Алые розы

***

      Голубые глаза прекрасны – как океаны, как небо в погожий солнечный день. С чем их только не сравнивали за всю многовековую историю, и нет в этом абсолютно ничего удивительного, ведь взгляд великолепных небесно-голубых глаз способен проникнуть прямиком в душу и навсегда там сохраниться. Их невозможно забыть, лишь раз увидев. Ох, они настолько бездонные, что кажется, будто в них можно утонуть. Они красивые, словно море. У самого берега, где шумит прибой, оно прозрачно-зеленое и неизвестно, что ты видишь, что бросается тебе в глаза больше — вода или камни, дрожащие, будто живые, с непонятными блёстками, разных форм и размеров, разных цветов и оттенков. И сразу же идёт иное море. В двух-трёх метрах от берега оно уже не прежнее, а густо-зелёное, вроде бы и не живое, а отлитое из стекла. Уже не видна галька, если смотреть на море с берега, да и само море вроде бы уже не море, а зелёная искусственная полоса тяжелой воды. А за ней вдруг — совсем другое. Зеленовато-синяя вода, переливающаяся, дышащая, светящаяся — настоящее море. И море, почему-то зовущее к себе, приманивающее и не пугающее. И ни барашков, ни волн на этой воде нет, а только синь всех цветов. Дальше уже всё непонятно. Меняются цвета: синие, голубые, черные — всех оттенков, что меняются вразнобой, и так до самого горизонта, где море, уже спокойное и тёмно-одноцветное, резко граничит с небом. Туда не хочется, хотя там и спокойно. Почему-то кажется, что там нет жизни и там страшно.       Эти глубокие голубые глаза Дазай мог запомнить на всю жизнь. Даже если все их забудут, он будет помнить их вечно. Кажется, один лишь взор их способен кардинально изменить человеческую жизнь.       Осаму думал о Чуе и чувствовал, как алые розы в его сердце расцветают, а под кожей распускаются их эфемерные бутоны, источая аромат нежности, и губя его так медленно, но так прекрасно, делая его более мягким, сдающимся, что обычно никогда не было ему свойственно, до тех самых пор, пока он не встретил Накахару, до тех самых пор, пока впервые не полюбил. "Я бы хотел умолять тебя спасти меня, но всё, что я могу сделать, глядя в твои глаза, это молча хранить свои чувства в тайне."

***

      Что для вас жизнь? Существование души в ограниченном в своих возможностях оболочка в виде тела, которая выполняет определенные функции, задачи или цели? Или это проходной этап к истинному бессмертию. Но так или иначе смерть настигнет каждого. Плевать - есть у тебя деньги или нет. Она приходила к каждому, и никто не смог бы обмануть её или договориться с ней. К кому-то смерть приходит раньше, к кому-то позже, это нельзя предвидеть.       Для Дазая "жизнь и смерть стояли на одной грани", иными словами были равнозначными категориями. Ему было интересно "познать" эту грань, лишая жизни кого-либо, созерцая и переживая этот переход от жизни к смерти.       Жить стоит лишь тогда, когда заранее известно, что сумма ожидаемых от жизни наслаждений будет превышать сумму приносимых ею страданий. Но стоит только заняться моральной арифметикой, как непредубежденный человек, немедленно придёт к неутешительному выводу: фактически жизнь даёт больше страданий, чем наслаждений. Простой расчёт убеждает, как только баланс составлен, что жить не имеет смысла и необходимо, пока ещё не поздно, уйти из жизни. Но, рассуждая именно так, можно прийти к выводу, что жизнь для человека неразумного угодна, а для разумного безразлична. Осаму, наверное, можно отнести ко второму типу. Он не считал жизнь самым ценным, что у него есть. Да, это единственное, что даётся человеку при рождении, и это на всю жизнь остаётся единственной ценностью, которая не имеет цены, но даже это не было важным для него.       Да, он всегда пытался свести счёты с жизнью, однако всегда безуспешно. Частенько этому препятствовал его друг. Брюнету нравилось наблюдать за реакцией Накахары на подобные выходки. Это вызывало чувство внутреннего спокойствия. Приятно осознавать, что за тебя кто-то беспокоиться, к тому же если этот кто-то тот, кого ты любишь. Непередаваемые ощущения.       Осаму прекрасно понимал, что его чувства невзаимны. Безусловно, это расстраивало, но он не мог с этим ничего поделать. Насильно мил не будешь. Дазай думал, что рано или поздно это забудется, однако всё оказалось не так просто, как кажется на первый взгляд.       Окончательную безысходность и полное отчаяние брюнет почувствовал тогда, когда после долгого кашля из его рта выпал лепесток алой розы. Он сразу всё понял и даже не удивился этому. Этого стоило ожидать, он не мог надеяться на лучшее. Чуя всегда его ненавидел. Кажется, были люди, куда более подходящие на роль возлюбленного рыжего парня. От мыслей, лезущих к нему в голову, он осел на пол, прижимая смертельный лепесток к груди. Ему остаётся лишь покорно ждать своей смерти.

***

Весна — прекрасное время года. Ветер мягко и бережно обволакивает деревья, заставляя листья сакуры кружить по всему городу и дарить людям надежду. Надежду на лучшее. Надежду на любовь. Дазай поправил пиджак, пока стоял на пешеходном переходе, ожидая зеленый свет. Его волосы подчинялись ветру и небрежно разлетались, из-за чего постоянно приходилось заправлять их за ухо. Парочка, стоящая перед ним, что-то весело обсуждала и искренне радовалась приходу весны. Возможно, сейчас брюнет бы тоже наслаждался погодой, мягко улыбаясь, но он лишь опустил глаза, сдерживая порывы кашля. Щупальца цветка будто играли с ним: они лишь слегка касались горла, раздражая его, но не совсем, чтобы начать кашлять, пытаясь достать оттуда их. Уже почти год прошёл с начала его болезни. К сожалению, все развивалось куда быстрее, чем того стоило ожидать. Он уже сомневался в том, что доживет до следующей весны. Парень с трепетом вспоминал тот день, когда впервые нормально заговорил с Чуей, когда впервые заглянул в бездонные голубые глаза. Дазай уже тогда утонул в них, однако осознал это относительно недавно. Брюнет был одноклассником Чуи. Он знал этого рыжеволосого парня настолько хорошо, что кажется, будто знакомы они с самого детства, а не со школы. Дазай никогда не забудет тот прекрасный день.

***

      Конечно, первый учебный день в новой школе очень волнительный момент, и каким бы ты уверенным не был, всё равно будешь нервничать и дрожать от страха неизвестности. Хотя почему дрожать? Весной очень даже тепло. Осаму был уверен, что даже первый день в новой школе не пройдёт без происшествий, хотя уж лучше было наоборот. Всё по закону подлости. Что-то должно было пойти не так, так и произошло.       Дазай болезненно зашипел, когда попытался максимально аккуратно стряхнуть мелкие камушки с ладони, но новая рана дала о себе знать. Осаму любил повздорить с одноклассниками и чаще всего такие бойни заканчивались в его пользу, но не сейчас. Когда разодранная ладонь более-менее была очищена от песка, парень принялся собирать содержимое его школьного рюкзака, которое сейчас было разбросано повсюду. Только его рука дотянулась до листка бумаги, как ветер подхватил лист и унёс с собой. Брюнет с ужасом смотрел на это, ведь там... стихи. Его стихи. И если кто-нибудь их увидит, то ему точно не поздоровится. Он сорвался с места, позабыв про рюкзак и побежал, что есть силы. Он споткнулся, но продолжил бежать, и вот, он уже практически дотянулся рукой до злосчастного листка, как из-за угла резко вышел рыжеволосый парень, и Дазай врезался него. Он второй раз за день больно упал на пятую точку. Прошло несколько секунд, туман в глазах развеялся, и он увидел перед собой его. Того, кому посвящены больше половины его стихотворений. Сердце юноши начало бешено стучать, из-за чего появилось такое чувство, будто ему трудно дышать. Дазай не моргал и попытался скрыть своё волнение. Даже боль от раны отошла на второй план. Он видел, как Накахара медленно встал и подошёл к нему. Парень с замиранием сердца ожидал дальнейших действий рыжеволосого. — Смотри, куда бежишь. – без каких-либо ноток привычной раздражённость произнёс рыжий и протянул Осаму руку. Брюнету кажется, что если он сейчас заговорит, то его голос будет дрожать. Он всё ещё не верил в происходящее, думая, что все это – лишь очередной его сон. Не в силах ответить, парень лишь мягко схватился за протянутую руку, но тут же отдёрнул её, болезненно шипя. Дазай заметил в глазах напротив мимолётную взволнованность. — Сильно больно? – тут же произнёс Чуя, осматривая раздраженную кожу. Осмотрев руку, он резко выпрямился, снял рюкзак и начал копошиться в нём, — У меня где-то был пластырь. А, вот он. – он нежно взял в руки ладонь Осаму и наклеил пластырь на место, где рана была больше всего, — Это, конечно, не самое лучшее, что можно было бы сделать, но как первая помощь должно сойти. — Спасибо, – единственное, что смог выдать брюнет. На благодарность Чуя слегка засмущался и произнёс еле слышное: "не за что".       Рыжий поднял с земли листок бумаги, за которым так отчаянно гнался Осаму. Конечно, было интересно глянуть, что там, но всё же он воздержался от этого и просто протянул потерянную вещь.       Когда Дазай получил обратно этот несчастный клочок бумаги, он развернул его и увидел, что это просто черновик. — Мне придётся тебя оставить, я тороплюсь. — отрезал Чуя и пошёл туда, куда и изначально держал путь.

***

      Осаму вспоминал и то, что произошло дальше.       На следующий день, когда они встретились в школе, Накахара даже извинялся за то, что оставил того одного и за то, что схватил листок, принадлежащий Дазаю. Так и началось их общение. Осаму лишь с каждым днём всё больше и больше влюблялся в парня. В его улыбку, взгляд, характер, мимику, манеру речи. После того дня они очень сильно сблизились. Рыжий даже частенько звал его погулять с ним.

***

      На светофоре наконец загорелся зелёный свет, и движение возобновилось. Дазай медленно, но верно приближался к школе. На удивление, среди толпы учеников он не смог найти своего… друга, наверное. Парень решил, что он, скорее всего, уже находится в классе. Войдя в здание, он направился к кабинету. В коридоре пусто. В принципе, в такое время коридоры всегда пустуют. — О, Чуя. — обрадовался Осаму, когда всё-таки обнаружил парня на своём месте. Однако радость не продлилась долго. Рыжеволосый кокетливо болтал с одной из одноклассниц. Кажется, он даже не заметил брюнета.       Дазай почувствовал, что легкие будто перекрыло. Это был приступ. Один из сильнейших приступов. Парень со всех ног помчался к туалету, пытаясь, при этом не задохнуться от нехватки воздуха. Краем уха он услышал позади себя голос Чуи, но не стал обращать внимания, так как ему нужно было поскорее добежать до туалета. Ему повезло, что в туалете никого не было, поэтому он тут же стал пытаться выкашлять в унитаз лепестки, которые особенно сильно раздирали глотку. Он чувствовал, как силы уже потихоньку покидают его, а приступ еще даже не закончился. Осаму посмотрел на ещё более алые лепестки из-за крови и еле заметно улыбнулся. Почему-то на душе становилось как-то тепло. Парень нажал на кнопку смыва унитаза, на ватных ногах отошёл назад и потерял сознание. Последнее, что он слышал, перед тем как полностью погрузиться во тьму – взволнованный голос Накахары.

***

      Веки были ужасно тяжёлыми, но Дазай всё-таки попытался открыть глаза. Это получилось с трудом. Открыв глаза, он увидел белый потолок. В нос ударил запах медикаментов. Горло всё ещё ужасно болело. «Мед пункт значит…» — сделал вывод парень и повернул голову в сторону. Взору предстал тот, кого он меньше всего ожидал здесь увидеть. Чуя, склонив голову, мирно дремал. Осаму хотел разбудить его, но осёкся. Желание рассмотреть его прекрасное личико вблизи было сильнее. Сейчас Накахара выглядел особенно умиротворённо. Его лицо не выражало никаких эмоций, от чего черты казались спокойными. Длинные ресницы слегка подрагивали. «Скоро проснётся.» — подметил Дазай, однако до этого момента он хотел кое-что сделать. Рыжие волосы имели в себе таинственную силу, обладающую способностью притягивать к себе взор, завораживать, волновать. Раньше данный цвет ассоциировался с магией. Хоть с того времени прошли сотни лет, а рыжие пряди по-прежнему несут в себе тайну и что-то непознанное. Приподнявшись, дрожащей рукой брюнет коснулся волос рыжего, а после отдёрнул её, будто только что дотронулся до языка пламени. — Дазай? — почувствовав прикосновение к себе, Чуя приоткрыл глаза и посмотрел на своего друга. — Как давно ты проснулся? — Только что. — ответил брюнет, поудобнее укладываясь на подушке. Воцарилось молчание. Кажется, никто и не собирался начинать разговор, но и расходится тоже не было никакого желания. — Слушай, а… какой он этот человек, из-за которого у тебя ханахаки? — осторожно спросил рыжеволосый, явно боясь задеть чувства Осаму. — Так и знал, что ты спросишь. — Дазай улыбнулся одними лишь глазами. — Он добрый, хоть и не выглядит таковым. Он не очень разговорчив. Его улыбку можно увидеть, но очень редко. Она всегда нежная, искренняя и такая красивая… Нет ничего более прекрасного, чем его бездонные глаза. Его любимые цветы — розы. — говоря об этом, он более заметно улыбнулся. — Этому человеку я готов бесконечно посвящать стихи. — Так это ему посвящены твои стихи? — поинтересовался парень. Он читал несколько стихов, что написал Дазай. Они ему понравились. Правда Чуя не подозревал, что написаны эти строки для него. Брюнет слабо кивнул. Кажется, силы его окончательно покидают, однако здесь он явно не помрёт.       После школы Накахара впервые проводил друга до дома. Всё-таки он ужасно переживал за его состояние, поэтому для него было важно удостовериться в том, что тот хотя бы до дома доберётся. Спокойствие Дазая ужасно напрягало. «Неужели он так спокоен, даже зная, что его конец близок?» — мысленно возмущался рыжий, пытаясь хоть как-то понять своего друга, но всё тщетно.       Чуя вернулся домой в подавленном состоянии. Он был зол на Дазая в какой-то степени. Парень не понимал, почему тот так уверен в чувствах. Он был зол, ведь... не понимал, что чувствовал к парню. Ему нравится проводить время с ним, нравилась его улыбка. Но из-за одного человека это всё прекратится. Из-за одного, черт возьми, человека! "Он не очень разговорчив"; "Он добрый, хоть таким не выглядит"; "Его улыбку можно увидеть, но редко"; "Прекрасные глаза";       "Да кто же это, черт возьми?" — подумал парень, садясь на край кровати. Эти мысли терзали его, из-за чего он не мог даже трезво мыслить и обдумать ситуацию. Вновь и вновь прокручивая в голове описание, его вдруг осенило. Он не мог поверить в это, но складывая весь паззл воедино, он понимал, что это самый приближенный к реальности вариант.       "Я... я должен поторопиться" — окончательно ещё раз обдумав всё, Чуя постарался как можно скорее добраться до дома Осаму. Что-то внутри тревожило его, когда он уже стоял перед дверьми. Он побоялся постучаться, а тело пробирала дрожь, но нужно было это сделать. Наконец громко выдохнув, рыжий постучался в дверь. Но никто не ответил. На второй такой стук тоже никто не ответил. "Быть может, дома никого нет, и я напрасно волнуюсь?" – пролетела мысль в голове Накахары, когда на третий раз никто не отреагировал. Он решил, что стоит попробовать дёрнуть ручку. На удивление, та далась легко и дверь открылась. Парень подумал, что плохо вот так вот вламываться в чужой дом без спроса, но состояние Дазая было куда важнее. Как только дом встретил его прохладой, Чуя увидел на другом конце коридора лепесток. Когда он подошёл к нему, то увидел целую кучу окровавленных лепестков, которые лежали поодаль от этого. Чувство тревоги вмиг охватило его тело, и он побежал в комнату, которая находилась ближе всего к этой куче. Нет.       Парня охватил немой ужас, когда он увидел бездыханное тело друга, окруженное лепестками роз. Глаза начало неприятно щипать, он боязливо подошёл к телу, чтобы проверить пульс. Нет, нет, нет. Он же не мёртв, да? — Дазай! Пожалуйста, не умирай, – по его щекам покатились хрустальные слёзы, застилающие обзор. Но в ответ не было никакой реакции. Чуя всё ещё не мог поверить в это, постоянно пытаясь нащупать пульс, но все бесполезно. — Д-Дазай... пожалуйста... очнись, – как в бреду начал повторять парень. Тело переполняла злость на самого себя и обида. Почему? Почему именно он должен был умереть? Не выдержав, рыжеволосый просто начал кричать. Кричать от боли, удушающей его изнутри. От боли, вырывающейся из глубин души. Слишком больно. До невыносимости.       Когда слёз просто не осталось, а голос и вовсе пропал, Накахара лишь вновь осмотрел бездыханное тело, тихо шмыгая. Он зацепил взглядом сложенный в несколько раз клочок бумаги, немного испачканный в крови. Взяв её в руки, парень заметил на ней надпись: "Моему Чуе!" корявым почерком. Содержимое внутри вновь заставило парня почувствовать вкус горечи и осознания того, что его – Дазая Осаму – действительно больше нет. "Любимый Чуя, если ты читаешь это, значит ты все же разобрался и узнал правду, а я — умер. Во-первых, я бы хотел попросить прощения перед тобой. За то, что заставил тебя волноваться и переживать. Во-вторых, пожалуйста, не вини себя. Я бы не хотел, чтобы ты винил себя в моих чувствах к тебе. Ты прекрасный человек. Пожалуйста, будь уверенней в себе. Ты намного лучше, чем ты думаешь. Не недооценивай себя. Спасибо тебе за практически год общения со мной! Ты сделал меня намного лучше. Благодаря тебе я был счастлив. Многие, возможно, сожалеют о влюбленности, когда у них появляется эта болезнь, но я был искренне счастлив! Это доказывало мою безграничную любовь к тебе. Весна — красивое время года, не так ли? Именно весной мы впервые познакомились и весной, то есть сейчас, ты узнаешь о моей влюбленности. Люби себя и будь любимым, Чуя. Ведь ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо другой. Твой на веки Дазай Осаму~"

( ♡ ) > твои глᴀзᴀ, излʏчᴀют кᴘовь. ㅤㅤㅤㅤя дᴀᴘил цвᴇты, но моя смᴇᴘть их нᴇ взялᴀ. двᴇ гвоздики с чᴇᴘной ᴘозой — это тᴘи, ᴀ нᴀдо двᴀ.