Сладость или гадость

— Нет, - строгий голос матери прозвучал из кухни как гром. — Ну мама! - Томми хнычет и в рассеянности разводит руками.       Таббо зашел за Томми слишком рано и его мама, по доброте душевной, впустила его в дом. Иногда даже Таббо кажется, что его мать добродушнее к Таббо больше, чем к собственному сыну, хотя и строга иногда. Вот как сейчас. А Томми в это время носился по комнате как угорелый, полный детской злости и негодования.       Дело в том, что его просто замечательный костюм оборотня, который он покупал на хэллоуин еще вначале месяца, погрызла моль, и искуственный мех с него сыпался как из ведра. По полу были разбросанные клочки серых волос, а дыра, прогрызенная молью, так неудобно красовалась прямо на волчьем пузе.       Ну, тут даже неудивительно что его мама наотрез отказалась тратить время и нитки с иглой на такой осыпающийся мехом мешок, который, дай Бог, прослужил бы еще пару минут и полностью развалился бы. Томми в панике носился по комнате, собирая оставшийся мех с пола и ругался на всë: на мать, на моль, даже на Таббо, но только не на свой костюм оборотня. — Ну мама, пожалуйста, он мне очень нужен! — Тебе нужна лишь уборка, - входит в комнату Томми его мать и зыркнув на Таббо, который смущенно сидел на диване, вопросительным взглядом кивнула в сторону Томми. Мол: "Действительно ли это важно для него?"       К сожалению, Таббо не понял что значит этот вгляд, поэтому он смутился и стал помогать Томми собирать мех с пола. Мать удрученно вздохнула, и выйдя в коридор пошла по своим делам. — Будь проклят этот ебаный- — Том! Что ты там сказал? - строгий голос матери тут же прервал его фразу. — Ничего, мам, - тут же отзывается Томми, наконец выбрасывая забитый и скомканый мех в руках в урну у письменного стола.       Таббо хихикает, вызывая этим у Томми еще больше агрессии. — Тебе хорошо... У тебя костюм пчелы, - Томми заглядывает в свой шкав в поисках серых носков, которых можно пришить к дыре нитками, которые лежали у него в письменном столе: — А моя дырявая псина линяет! — Сходи в костюме скелета, - пожимает плечами Таббо: — Он же остался у тебя с прошлого хэллоуина? — Ты с ума сошел? Меня же в нём все видели! Засмеют... — Да кто тебя засмеëт? Вот у Джека один и тот же костюм пирата уже третий год, ему никто слова не говорит. — А еще у него всегда в тыкве по две конфетки. В этом году я должен победить!       Да... Эта детская традиция постоянно соревноваться со всеми подряд. Этот азарт, чтобы получить как можно больше всего разного, чего нет у его друзей, а потом гордиться и приходя домой хвастаться семье, какой ты замечательный, потому что у тебя есть зефирная косичка, а у других нет.       Но эта традиция нравится буквально всем детям сразу. Честная победа, когда кучу взрослых оценивают твои наряды и дают такое колличество конфет, которые твой костюм заслужил.       В прошлом году победил Сапнап, с его костюмом мохнатого паука, с почти настоящими красными глазами, которые из-за новогодних герлянд в них светились красным светом. В темноте любой ребенок, да даже взрослый, обосрался бы знатно.       А в этом году Таббо нашел просто замечательный костюм пчелы, именно из-за этого он чуял, что улов будет просто чудесный. Обычно Томми и Таббо собирали конфеты вместе, чтобы у них шансы были гораздо больше, чем у одиноких детей без друзей. Но этого всегда не хватало, чтобы занять первое место, какие бы у них красивые костюмы не были.       Но, видимо сегодня, ему нужно будет собирать их в одиночку, потому что Томми со своим дырявым волчьим пузом не соберет достаточное количество конфет для победы.       Опять все делать самому!       Таббо выбрасывает последние клоки волос в ведро, а потом поднимает свою тыкву с дивана. — Выбирай костюм быстрее. Нам уже пора выходить. — Да я думаю, не торопи меня, - Томми стоит у шкафа: — Ну не хочу я идти в костюме скелета.       Он выглядит немного разочарованным, ведь даже Таббо знает, как он сильно ждал этого хэллоуина. Ведь если бы он взял свой костюм волка, то они с Таббо точно бы победили в этом году.       Внезапно в комнату заходит мама Томми, держа в руках красный ободок с рожками, как у чертенка и еë красный пояс, который прекрасно напоминал хвост, из-за заострённого кончика застëжки. — Это что? - медленно произносит Томми, когда его мать даëт ему это в руки. — Костюм чëрта, прямо по твоему характеру. — Но это лишь ободок и ремень, от твоего вечернего платья. — Иди в чем хочешь, - раздраженно фыркает его мама, выходя из комнаты и всплескивая руками: — Это ему не так, то ему не нравится.       Но, не смотря на то, что "костюм" состоял из двух элементов, Томми он зашел просто на ура: только ему стоило обвязать пояс на животе, закрывая его сверху своей футболкой, а на кудрявый затылок надеть ободок, то его словно ударило молнией. Глаза заискрились, словно в них ворвался феерверк. Таббо даже испугался, когда увидел его с неожиданной любовью к самому себе напротив зеркала. — Аху- , - Томми вновь замолкает, вспоминая где находится: — Почему я не носил это раньше.       В целом, он толком не изменился. Ну разве только из его затылка торчала пара красных треугольников. Костюм любителя геометрии.       Из дома они выходят не сразу: вначале Томми искал для своего наряда свои красные кроссовки, но так и не нашёл, поэтому ему пришлось надеть белые и вновь понервничать из-за неполноценного набора его классического красного костюма мозгоëба с хвостом.       Таббо и Томми несли в руках тыкву с ручками, по традиции в которую кладут конфеты, а настроение у них было просто чудесным.       К тому же, по дороге они не встретили надоедливую команду Сапнапа, которая конфеты пылесосит по всему району со скоростью света. Всë это из-за Дрима, который был старше Томми аж на четыре года, а Джордж аж на семь. И того: два здоровых совершеннолетних подростка носятся по городу с просто зашибенными костюмами каждый год, а потом еще и высмеивают Томми. По-дружески, конечно, но Томми всегда лезет на них с кулаками, чаще всего на Джорджа, потому что он с ним одного роста. И именно поэтому Томми всегда приходит домой с синяками, потому что Дрим сразу вмешивается в их драку и уже не по-дружески даëт ему хороших подростковых тумаков.       В этом и была радость: Томми не пошел бы просить конфеты с синяками и ушибами, жалуясь что Дрим — ужасный человек и вообще, почему ему просто не сидеть дома и не портить праздник таким замечательным людям как Томми и его окружение.

***

      Вечер проходил просто замечательно: Сапнап заболел и по секрету, который всем рассказывал его лучший друг Карл, если бы он не лежал в кровати с температурой 38:2, то его костюм кибер-робота бы собрал столько конфет, сколько бы Томми в жизни не снилось.       Тем не менее, Томми собирает не так уж и много конфет: большая часть идëт на Таббо, с его костюмом пчелы, который действительно заслуживает многого. На нëм он смотрелся очень хорошо, даже замечательно. Словно в магазине он продавался прямо под его размер и внешность.       Каждый раз они разделялись: Томми шёл по правой улице, а Таббо по левой и ровно через двадцать минут и шесть секунд они встречались у большого дуба и считали собранные богатства. Томми приносил не так много, но ему было все равно на конфеты, ему нравился свой костюм больше, чем все на этом свете. И даже та девочка из соседнего дома, которая нравилась Томми, была не такой красивой, как этот наряд. Самовлюбленность в нëм зашкаливает сильнее, чем обычно.       А Таббо наоборот: он стремится собрать столько конфет, сколько не собирал никогда в своей жизни. Его тыквенное ведро было почти с горкой набито различными сладостями: зефир, леденцы, шоколадки. Куча всего всякого, которое Таббо охраняет как зеницу ока. А то Томми обычно любит незаметно воровать сладкое даже из под носа. Стоило лишь ему попытаться утащить хотя бы одну конфетку, Таббо сразу же бил его по рукам, провоцируя Томми опять начинать бухтеть.       Но оба понимали, что победа им обеспечена: за пол часа никто столько не собирал, даже Сапнап. — Может пойдем вместе? Осталось лишь два дома и мы с тобой победили! - Томми пытается допрыгнуть на ветку дуба от радости, но его тут же останавливает Таббо. — Ты же знаешь, Томми, что я не дам тебе нести наш честный труд? Ты его сразу съешь, я даже не успею в дверь позвонить, - пчелиные усики-антенны свисают с желтого капюшона и дергаются от ветра. — Да ладно тебе, давай сходим вместе! - кряхтит Томми: — К тому же лишь два дома осталось, смысл мы будем разделяться?       Таббо не понимает, чего вдруг Томми так упëрся, а потом его неожиданно озаряет мысль. — Ты боишься темноты? - хихикнул Таббо.       Вся проблемы в том, что парк в районе, на котором находится последний дом, был обесточен уже как вторую неделю из-за неисправности проводов. Поэтому там было темно, как ночью в лесу, даже карманных фанариков не видно. А как раз через этот парк и лежала дорога до последнего дома. — Сам ты испугался, я ничего не боюсь! - Томми скрещивает руки на груди: — Но жребий я бы перетянул.       Таббо с улыбкой закатывает глаза, но все же уступает своему другу и вытаскивает из своей тыквы две палки от чупачупсов, которые Томми все же успел вытащить и съесть ранее. Одну палочку он ломает на две части и еë половину бросат в траву. С упорством перемешивая всë за спиной, Таббо вдруг резко чихает: ветер щекочет ему нос. — В какой руке? — В левой, - осторожно произносит Томми, раздумывая план побега в случае неудачи.       Таббо протягивает левую руку вперёд и вот не задача.       Длинная.       Томми смотрит на неё пару секунд, вспоминая что она означает, а потом радостно драпает со своего места и уносится в сторону освещённой фонарями улицы, оставляя Таббо и даже не сказав ему пока. Чтож, видимо именно Таббо достается роль путешествия по темным улицам в полном одиночестве.       Он глубоко вздыхает и поднимает свою почти полную тыкву с травы и уходит в сторону небольшого холма, где и стоял последний дом для сбора конфет.       Стоило ему уйти лишь на пару метров за холм, как свет фонарей быстро расстворился в чёрном небе и погас. Стало очень темно. Прямо как в фильмах ужасов.       Таббо шёл по темной дороге и постоянно оглядывался, а вдруг какой-нибудь маньяк сидит в кустах и только и ждет, когда какой-нибудь мальчик в костюме пчелы пройдет мимо. Мысли об этом слишком часто лезли в голову и даже желание победить не успокаивало страх темноты, который с каждым разом становился всё глубже и глубже. И если вначале, когда Таббо шёл по тропинке, он видел дорожку, то сейчас он с трудом может разглядеть свои ноги, если на них не падает лунный свет. Путь ему освещает лишь привыкшее к темноте зрение, опасно очерчивающее каждое дерево и создающее образ высокого монстра. К счастью, последний дом уже близко. Ну, Таббо так считает.       Лишь он проходит пару молодых декоративных берез, которых они сажали с классом два года назад, он вдруг нащупывает рукой вместо коры что-то шершавое, похожее на какую-то... — Ай! - вдруг вскрикивает это что-то из темноты и Таббо благоразумно визжит, даже не думая переварить эту ситуацию.       Ноги не слушаются: он так сильно хочет бежать, что пульс, от прыгающего в груди сердца, начинает стучать в ушах. Таббо ощущает такой адреналин, какой не ощущал никогда, ему казалось что он может бегать со скоростью спортивной машины на автодроме. Но ноги не слушаются. Он стоит как вкопанный, даже не оттягивая свою руку от чего-то шершавого в темноте, шок сковал его тело.       "Ну всë, это маньяк" - думает Таббо, прощаясь с жизнью на краю нервного сознания. — Уберите руку, вы меня напугали! - в уважительном тоне говорит страшный и ужасный маньяк в темноте, который хочет лишь убивать, ну, так думает Таббо.       Рука не двигается. Единственное, что он может сделать, это сильно-сильно втоптать ноги в землю, пытаясь разглядеть того, кто сегодня будет потрошить его тело.       Что-то из темноты молчит, ожидая попутных действий от Таббо, но их не последовало. Ему слишком страшно двигаться, а бежать некуда: глаза сузились и в темноте не видно даже носа. — Прошу прощения если вы тоже испугались меня, - неожиданно спокойно говорит что-то в темноте.       Таббо наконец безмолвно открывает рот, пытаясь что-то сказать без звука. Кроме писка ничего не прозвучало.       Неожиданно на руку Таббо ложиться что-то очень холодное и мягкое, от чего он наконец-то дергается и приходит в себя. Он отдергивает руку как от огня, но все еще стоит на месте. Глупое детское любопытство. Любой бы убежал, а ребенку нужно посмотреть на маньяка, прежде чем понять, что ему нужно от него. — Ты кто? - слишком быстро тараторит это Таббо, прижимая свободную от шершавой поверхности руку к тыкве, которую он чудом не уронил от страха: — Не ешь меня, съешь лучше мою тыкву.       Молчание последовало на неожиданную фразу Таббо, а затем в темноте разразился громкий, низкий смех, пугающий Таббо до глубины души. Мурашки побежали по его коже, он чувствовал их даже под меховым костюмом. Страх сковывает остатки перегруженного разума, а испуганное сознание давит на уши давлением с криками "беги и не оглядывайся". Но Таббо молча стоит и слушает этот наполняющий паникой смех в полной темноте все больше и больше. Ох, черт, нужно было бы взять фонарик...       Смех так же внезапно замолкает, как и начинался. В пустующей чёрной мгле Таббо лишь ощущал дикий ужас и до противного чувства в груди интерес и любопытство. Таббо лишь смотрит куда-то вдаль, откуда казалось исходил звук. Глаза пытаются разглядеть хоть что-то, но все впустую: Таббо не слышит ничего, кроме своего громкого сердцебиения, готового напугать любого в полной тишине. Сердце стучалось так громко, что Таббо уже сам не понимает, почему не может просто убежать или крикнуть о помощи. В какой-то момент, чëрт бы его дернул, Таббо, словно ему жить надоело, вновь тянется рукой вперёд, расщупывая местность. Может он сходит с ума и уже придумывает разных монстров и голоса от безысходности?       Лёгкий смех раздается буквально сразу же, после того как Таббо вновь касается шершавой ткани и держит руку на ней, пытаясь понять что это такое. На этот раз смех не звучал пугающим или резким, он был похож на смущенную усмешку, словно кто-то из темноты явно не понимал, что делает Таббо.       "Что ты делаешь, идиот, спасайся!"       А в целом, Таббо и сам не понимал, что он делает. Он медленно делает шаг вперед, опуская руку с тыквой вниз, словно больше не боится. Он шагает лишь на капельку ближе вперëд, но уже ощущает, что ткань в руке расправляется в что-то значительно крупное.       Молчание так и продолжается дальше, пока Таббо, все еще в шоке от происходящего, нащупывает впереди себя силуэт. Не просто силуэт, а силуэтище. Что-то стало не по себе, когда рука ползет вверх, и не нащупывает края у шершавой ткани. Ощущение, что перед ним живое дерево, разговаривающее с уважением и пугающе страшно смеясь своей корой.       Таббо замирает, совсем не двигается, ждет чего-то.       Но он не убирает руку, даже не отдергивает в шоке. Ведь если бы это был бы маньяк, стал бы он так вежливо просить свою будущую жертву не создавать ему дискомфорт. Медленно, но Таббо движется чуть вперёд вновь, наступая ногой в сырую землю и траву у деревьев. Ему кажется что он слышит шуршание среди темноты.       Среди полной темноты вдруг раздался непонятный шум, напоминающий бурчание какого-то непонятного ночного зверя, которого Таббо никогда не слышал.       Внезапно среди ночного мрака распахиваются над головой Таббо два фиолетовых и ярких как у кошки глаза. Зрачки сжались в тонкую полоску среди сияющей пурпурным цветом радужки, а у Таббо бегут мурашки по спине размером с лошадей.       Фиолетовые глаза чуть прикрываются, таким надменным и осуждающии взглядом рассматривают то место, где должна была бы быть рука Таббо.       Таббо громко вдыхает, явно пугаясь этого страшного яркого и зловещего взгляда в полной темноте. От страха пот начинает выступать на ладонях, и он даже чувствует как тыква начинает выскальзывать из руки, и, о черт, она падает вниз, нарушая до ужаса пугающую тишину. С грохотом оранжевая тыковка выскальзывает из рук, а все собранные ранее конфеты, которые с таким трудом Таббо добывал, рассыпаются на траву и землю.       Таббо наконец отдергивает руку, расстроенно пытаясь понять, куда упала тыква своими полными печали и страха глазами. "Что я скажу Томми?"... Даже во время того, когда нужно думать о жизни, Таббо думает об выигрыше и чувствах других людей. А ведь он может и не вернуться сегодня вечером.       Два фиолетовых глаза нечитаемым взглядом смотрят куда-то в пол. Пока Таббо пытается думать, что сейчас лучше делать: бежать или остаться. И лишь неожиданно шагающий до ужаса высокий силуэт вперёд, освещая некоторую часть своей одежды луной, заставляет Таббо наконец воистину испугаться.       Длинный, худощавый словно скелет, силуэт по-доброму смотрит в сторону Таббо, поднимая с травы своими ещё более ужасающе длинными и тонкими руками тыкву и протягивает вперёд так, чтобы Таббо мог видеть хотя бы намек на неё, чем пустую и черную мглу.       Таббо не знает что ему говорить, когда длинный человек с фиолетовыми как у кошки глазами ждет пока он примет его помощь и возьмет упавшую виновницу несчастных лишних эмоций. Таббо просто не знает что ему сказать, поэтому тот аккуратно протягивает руки вперёд, к своей добыче, и длинный человек хмыкает что-то в темноте, когда тот наконец забирает тыкву, к несчастью, все еще пустую, с чужих рук. — Спасибо, мистер, ээ-.. - не находит слов Таббо, чтобы выразить своё непонимание ситуации.       Ему нужно бояться или все позади?       Словно по волшебству, рядом с Таббо защелкал высокий фонарный столб, а затем с шумом старой наколяющейся лампы включается, озаряя длинного человека светом. А он точно человек?       Длинное, худощавое тело, покрытое тем самым шершавым костюмом, возможно из-за плотности ткани, покрывало каждый участок его кожи, не давая пространства, чтобы рассмотреть еë. Лишь пара лаковых ботинок, все еще сверкающих от яркой вспышки света, стояла в сухой осенней траве. Брюки накрывали ноги по самую щиколотку, явно гуманно говоря о том, что обладатель из этикетного общества. Заправленная белая блузка неаккуартно чуть торчала из штанов, но на первый взгляд её даже и не видно, а чёрный костюм, который вдруг поправил длинный человек по бокам, теперь закрывал её полностью, как и красный галстук, который слегка красовался из под костюма. Но самое странное было его половинчатое лицо, пятнами расползаясь по участкам кожи, забирая на свою сторону собственный цвет. Бело-черные пятна, покрывающие лицо, напоминали пятна неудачной краски, капнувшей на готовую картину.       Два чёрно-белых рога торчали из лохматых и относительно длинных волос, которые как и кожа, были чёрно-белого сплита, только на этот раз наоборот: на чёрной половинке лица были белые волосы, а на белой чёрные, так было чуть гармоничнее и лицо можно было без проблем отличить от волос. Но Таббо..       Таббо смотрит не на подозрительно длинное и худое тело, и не смотрит на два торчащих из головы рога, которые трудно не заметить, если смотришь прямо в лицо другому. Он смотрит в разнозветные глаза, которые ранее были яркими и фиолетовыми, а сейчас превратились в красный и зеленый. Звезды заиграли в его взгляде, когда он рассматривает его лицо. Ему словно совсем не страшно находиться рядом с ужасающим лишь своим видом человеком, ему вообще не страшно. Он как завороженный рассматривает каждую деталь его разноцветного, как шахматная доска, лица.       Длинный человек вначале молча смотрит на него в ответ, создавая зрительный контакт, но долго это продолжаться не смогло. Два его разноцветных глаза становяться вновь фиолетовыми, а лицо исказилось в злобную, страшную гримассу, которая может напугать любого взрослого, что уж говорить о ребенке. Чуть заметные острые клыки прикусили нижнюю губу, когда Таббо не смеет разрывать зрительного контакта и все еще с интересом и неким восхищением смотрит в его глаза. Длинный человек не выдерживает и отворачивает голову в сторону, закрывая лицо локтем своего чёрного костюма и громко кашляет, сопровождая кашлем звуки бурчания дикого животного. — Нет, прошу, не надо смотреть в глаза, - приглушенно говорит он в сгиб руки тем самым голосом, который он слышал в темноте. — Ой, конечно, извините.       Тут же Таббо вздрагивает и быстро снимает со своей головы жёлтый капюшон от костюма пчелы и трепет свои каштановые волосы в разные стороны, закрывая свои голубые глаза своей челкой. — Так лучше? - теперь его глаз было совершенно не видно, хоть через свои волосы на него было смотреть жутко неудобно, но приходится терпеть.       Фиолетовые глаза выглядывают из сгиба руки и стоило лишь длинному человеку пару раз моргнуть, как они вмиг насыщаются другими цветами. На белой половине его лица фиолетовый глаз плавно перетекает в красный, напоминая вампира, а на чёрной стороне его лица зеленый, как у зомби.       Таббо слишком слеп сейчас, чтобы хоть как-то разглядеть помимо его цвета глаз легкий фиолетовый румянец на щеках, поэтому длинный человек вмиг успевает пару раз потрепать головой и скрыть его в своих пятнах на лице. — Да-да, в самый раз, о, Иссус Христос, никогда не смотрите в мои глаза.       Длинный человек кулаком потирает оба глаза, когда Таббо вдруг произносит: — У тебя просто замечательный костюм!       Незнакомец в недоумении поджимает брови. — Что, простите? — У тебя отличный костюм, - вновь повторяет ошарашенный Таббо: — На миг я правда подумал, что ты настоящий монстр. Типо скелета или зомби, сечешь? — Ох. Ну я, - длинный человек потирает левой рукой затылок, а затем кивает, словно это был вопрос: — Угу. — Как ты его сделал? Такой материал, словно костюму лет двести, а этот твой фокус с глазами это тоже входит туда? О, Господи! Ты как настоящий ночной кошмар.       Таббо поджимает руку к груди, без конца радуясь происходящим. — Сочту за комплимент, - сдавленным голосом произносит длинный человек. — Фокус с линзами волшебный, прямо как настоящий, - Таббо протягивает руку вверх, чтобы дотронуться до лица, но незнакомец резко шагает назад, не разрешая притрагиваться к своему лицу чужакам.       Таббо с опаской оттягивает руку назад, чуя что что-то тут не так, но длинный человек вмиг тянется своей тонкой ладонью к ладони Таббо и сжимает её в кулаке, в жесте приветствия. — Моë имя Ранбу, э-э, я очень рад знакомству, - его рот распахивается в улыбке, но вместо привычных для вида зубов, в ряд выстраивается куча острых, словно пилкой обточенных зубов, которые не внушали ничего хорошего.       Но Таббо ничуть не боиться, словно весь страх от происходящего он потратил на пустую боязнь силуэта в темноте.       Тем не менее, Таббо пожимает ему его тонкую руку тоже, представляясь своим именем. На что Ранбу приветливо угукает пару раз. — Почему ты сидишь тут, в темноте? - Таббо вновь начинает разговор раньше другого: — С твоим костюмом тебе точно достанется победа. — Я, э-эм, - Ранбу смотрит в ноги, надеясь что Таббо забудет об этом вопросе как и о прошлых и задаст новый, чуть менее простой для ответа, но Таббо как назло ничего не говорил: — Просто я люблю темноту. — Ты не любишь хэллоуин? — Я этого не говорил. — Тогда почему ты сидишь тут? - Таббо слегка недоумевает. — Оу, - Ранбу прищуривается, когда Таббо раздвигает челку руками, ожидая что вновь прийдется бороться с агрессией и неконтролируемой паникой, но к счастью, Таббо лишь почесал лоб: — Я никогда не праздновал хэллоуин, даже не знаю. — Шутишь что-ли? — Нет, это чистая правда, - Ранбу выставляет обе руки вперёд: — Я никогда не ходил по домам и не собирал конфеты. — А хотел бы? — Ну-у, - Ранбу задумывается: — Ради интереса можно было бы попробовать. — Тогда чего мы тут стоим?       Таббо, словно забывая о том, что это ему и не друг вовсе, и, относительно говоря, его облик заставляет пугаться когда ненароком забываешь, какой же на нëм костюм, тянет в сторону улиц. Но сейчас это уже не важно. Важно лишь то, как упорно Таббо хватает Ранбу за руку и вытаскивает из древесных столбов.       Вблизи, не закрываясь по бокам деревьями, Ранбу кажеться ещё выше, чем казался ранее. Его ноги напоминали хадули по всему своему образу: такие же худые и длинные шпалы, по сравнению с которыми ножки Таббо казались зубачистками.       Да и сам он не дотягивал даже до его груди затылком, что говорить о незаметной разнице в росте. Да и к тому же, этот его подозрительный рост не мешает ему просто вести его в сторону потемневшей вновь улице.       А Ранбу, что Ранбу, он просто молча шёл следом за быстро шагающим новым другом вдоль по улице, освещенной лишь луной в некоторых местах, которые не закрывают своими макушками деревья, напоминающие голодные чёрные тени.       Потрëскивающий свет разбитого фонаря за их спинами погас так же быстро, как они удалились в дальнейшем, совершенно не понимая, как произошло их странное знакомство.       Доходя до нужного дома, в окнах которого всë еще горел золотой свет, Таббо останавливается на крыльце, за ним же встает Ранбу, не понимающий, что он от него хочет. — Стесняюсь спросить что ты придумал, - чешет свободной чëрной рукой подбородок Ранбу. — Не пропадать же зря твоему чудесному костюму и моей дружелюбности, - будучи довольным собой закатывает глаза Таббо и поворачивается назад. — Значит так, сейчас я постучу в дверь, а ты скажешь "Сладость или гадость", понял? — Сладость или- — Так держать, - уже стучит в деревянную дверь Таббо, запрыгнувший на порог.       Дверь открылась со скрипом, а на пороге стоял довольно старый мужчина, лет скажем тридцати. Коричневые волосы с пролезающей сединой взлохмачены, а ободок с пластмассовыми рогами, надетый на голову, придавал ему к плюсу еще десять лет. Никогда бы не сказал, что рога так старят людей.       В руках у него была уже пустая бутылка от какого-то спиртного, а в состоянии он был не в самом лучшем. — Что-то хотел, мальчик? - с каким-то отвращением говорит рогатый хозяин дома.       По звукам за дверью, там явно была какая-то шумиха: два голоса кричали что-то про "каре", а третий с громким "вот же-ж сука" начинал хохотать, смущая этим Таббо ещё сильнее. — Эм, - Таббо оборачивается на Ранбу, но тот лишь пожимает плечами и махает головой, явно отказываясь как-то с ним взаимодействовать.       Таббо цокает языком и едва слышно сказав "вот трусишка", поднимает свою тыкву на уровень груди. А пчелиные усики, вновь начинают рябить от ветра, когда Таббо натягивает свой капюшон на голову, стараясь не задеть закрывающую глаза челку. — Сладость или гадость? - в голосе звучит мелкий азарт, словно эти слова предвещали за собой беду каждый раз.       Ну, в целом это и была беда. Как-то раз, как помнил Таббо, ещё в его одиннадцать лет, в тот же самый хэллоуин толпа детей решила заглянуть к какому-то староверу. И, к сожалению, он довольно грубо отказался давать конфеты, и эта "сходка" кончилась как всегда плохо лишь для хозяина дома. Вы не представляете, сколько рулонов туалетной бумаги было разбросанно по его саду, деревьям и забору. А потом приходилось бегать от него по всему же его участку, постоянно смеясь и крича что нужно было лишь пожертвовать сладкое. После подобных инцидентов любой взрослый боялся отказать в сладком на хэллоуин, но, видимо, до этой секунды. — Ох, блять, сегодня что, хэллоуин? - мужчина спрашивает это у кого-то за дверью. — А хуй знает, - второй мужской голос отвечает на его вопрос: — Ага! Кинг Хаус! Ха-ха, сука. Наконец-то! — Сукин сын! — Я что, опять проебал? Господи Уиллбур, я же сказал, чтобы ты прикрыл меня, - шипит пьяный рогатый мужчина за полу-закрытой дверью. — Не моя вина, что у тебя была ебучая пара. — Вот кабель, - отвращенно хихикнув выглядывает из-за двери рогатый.       Ранбу настороженно сминает шею, стоя не так далеко от Таббо. — Слушай, малыш, ты давай, уходи с крыльца, нет у меня ничего, - скрещивает он руки на груди, опираясь об дверной косяк. — Сэр, я сказал "Сладость или гадость", - намекает Таббо. — Послушай, я правда не хочу сейчас иметь проблем с твоими родителями. — Сэр, - уже чуть более настойчиво повторяет Таббо. — Ебаный в рот, как же ахуенно что у меня нет детей, - шипит пьяный рогатый мужчина: — Я устал повторять, у меня нихуя нет, катись от сюда!       И вдруг, рогатый словно резко трезвеет, когда за маленьким ребенком вычерчивается из пустоты длинный, худощавый силуэт какого-то существа. Его пугающие, светящиеся в темноте фиолетовые глаза смотрят прямо в душу, а в ушах устращающе зашептали неизвестным ему языком голоса, от которых начался занудный звон. Рвано выдыхая, рогатый напрягается, когда лохматое, высокое существо вытягивает голову вперёд, чуть наклоняя её в бок, так и не разрывая зрительного контакта. Таббо не понимает, на что так уставился мужчина перед ним, и почему в его глазах начали искриться непонятные звезды. — Парни, у нас есть конфеты? - тут же говорил более резким голосом рогатый, смотря куда-то в одну точку. — Где-то были, искать надо, ща в лом. — Найдите хотя бы десяток. — Тогда с тебя двойная, - хихикает кто-то в доме. — Хорошо, - тут же соглашается рогатый мужчина. Он вдруг смотрит на Таббо, и так по-доброму улыбается. — Подожди меня пару минут, Таббо, я сделаю все что в моих силах.       А вот улыбка во все зубы Таббо слегка напугала, даже больше, чем тот факт что мужчина знает его имя. А еще и так резко подобрел по отношению к нему. Печально лишь то, что костюм Ранбу он так и не оценил, а ведь Таббо так хотел услышать об этом.       Большая рука медленно ложиться на пчелиное плечо и у Таббо нет других вариантов, как слегка улыбнуться от тепла, нахлынувшего на его душу.       Он поднимает голову вверх, смотря на вплотную подходящего к нему Ранбу, который своими разноцветными глазами вдруг подмигивает и слегка улыбается. Таббо просто не может удержаться от желания коснуться его лица, прощупывая его холодную кожу пальцами. Она была очень гладкой и ледяной, словно он только что окунулся лицом в снег. Ладошка скользит от щеки к носу, и еле-еле дотянувшись до него, Таббо тыкает по нему указательным пальцем, вызывая у Ранбу смешную реакцию. А ведь он не давал раньше даже костюма прикоснуться. Стеснялся. Мужчина выглядывает из-за двери довольно скоро. Не сказать, что у него был прямо радостный вид, но целофановый пакет с конфетами он принес с улыбкой. Довольно страшной, судя по его лицу, которому улыбка во все зубы, от части, не шла совсем. Пугала как-то...       Он смотрит на Таббо, кивая в сторону тыквы в его руках, и пока Таббо держит еë, чтобы мужчина высыпал туда все содержимое пакета, его взгляд устремлëн на фиолетовые глаза, с ужасом пялящие на его физиономию. — Всего хорошего, - улыбается он не по-настоящему и скрывается за косяком, с хлопком прикрывая двери перед Таббо. — Странный он какой-то, - смотрит через свои волосы на Ранбу Таббо, поднимая голову вверх.       Ранбу пожимает плечами, странно хохотнув. — Это то, чего стоит хэллоуин? - ухмыляется он своей улыбкой, от чего темная половина слегка начала заплывать за белую. — Пример был плохой, - вздыхает Таббо: — В следующий хэллоуин сделай ещё крутой костюм, и мы сходим вместе по всему городу. — По всему- , - запинается Ранбу, но Таббо вновь перебивает его. — Вот черт, у нас так мало конфет, - вдруг вскрикивает Таббо, пугая этим Ранбу.       Таббо спрыгивает с крыльца, шагая своими сапожками по траве, а Ранбу, не долго думая, плетëтся за ним в догонку, пытаясь сравнять походку, подстраиваясь под небольшие шажки Таббо. — О чëм ты? Тут их много. — Да не в этом дело, - хмыкает Таббо, поднимая голову в сторону идущего по его правый бок Ранбу: — Я выронил все свои конфеты на траву, сейчас у меня нет шансов на даже малюсенькую победу.       Ранбу угукает пару раз, пока Таббо вновь жалуется на то, как какой-то Сапнап будет угарать, что они с каким-то Томми не смогли победить, даже пока его не было, а потом какой-то Дрим опять бы вмазал какому-то Томми за какого-то Джорджа. Ранбу все слушает и слушает, пока они идут в сторону места их прошлой встречи. Но когда фонарь вновь с треском загорается, освещая землю ярким желтым светом, конфет там уже не было. Или были, но стали невидимыми.       Таббо расстраивается. Он прислоняется затылком к животу Ранбу слегка хныча, скорее не от горя, а с досуга. Ранбу, слегка шокированный и с пурпурными пятнами смущения на лице, гладит его кудрявые волосы, стараясь не смотреть вниз, чтобы не смущаться ещё больше. Подумать только, он так близко к живому человеку. — Зачем тебе нужна эта победа, просто наслаждайся праздником, - пожимает плечами Ранбу. — Ну, победителю обычно предоставляется и слава и честь, у нас так уважают Сапнапа на улицах, ты просто не представляешь. А я вот так же хочу, и Томми хочет, а я даже в год, когда он болеет не могу собрать нормальное колличество конфет. Либо все растеряю, либо вообще не смогу собрать, растяпа! - уже более растроенно говорит он, потираясь затылком о шершавый костюм Ранбу. — Ну и что? - слегка улыбается Ранбу: — Какая разница кому целовать ноги, твоему Сапнапу или тебе. — Тоже верно, - понимающе кивает Таббо. — Ну вот, смысл гнаться за бессмысленным, - Ранбу кладет свою тонкую руку ему на плечо и неловко поглаживает ладошкой, приободряя.       Таббо улыбается в ответ, и Ранбу тоже улыбается, глядя на это его скрытое лицо не хочется злиться, быть без контроля и в ужасе шугать любого другого человека. Ему не хотелось его обижать, не хотелось от части совсем, даже на долю его ужасной души. Сейчас, рядом с ним, ему казалось что вся жизнь была такой лёгкой, такой пышной, что на миг он был готов даже просто выйти в таком обличье в люди. Ну, раз Таббо оценил его внешность, значит и другие оценят. Верно?       Его разноцветные глаза сверкают, когда Таббо неловко смеется, прикрывая рот ладошкой. Маленькая, беззащитная пчëлка, заплутавшая на цветочной поляне. Пчëлка, которая мечтает стать человеком. Пчëлка, которой Ранбу непременно поможет. Которую Ранбу проведет к его мечте, чему бы это ему не стоило.       Сейчас он чувствует себя слишком хорошо. Так легко, так чудесно. Почему вся его жизнь не была такой простой, как эти часы с Таббо. Почему Ранбу так не хочет верить, что это в может закончиться. Ему слишком легко, слишком, чтобы Таббо мог подобраться к нему так близко, прямо в душу, и Ранбу бы не смог его остановить, даже бы не пытался. Ему так легко, что он на миг думает, что готов верить в то, что люди просто чудесны. — Хочешь попробовать? - Таббо вытягивает его из собственных мыслей. — А? - вопросительно хмыкает он. — Конфеты, - уточнаяет Таббо: — Не зря же мы их взяли, не пропадать же.       Ранбу проводит плечом: — Ну, по одной, наверное, можно.       Ох ты, блять. Ранбу никогда в жизни не пробовал конфет. Что уж говорить о остальных сладостях из киосков. Таббо готов напрямую быть первым, кто просто так, от чистого сердца, сделает что-то для него. От этих мыслей в душе стало ещё теплее, и Ранбу, на радостях, соглашается.       Таббо вытягивает из тыквы конфетку наугад, и протягивает еë Ранбу, тот недолго думает, и разворачивает белую обертку. Таббо тоже вытаскивает из кучи разночветных конфет какую-то ириску, и кладет её себе в рот, наблюдая за Ранбу.       Тот вначале осуждающе смотрит на неë, принюхивается, рассматривает под разными углами, прежде чем благополучно откусить от неë кусочек.       Вмиг его лицо скривилось в какую-то непонятную эмоцию, а Ранбу поспешно выплевывает конфету куда-то в землю, пока Таббо с непониманием смотрит на него. Разноцветные глаза Ранбу начинают слезиться, а от самого него посыпалось животное рычание. — Господи, что это за хрень? - кряхтит Ранбу, пока Таббо гладит его по рукам и стучит по спине, куда может дотянуться его крохотная ручка. — Лимонная, - монотонно читает на белой обертке Таббо. — Ты почему раньше не сказал? Я не переношу лимоны, - кривит лицо Ранбу, сжимая брови и прикусывая губу. — Я же не знал, - опешил Таббо.              Ранбу хочет рассердиться на него. Он правда не любит лимоны, почти так же сильно, как воду, но... Таббо слишком наивный, слишком хрупкий, что вся агрессия мигом пропадает куда-то далеко-далеко, словно еë и не было. К тому же, он не знал об этом, значит прощается. Да и даже если б знал, ну неужели Ранбу бы стал на него ругаться? — Ничего, - прикусывает он щеку: — Ты же не знал. — Попробуй тогда лучше эту, - Таббо протягивает вверх открытую от фольги конфетку. — Э-эм, нет, спасибо, - поднимает он руки перед грудью. — Ну хоть откуси кусочек, - улыбается Таббо.       Ранбу прищуривает глаза, когда старается как можно вежливие намекнуть, что если ему опять попадется лимонная, то его слизистая просто сгорит. От куда гарантия, что она не лимонная, и почему Ранбу должен ему верить, после подставы в первый раз.       Но когда он с таким заботливым видом тянется к нему своей рукой с конфетой прямо в лицо, когда просит лишь того, чтобы тот открыл рот и доверился. Когда он такой добрый и милый, пытается доказать что ему можно доверять. Ну как тут откажешь то?       И Ранбу опять проигрывает поединок и открывает свой клыкастый рот.       Таббо улыбается с приятным теплом в груди, и потянувшись на мысочках к его лицу, и то, только потому что Ранбу наклонился, тот смог положить ему в рот конфету.       На этот раз она была лучше, чем лимонная. В ней не было джема или какой-то странной вкусовой добавки. Обычный белый шоколад и ничего лишнего. В этот момент Ранбу уже не триггерило с желчи конфет, ему нравится.       Нравится не тот факт, что конфета вкусная, а нравится то, что он не обманул, когда доверился ему. Нравится то, что Таббо не солгал ему, когда другой бы просто потешился. Ему нравится такой маленький, такой добрый и чистый душой крохотный Таббо, который еле-еле дотягивается на мысочках его груди затылком. Крохотная пчелка, сидящая на цветке, крохотная пчелка, которую Ранбу слишком сильно полюбил за эти мгновения. Пчелка, которая открыла глаза на мир лишь за пару минут.       Он смотрит прям на его лицо, когда Таббо вдруг перестал смеяться и смотрит в ответ.       Надо же, он действительно такой крохотный по сравнению с ним.       Ранбу медленно тянется своей костлявой рукой к его челке и смахивает еë длинными пальцами открывая его глаза. Его совсем не триггерит от зрительного контакта сейчас. Ему слишком легко.       Его глаза не становяться фиолетовыми, наоборот, они приобрели более яркие оттенки зеленого и красного, вспышками вызывая бурлящую реакцию от чужих, голубых глаз. Таббо смотрит на него, не смея сказать ни слова.       Ранбу проводит пальцами по его лбу последний раз, полностью открывая его глаза, когда вдруг ощущает, что Таббо встаëт на мысочки. Его рука слетает с щеки и ложиться на шею совершенно случайно, но ни Таббо ни Ранбу этого попросту и не замечает.       Ранбу так же наклоняется вниз, навстречу непонятному упорству крохотной пчелки полезть к еë королеве.       Таббо хлопает пару раз глазами, прежде чем взглянуть вместо глаз на чужие губы которые в непонятном немом шоке приоткрылись. А Ранбу смотрит на него как-то странно, не как по-прежнему.       Он почти что наклоняется к его лицу вплотную, когда Таббо поднимает обе маленькие ручки и наконец может ухватиться за длинные пряди волос, вызывая у Ранбу смешанный чувства, как при дежавю. — Мы... Мы еще встретимся, правда? - Таббо говорит это шепотом, стараясь не нарушить атмосферу. — Если этого захочешь ты.       Таббо прикрывает глаза полностью, когда максимально пытается подняться на мысочках к слишком высокому Ранбу и чувствует, как его нос касается чужого. Когда его щечки начинают пылать как от огня, а в сердце разрастается огромным пламенем пожар, сжирающий все на своем пути. — Сладость или гадость? - кое-каким неразборчивым голосом шепчет в лицо Ранбу, чья интонация стала похожа на кряхтение монстра в который раз.       Таббо слегка хихикает. — Ты.       "Это мой первый поцелуй" - думает он, когда он на долю секунды почти что касается губ чужого человека и вдруг слышит резкий крик за своей спиной. — Таббо! Ты где пропадал? Я жду тебя у дерева уже второй час!       Внезапно его лицо пылает, и он поворачивается так же резко, как и его желание полезть целоваться к незнакомому высокому человеку, которого он от силы три часа знает, если не меньше. — Томми, я, - робко говорил чрезмерно красный Таббо, когда его лицо пылает дьявольским огнём, все еще не пришедшее в себя после такой бури. — Ты всегда так! Томми, я; Томми, я! - мульчуган начинает выходить в свет фонаря, но тот блекло гаснет, вытягивая из блондина еще несколько матов. — Томми, - повторяет Таббо, когда на его лицо нагоняется стыд.       Что он скажет ему, когда увидит Ранбу? — Чего ты тут в темноте стоишь? Совсем крышей поехал?       Томми подходит к нему быстрее чем планировал Таббо. — И где, блять, наши конфеты? - ставя руки в боки говорит он: — Вот сам мне говорил "Не дам тыкву, ты всё сожрешь", а в итоге сам все и сожрал, лишь хуй с маслом на дне оставил. — Томми, - печально повторяет одни и те же слова Таббо.       Блять, как же он не вовремя. — Потом поговорим, мне нужно чтобы ты вмазал этому уебку Джорджу, я уже устал ловить пиздюля от Дрима!       Тот хватает его за запястье, и утягивает на светлую улицу.       Когда Таббо оборачивается, чтобы хотя бы попрощаться с Ранбу, он не видит ничего, кроме как фиолетовых маленьких звездочек, рассыпающихся по ветру словно снежинки. Ранбу уже не было за его спиной, его вообще не было.

***

      На следующей неделе выпал первый снег. Стало холодать сильнее, чем об этом предупреждали синоптики. Белые снежинки без остановки сыпались с неба большими хлопьями, ложась на асфальт и не тая, как в сказках.       Таббо сидел в своей привычной домашней одежде на стуле перед столиком, разрисовывая на обратной стороне листа с его домашним заданием поле боя: одни человечки мутузили других, пока третие вели важные переговоры с пчелами, а потом генерал замазка начинает путь геноцида и стирает всех с лица земли. Вообщем, обычный сюжет фильмов от марвел. Кулак держит падающую от усталости голову на весу слишком долго. Весь день хотелось спать, даже очень.       Как назло, его мама и младшая сестра уехали по каким-то гипер важным делам по супермаркетам, в которых Таббо участвовать, как видите ли, не может. Во-первых, потому что места в машине забиты вещами, а во-вторых он просто сам этого не хотел.       Тонкие пальцы касаются прикушенных губ в который раз за час. Он слишком сильно уделяет им внимание. А ведь он почти что поцеловал его, если бы не Томми тогда. Он же почти поцеловал настоящего человека, не помидор или куклу, человека.       Его комната была захламлена разным мусором, раскиданным по полу. Чего тут только не было: ручки, пакеты, одежда, игрушки. Но это было не важно сейчас. Важно было наполняющее мозг чувство горя от потерянной первой любви. Какая же любовь жестокая и слепая, какая же она злая. Почему Таббо просто не мог влюбиться в какую-то девочку или мальчика со двора? Почему так быстро и крепко полюбил высокого, худощавого, но очень красивого эндермена. Как написанно в книге "Око края".       И вот, буквально перед тем как закрыть к чертям свою тетрадь с невыполненной домашкой, в окно что-то стучит. "Птицы" - думает Таббо. На втором этаже же сидит, кто до него дотянется.       Но в окно ударяет что-то еще раз наконец привлекая собой внимание Таббо.       Тот поворачивает голову, обиженно жалуясь на себя собственного, но на подоконнике из-за открытого окна стоит та самая тыковка Таббо, которую он оставил у входа домой на ступеньках. Обычно утром их увозили как мусор, но сейчас... Сейчас она стоит как ни в чем не бывало на подоконнике полная разных конфет в цветных обертках.       Таббо осторожно встаëт со стула, медленно подходя к подоконнику. Да, эта была та самая тыква, которую он вырезал перед хэллоуином, но сейчас к ней был на скотч подвешен тот самый фантик от лимонной конфетки, которую Таббо забыл выкинуть.       Но на этот раз на его белой стороне было написанно не "Лимонная долька", а "Сладость, гадость или я?".Таббо как ударяет ток. Он мигом вылетает из своей комнаты, оставив тыкву так и стоять на подоконнике.       Он подбегает к входной двери, и, о счастье, вот он, как и раньше, стоит в своëм том же темном шершавом костюме, слегка запорошенный первым снегом, со своими растрепанными волосами и с теми же, красно-зелеными глазами, которые поспешно смогут поменяться на фиолетовый. — Это был не костюм, - начинает Таббо улыбаясь: — Это был ты. — Это был я, - повторяет последнюю фразу Ранбу.       Таббо не двигается, он лишь смотрит на его лицо ничуть не изменившееся за такое долгое время расставания. — Прости меня, я тогда убежал - чешет затылок Ранбу, смотрящий в пол.       Но Таббо не впускает его в дом раньше времени, потому что тут же прыгает на его плечи и хватает их мертвой хваткой. "Теперь не убежит" — думает он, когда наконец целует каждый участок пятнистого лица, каждый раз хихикая, когда Ранбу вновь, по своему эндерменскому, начинает кряхтеть и сопеть от неожиданности. Кто бы мог подумать, что Эндермен найдет свой дом в улье.