Завтра я полюблю тебя снова

      Типичная питерская погода: мерзкая морось, холодный ветер. Чёрное ночное небо. С балкона пятиэтажного дома на Невском, безусловно, даже при такой погоде ночной Петербург, подсвеченный фонарями, выглядит красиво.       Джонни щёлкает зажигалкой, затягивается и кашляет, выпуская дым. Становится всё холоднее — выходить на балкон лишь в футболке и штанах было плохой идеей. Вторая затяжка, третья. Горький привкус во рту. Колбая морщится и закрывает глаза. Где-то сзади слышится отдалённый шорох, и сигарета выпадает из руки. Джонни шепчет тихое «блять». На балкон входит Рома. С пледом. — Ты чего тут мёрзнешь?       Фильченков подходит к Джонни, накидывая на него бежевый плед и встаёт рядом, рассматривая открывшийся вид на улицы Петербурга. Колбая подпирает подбородок ладонью, смотря на своего парня: спадающие на лицо рыжеватые волосы слегка развеваются от ветра. Длинные ресницы. Ровный нос. Пухлые губы. «Красив, как бог» — совершенно точно про него.       Рома чувствует на себе взгляд и поворачивается к Джонни, хихикая и закрывая глаза. — Я не могу на тебя насмотреться. Ты такой красивый, Ром. — Ты говоришь мне это каждый день.       Колбая тянется, целуя парня в щёку. Фильченков обнимает его за плечи, прижимаясь щекой к колючей щетине. Чувствует запах сигарет. Коротко вздыхает и молчит. Холодные мелкие капли падают на лицо и волосы. С Джонни тепло. Он улыбается и прикрывает глаза. Чёрные волосы шевелятся от усиливающегося ветра. Уже все равно на упавшую сигарету, тлеющую где-то внизу. На чёрном небе горят несколько звёзд. Дождь начинает идти сильнее. Становится сыро и холодно, но даже сейчас... Так тепло где-то внутри.       Колбая мягко отстраняется. Фильченков поворачивает голову в знак вопроса, и его утягивают в поцелуй. Он закрывает глаза, охотно отвечает на него и кладёт ладонь на щёку Джонни. — Хоть бы постыдились, пидоры! — кричит кто-то с улицы.       Парни резко отстраняются друг от друга. Взгляды устремляются  на мужчину, стоявшего на противоположной улице, и на нескольких людей, остановившихся возле него, вероятно, пытаясь понять, кому он кричит. Колбая протягивает руку, демонстрируя средний палец, Фильченков посмеивается и тянет его в дом. Джонни поворачивается и вбегает с ним в квартиру, смеясь. На ходу обнимая Рому, он теряет равновесие, и парни падают на край кровати, пытаясь отдышаться. Фильченков запускает руку в волосы Джонни и ещё крепче обнимает его. — Пойдём пить чай, мне холодно. Колбая целует его в холодную щёку. — Пойдём.

***

      В окне горят огни ночного Петербурга. Свет на кухне решили включить только один. Чай действительно помог согреться, и теперь Рома расслабленно сидит на стуле, разомлев от тепла. Джонни смотрит на улыбающегося Фильченкова на протяжении уже долгого времени и влюбляется, как в первый раз. Спустя несколько минут зевает и встаёт из-за стола. — Пойду покурю. — Я с тобой, — подрывается голубоглазый. Колбая вопросительно смотрит на парня. — Ты же не куришь?       Рома улыбается, бурча что-то на подобии «ничего страшного», подхватывает за руку Джонни, и идёт с ним на все тот же холодный, и, наверняка, очень мокрый балкон.       Фильченков действительно берёт у черноволосого сигарету и прикуривает от зажигалки вместе с ним. Затягивается, видимо, слишком сильно и закашливается. В нос ударяет свежий, холодный воздух. Вторая затяжка пошла уже не так резко.       Рома действительно никогда не курил. Попробовав однажды табак в старшей школе, он навсегда запомнил противный горький вкус, едкий запах дыма и боль в горле. Он сам не знает, что сегодня дёрнуло его курить. Наверное, этот невероятно красивый черноволосый парень, стоящий сейчас рядом с ним, курящий точно такие же сигареты, смотря куда-то вдаль улицы и вздрагивающий от холодного ветра. Внутри всё сжалось от его прекрасного вида. Рома снова невольно расплывается в улыбке. — Я люблю тебя, Джонни, — тихо говорит Фильченков. Колбая берёт его за руку и улыбается. — Я тебя тоже. Как люди могут говорить, что любви не существует?