Я больше не хочу быть один

Вот и подошёл к концу очередной учебный год, десятый класс позади, остался всего один. А дальше — универ, и, может, хоть там Антону удастся завести друзей? Семнадцатилетний парень, Антон Шастун, всю жизнь один. В начальной школе одноклассники постоянно над ним издевались, в средней и старшей же просто забили на него. У него никогда не было ни друзей, ни знакомых, ему не с кем было обсудить, как математичка достала придираться к нему, не с кем было поговорить о половом созревании, рассказать, что ему нравится девочка или мальчик, об этом, кстати, тоже поговорить было не с кем, или же просто провести выходной, болтая ни о чём. У него были только родители, которые не понимали подростка. Он не любил сидеть целыми днями дома и привык гулять один, но предпочитал делать это вечером, когда на улице уже мало людей, так одиночество меньше давило на него. И вот очередным июньским вечером Антон снова сидел на детской площадке, неподалёку от своего дома, в полном одиночестве и медленно качался на качелях в такт музыке в наушниках. Периферическим зрением парень заметил, как на площадку кто-то зашёл, он немного напрягся, но голову не повернул. Этот кто-то приближался к Антону, и тот уже занервничал: он остановил музыку, не вынимая телефон и руки из кармана, и начал прислушиваться. — Привет, — послышался приятный молодой голос. Антон снял наушники и повернулся на незнакомца. Летние ночи были довольно светлыми, и Шастун мог отчётливо разглядеть его. Перед ним стоял молодой парень, может, на пару лет старше самого Антона, тёмные, почти чёрные, густые волосы, чуть отросшие, с чёлкой, спадающей на глаза, острый подбородок, чёткая линия скул — казалось, что перед ним стоит какой-нибудь парень с обложки, а его голубые глаза как будто светились, настолько чистыми и яркими они были. Парень мягко и добродушно улыбался. — Привет, — ещё раз повторил незнакомец, думая, что в первый раз его не слышали из-за наушников. — Привет, — немного неуверенно ответил Антон. — Не помешаю? — он кивнул на соседние качели. — Нет, — Антон помотал головой. — Меня Арсений зовут, — он сел на качели и протянул руку. — Но обычно меня все зовут Арс. — Антон, — Шастун пожал протянутую руку: она оказалась такой мягкой и тёплой в то время, как руки Антона были костлявыми и холодными, несмотря на то, что на улице +20. — А ты чего один гуляешь? Или ты друзей ждёшь? — Арсений, не теряя доброй улыбки, перевёл взгляд на небо. — Нет у меня друзей, потому и гуляю один, — пробубнил Антон, упираясь взглядом в землю. — Я задел тебя за живое? Извини, я не хотел, — новый знакомый посмотрел на Антона немного взволнованно. — Ты не против, если я составлю тебе компанию? — Нормально всё, — Антон продолжал смотреть на землю. — Как хочешь, мне всё равно. Антон посильнее натянул на голову капюшон и засунул руки в карманы. Он ритмично отталкивался ногой от земли, легко покачиваясь. Арсений же, не отрывая ног от земли, медленно толкал качели взад-вперёд. Они молча сидели минут пятнадцать, в итоге первым не выдержал Антон. — Зачем ты тут сидишь? — он действительно не мог понять, почему парень не ушёл сразу же. — Ну… — задумчиво протянул Арсений, — Ты выглядишь грустным, и я хотел составить тебе компанию. Подумал, может, ты захочешь поболтать, например. — Ага, ты, типа, добрый Карлсон, а я одинокий малыш? — фыркнул Шастун. — Не сказал бы, я помоложе Карлсона буду, а ты явно постарше малыша, — Арсений слегка усмехнулся. — Да и пропеллера у меня нет, и живу я не на крыше, — он начал задумчиво перебирать все различия между собой и Карлсоном. — Да понял я, понял, — Антон спрыгнул с качелей, не останавливая их, и остановился на месте. — Я привык уже один гулять, так что, если ты только из-за этого решил составить мне компанию, то не стоит, займись лучше своими делами, — с этими словами парень достал из кармана кофты пачку сигарет с зажигалкой и закурил. — Да у меня как-то и нет своих дел сейчас, каникулы же, — Арсений полностью остановил свои качели, но вставать пока не стал. — Курение убивает, между прочим. — Мы живём для того, чтобы завтра сдохнуть, — Антон с наслаждением сделал затяжку. — А почему у тебя нет друзей? Ты одиночка? — Нет, просто никому неинтересен, наверное, не знаю, — Шастун пожал плечами, поворачиваясь к Арсению. — А ты почему один гуляешь? Тоже нет друзей? — Можно и так сказать. Я недавно в этом городе, не успел ещё друзей завести, только одногруппники, но они все какие-то туповатые и неинтересные, мне их и на учёбе хватает. — Мне домой пора, — Антон посмотрел на время и выкинул сигарету. — Пока, — он развернулся, не дожидаясь ответа, и направился в сторону дома. — Пока, — крикнул ему в спину Арсений. Как только Антон скрылся за поворотом, его губ коснулась лёгкая улыбка. Он старался не строить беспочвенных надежд, но произошедшее не могло его не радовать: впервые за многие годы кто-то общался с ним так долго. Вернувшись домой, Шастун сразу лёг спать, и перед сном он лишь думал о том, что завтра снова пойдёт на площадку в надежде встретить Арсения.

***

— Антошенька, сынок, просыпайся, скоро придут Наташа с Колей, — выдернул из сна голос мамы. Антон посмотрел на время — четвёртый час дня, кошмар, но зато выспался. Повалявшись ещё минут пять, парень всё же встал и направился в ванную. Приняв прохладный душ и умывшись, он зашёл на кухню. — Доброе утро, — довольно сказал Антон родителям. — Ничего себе утро, Антон, уже почти четыре, — отец посмотрел на сына. — Да ладно тебе, Андрей, не бубни. У него каникулы, пусть отдыхает, — мама мило улыбнулась Антону. — Сынок, к нам сегодня Наташа с мужем придут, я прошу тебя провести с нами вечер, хорошо? — Я собирался вечером погулять, — расстроенно пробубнил Антон. — Антон, Наташа — твоя тётя, она давно тебя не видела, погулять ты и завтра сможешь, — отец грозно посмотрел на парня. — Да, конечно, — потухшим голосом ответил он. Через полчаса пришли тётя Наташа и дядя Коля. Конечно, без стандартных вопросов а-ля «Девочки бегают за тобой?», «Как закончил учебный год?», «Куда будешь поступать?», «Какие экзамены сдавать будешь?» и так далее не обошлось. Антон выстоял весь этот кошмар и уже через два часа смог уйти в свою комнату, но пойти погулять ему так и не разрешили: гости же, куда ты пойдёшь? А то, что нет никакой разницы, в комнате он сидит или его вообще нет в квартире, никого не волновало. Парень воткнул один наушник в ухо, включил музыку и залипал то в соц. сети, то в окно, то в потолок — в общем, куда попало. Надежда вновь встретиться с новым знакомым постепенно угасала. Ближе к полуночи Шастун забрался под одеяло, делая вид, что спит, чтобы подвыпившим гостям и родителям не пришло в голову вновь напасть на него с расспросами. Тётя Наташа с дядей Колей ушли в начале второго, Антон всё ещё не спал: он выключил музыку и просто апатично смотрел в потолок, пытаясь ни о чём не думать. Он сам не заметил, когда заснул. Парень проснулся в третьем часу. Как же он любил лето, можно спать, сколько душе угодно, и Шаст был благодарен родителям, что они дают ему отсыпаться на каникулах. Позалипав в телефон полчасика, Антон пошёл в ванную, всё по классике: прохладный душ, зубы, лицо — и можно идти завтракать, ну или обедать, кому как больше нравится. Родителей дома не обнаружилось, но зато обнаружилась записка на кухонном столе, которая гласила: «Мы уехали на дачу, вернёмся через пару-тройку дней. В холодильнике много еды, на тумбочки деньги на карманные расходы, если что, звони. Люблю, мама». Улыбнувшись записке, он положил её обратно на стол и направился к холодильнику. Не обманула мама, и правда забит по полной. Парень выцепил тарелку с блинчиками и закинул её в микроволновку. Пока они грелись, он заварил себе чай и подготовил варенье. Закончив с завтраком, Шастун кинул взгляд на время — почти пять, на площадку он раньше семи не планировал, так что решил убить время на ютубе. В начале восьмого Антон уже сидел на привычных ему качелях и слушал музыку. Он воткнул только один наушник и сделал громкость минимальную: он всё ещё надеялся, что Арсений придёт. Просидев в полном одиночестве почти час, Антон закурил. И всё же, надежда — самое отвратительно чувство, ведь когда она рушится, то оставляет после себя огромную чёрную дыру. Шастун подавился дымом и закашлялся. — А я же говорил: курение убивает, — послышался за спиной приятный голос. — Привет, — Арсений обошёл качели и сел на соседние. Мягкая улыбка, казалось, никогда не покидала его губ. — Ты нормально? По спине постучать? — Нет, всё нормально, — откашлявшись, сказал Антон. — И, вообще-то, когда человек давится, нельзя стучать по спине, — счёл нужным уточнить он. — Привет, — наконец поздоровался Шаст. Он старался не показывать, что на самом деле очень рад тому, что Арсений пришёл. Ни к чему ему это знать — Антон не привык подпускать людей близко. — Как дела? — вопрос от Арса звучал не как стандартный для поддержания разговора, казалось, что ему действительно интересно. — Всё хорошо, — а вот из Антона собеседник никудышный. — Знаю, что это прозвучит глупо или, может, даже смешно, но я вчера просидел тут часа два, не меньше, в надежде, что ты придёшь, — Арс усмехнулся со своей глупости. — Правда? — посмотрел на парня, тот кивнул, улыбаясь чуть шире, чем обычно. — Я… — Антон запнулся, думая, стоит ли это говорить, — Я хотел вчера прийти, но к нам родственники приехали, и родители не разрешили, — он немного виновато опустил голову. — О, ну родственники — это святое, — понимающе сказал Арсений, поднимая взгляд к небу. — Ты же в школе учишься, да? Какой класс закончил? — Ага, десятый, в следующем году экзамены, и надо решать, куда поступать. А ты? — Антон поднял взгляд на Арсения. — А я первый курс закончил в этом году. Универ — это не так весело, как показывают в фильмах, не верь им, — Арс оторвал взгляд от неба и тоже посмотрел на Антона, встретившись с его зелёными глазами. На пару секунд повисла тишина. Первым взгляд отвёл Антон, смутившись: он не привык к столь долгому зрительному контакту. — А на кого ты учишься? — парень вновь уткнул взгляд в землю, натянув на голову капюшон, чтобы скрыть смущение. — Да скукотища, поступил, куда успел и куда взяли, не советую так, — парень вновь усмехнулся, уйдя от ответа. Он явно более весёлый и жизнерадостный, нежели сам Антон. — Так что лучше заранее реши, куда хочешь поступить, и какие экзамены тебе для этого нужны, — более серьёзным голосом добавил он. — Слушай, это, конечно, дурацкое предложение, и я пойму, если ты откажешься, но не хочешь прогуляться? Тут недалеко парк есть, а ещё чуть подальше заброшка, я там частенько гуляю, — запинаясь и мямля предложил Антон. — Почему же дурацкое? Отличное предложение, я за, — с этими словами Арс встал с качелей и подошёл к Антону. — Как я уже говорил, я недавно в этом городе, и из-за учёбы не было времени гулять, так что я буду признателен тебе, если покажешь, где тут можно скрасить время, — Арсений протянул руку парню. Антон посмотрел исподлобья на парня, потом на руку и, немного помявшись, всё же вытащил свою из кармана, беря запястье Арса и вставая. Рука Арсения всё такая же тёплая и мягкая, отпускать её не хотелось, но тактильные контакты смущали Шастуна ещё больше, чем зрительные, так что он быстро отдёрнул руку и засунул её в карман. — У тебя ледяные руки, тебе не холодно? — поинтересовался Арсений, когда парни двинулись на выход с площадки. — Нет, они всегда холодные, извини, — Антон ссутулился, сильнее запихивая руки в широкий карман толстовки. — Тебе не за что извиняться, — голос Арса звучал очень ласково и добродушно. — Знаешь, говорят, что у тех, у кого холодные руки, тёплое сердце. Антон слегка улыбнулся от слов парня, но за капюшоном этого видно не было. До парка они шли в тишине. — Как-то тут людно, не люблю людные места, — слегка недовольно буркнул Арсений. — Я тоже, — Антон остановился. — Если хочешь, можем пойти на заброшку, в такое время там редко кто-то бывает. — О, я с радостью, — воодушевился парень. — А не боишься идти со мной в тёмное безлюдное место? — со зловещей ухмылкой спросил он. Антон повернулся на него: в его глазах действительно застыли паника и страх. — Эй-эй, спокойно, я просто пошутил. — Не делай так больше, пожалуйста, — в голосе Антона звучали нотки обиды и смущения. — Извини, больше не буду, это была просто шутка, честно, — Антон верил, что Арс просто пошутил, но инстинктивно немного отошёл от него. — Слушай, может, в качестве извинений, я куплю нам пива? Ты пьёшь? — А может… — начал Шаст неуверенно. — Может, чего покрепче? — Без проблем, — Арсений подмигнул. — Блин, — протянул он, — я же паспорт с собой не брал. — Рядом с заброшкой есть магазинчик, где продают без паспорта, я там сиги постоянно покупаю и бухло иногда, — Антон направился к дальнему выходу из парка. — Отлично, — весело ответил Арс, поспешив за парнем. До магазинчика они добрались минут за пятнадцать, зашли вместе. Арсений взял бутылку какого-то дешёвого виски, ибо хороший тут не водился, и коробку яблочного сока. — Возьми мне пачку винстона синего, пожалуйста, — негромко попросил Антон, когда они уже подошли на кассу. Кассирша странно покосилась на парня, но промолчала. Выйдя из магазина, они направились на заброшку, которая действительно была совсем близко, минутах в трёх ходьбы. Сама заброшка представляла из себя бетонную коробку — семиэтажное недостроенное здание с кирпичной трёхэтажной пристройкой с пандусом вокруг неё. Ребята зашли в основное здание и поднялись на четвёртый этаж. Они зашли в одну из, так называемых, комнат. — Ты часто тут бываешь? — спросил Арсений, когда они уселись на бетонный подоконник. — Частенько. В основном на выходных, но иногда и после школы прихожу сюда. Летом не так часто, потому что тут бывает людно: страйкболисты любят тут устраивать турниры, — Антон перекинул одну ногу через подоконник на улицу и закурил. — Тут так спокойно, мне нравится, — открыл виски, сделал глоток и, запив соком, протянул бутылку Антону, тот повторил действие. — А чем должно было стать это здание? — Это должна была быть больница. Видишь ту пристройку? — Шастун указал рукой вперёд себя, слегка склонившись набок в сторону улицы, Арсению пришлось развернуться, чтобы посмотреть. — Это, вроде как, морг. За разговорами ни о чём парни выпили уже полбутылки, Антона немного подразвезло, а Арс выглядел бодрячком. Арсений уговорил Антона спуститься на пол, потому что боялся, что тот может выпасть, так как его уже пошатывало. — Неужели и в школе с тобой никто не общается? Прям совсем? — в голосе Арсения звучали нотки беспокойства. — Ага, совсем. Ни из моего класса, ни из других — никто. Меня почти не замечают, да я и сам стараюсь не высовываться — так лучше, потому что когда я напоминаю о себе, то они сразу вспоминают, как весело было меня избивать, запирать в туалете, выбрасывать мои вещи, подкидывать мне какую-нибудь гадость в рюкзак… В общем, меня вполне устраивает быть невидимкой, — после этих слов Антон снова закурил, несмотря на то, что предыдущую сигарету потушил не более пяти минут назад. Арс неодобрительно на него посмотрел, но промолчал. — Какой кошмар… А как же учителя, родители, они ничего с этим не делают? — Арсений пододвинулся чуть ближе к Шасту. — Учителя всегда закрывали на это глаза, а родителям я не рассказывал, я и так поменял три школы из-за этого, надоело, — Антон сделал большой глоток виски, поморщился, но запивать не стал. — Хотя они, наверное, подозревают что-то с тех пор, как прошлой весной я вернулся из школы с тремя сломанными рёбрами, переломом руки, трещиной в бедре и таким количеством синяков на теле, что среди них едва ли проглядывал обычный цвет кожи, — будь Антон трезвым, ни за что бы не рассказал Арсению об этом, по крайней мере не так скоро после знакомства, но он пьян и давно уже хочет хоть с кем-нибудь об этом поговорить. — Весной прошлого года мы месяц ходили в бассейн, я не очень-то хотел, честно говоря. Плавать я люблю, но раздеваться перед огромным количеством людей — нет. Как ты мог заметить, я довольно тощий, и я не люблю показывать своё костлявое тело. Но выбить освобождение мне не удалось, так что пришлось идти, — Антон говорил медленно, иногда сбиваясь или делая слишком долгие паузы от того, что язык уже не очень слушался, но Арсений его не перебивал, наблюдал за каждым действием парня и внимательно слушал. — Там были раздельные души: мужской и женский, что вполне логично — и парни все в душ одновременно ходили, обязательно перед бассейном, и кто хочет — после. Обычно мне удавалось проскочить первым или наоборот задержаться и принять душ в одиночестве, но однажды не получилось. Уже после занятий я зашёл первым, но едва ли успел включить воду, как душевую заполнили мои одноклассники, многие из них снимали плавки сразу и принимали душ полностью голыми. Я не мог это контролировать: половое созревание, гормоны, все дела, — было видно, что Антону тяжело об этом говорить, он сделал долгую паузу, чтобы вновь закурить, а Арсений в этот момент придвинулся к нему совсем близко и нежно взял за сводную руку, как бы говоря: «Всё хорошо, я рядом, ты можешь мне довериться». — В общем, у меня встал, и это заметили… Они начали орать на меня, что я грёбаный педик, извращенец, отброс общества и всё в таком духе. Я поспешил убежать, но они поймали меня во дворах рядом со школой и избили, даже некоторые девочки присоединились, человек пятнадцать в общей сложности было, а может и больше. Начали с кулаков, а когда я упал, пинали, пока не надоело. Когда они ушли, я просто лежал там, в тёмном дворе за мусорными баками и надеялся, что это конец, что я просто умру от травм. Я отключился, очнулся часа через три и с трудом дополз до дома. Именно, что дополз, — встать на ноги сил не было. После этого я провалялся полторы недели в больнице и ещё две — дома. Я так боялся возвращаться в школу, думал, что снова изобьют или, того хуже, убьют, но в итоге они решили обойтись оскорблениями, подножками и прочей мелочью, а после летних каникул и вовсе вновь забыли о моём существовании, — закончив свой долгий и тяжёлый монолог, Антон сделал сразу несколько глотков противного виски, закашлялся от горечи во рту, но запивать снова не стал. Как только он поставил бутылку на пол, Арсений заключил его в крепкие и в то же время нежные объятия. — Ты не заслужил такой судьбы, мне очень жаль. Спасибо, что поделился, — Арс сказал это ласково, почти шёпотом. Антон замер, не зная, как реагировать: ему было одновременно очень приятно от такого жеста, но и неловко от столь тесного контакта. Ступор продлился секунд десять, а после он обнял Арсения в ответ, положил голову ему на плечо и расплакался не столько от воспоминаний, сколько от облегчения: он наконец-таки смог выговориться, смог рассказать о самом кошмарном моменте в своей жизни, и его выслушали, не осудили и приняли. Арсений нежно поглаживал рукой по спине Антона, приговаривая, что сейчас всё хорошо, что он рядом и что всегда будет рядом. Парни допили виски, болтая ни о чём и не поднимая больше эту тему. Ближе к часу ночи Антон вернулся домой и отключился даже не раздеваясь.