, не вещь. Сюда иди. Крэйг его обнял. В его руках было комфортно, как Маккормик и мечтал, и пахло от него приятно. Гораздо приятнее, чем от Картмана. — Кстати, слушай, — Кенни своего, несмотря на их супер-мило-приятную обстановку, упустить не мог, да и чувствовал себя не собой, если бы не прервал их конфетно-букетный период. — Как ты относишься к сексу втроем? Крэйг заржал и, наверное, на этом моменте Маккормик понял, что с выбором нового бойфренда он не прогадал. Холодный отстраненный придурок Такер умел быть настолько разным, что даже поражало. — Если не с Картманом, то ок. И не с Донованом, он на том видео пыхтел, как паровоз, фу. Клайд на своем домашнем порно реально выглядел противно, и девчонка его тоже не ах-ти смотрелась и звучала (может, дело было в неприязни Маккормика к голым женским телам, но он, вообще-то, сиськи из соображения эстетики очень даже любил). — С Иисусом. — С Иисусом ок, Он крутой мужик.