Малышка Кэтрин

                   — Может, я пойду к себе? — пробормотала, продолжая, как зачарованная, смотреть на своего жениха. — Пожалуйста. — как можно жалостливее протянула я       — Нет, — просто ответил он, поднялся и снял пиджак, оставшись в одной рубашке.        — Доминик, опять твоя ревность? Это мой начальник! — вскрикиваю я       Я чисто рефлекторно шагнула назад. Волны волнения попеременно окатывали то холодом, то теплом, губы пересохли и очень хотелось их облизать, но почему-то я стеснялась. И отвернуться не могла, следя за тем, как его пальцы неторопливо расстёгивают рубашку. Ой. Ой-ой-ой!! Не сплю, значит, и всё это правда происходит! А я, признаться честно, обнажённых мужчин только на пляже и видела. Но там это воспринималось как-то… по-другому.       С ним я познакомилась случайно. Был поздний вечер. На улице дождь усилился, к моему неудовольствию, а от клуба до остановки минут пять быстрым шагом, но под порывами ветра и воды – это крайне неприятная прогулка. Открыв зонтик, съёжилась под ним, от холода. Отошла от клуба, быстрым шагом пошла вдоль дороги по тротуару, и тут неожиданно рядом остановилась машина – я видела только большие колёса и низ, по которому предположительно это вроде джип. Светловолосый, голубоглазый красивый мужчина, лет 25-27 на вид. Предложил подвести, после десяти минут уговоров, я села к нему в машину. Мы выпили по чашечке кофе, поговорили и обменялись телефонами. Кино, кафе, театры, выставки – Доминик старался много времени проводить со мной. Необычно красиво сделал предложение, кто бы мог подумать.       В Доминике собрано всего по чуть-чуть. Нежный, ласковый, заботливый, строгий, нетерпеливый, взбалмошный, до жути ревнивый и собственник. Доминик, ревновал меня ко всем, хотя я не давала повода. Он как вулкан — не знаешь в какой момент взорвётся. Ему всегда приходят какие-то сумасшедшие идеи. Непохожий на других. Этим наверно он меня и покорил.       — Доминик, ты пугаешь меня. — я прижалась спиной к двери и начала нашаривать ручку.       Между тем, Доминик расстегнул рубашку, снял и небрежно бросил на пол. Мои глаза блуждали по его телу, подтянутому, без единой лишней складки – сплошные мышцы. Хоть у нас и свадьба скоро, но я не видела Доминика без одежды.       — Что я тебе говорил, Кэтрин? — повторил он и остановился в шаге от меня, положив руки на пояс штанов. — Говорил, чтобы не видел рядом с тобой мужчин?       Неожиданно мой нос уловил запах – терпкий, свежий, переплетение хвойных, древесных и морских ноток. Правильные, грубоватые черты лица. Глаза… Его лукавые голубые, они завораживали, лишали воли. Да, в свои двадцать один у меня ещё не было мужчины. Не нравился мне кто-то настолько, чтобы перевести отношения из встреч за кофе и походов в кино в какую-то более серьёзную стадию. Почему я не боюсь?! Почему… откуда это волнение, эта дрожь в коленках?       — Почему я - еду через весь город, чтобы выпить кофе с моей любимой невестой. А она мило общается с другим мужиком? – низким, рокочущим голосом сказал Доминик, и его ладонь упёрлась в дерево рядом с моей головой.       Я невольно отвернула голову, слишком уж близко Доминик наклонился ко мне, и почти прижался обнажённым торсом. Сердце гулко билось в груди, мысли перемешались, и ни одной нормальной не получалось поймать. Страх...Он оставался, но где-то глубоко, и скорее страх неизвестности, а не того, что неизбежно мне предстоит.       — Доминик, Ходж мой начальник и тебе это известно, у тебя нет причин для ревности. — ответила я.       — Ходж, ухаживал за тобой, малышка. Я просил тебя уволится, но ты как всегда сделала по-своему. — протянул он и его нос провёл вдоль моей шеи, мужчина с шумом втянул воздух. А меня пробрала горячая дрожь от его действий. — Вкусно пахнешь, Кэтрин.       От свистящих ноток в этом низком голосе я беззвучно охнула, руки метнулись к его груди, упёрлись в гладкие мышцы – волос у Доминика не было совсем. Однако мои ладони для него преградой не явились, он прижался крепче, и мой взгляд метнулся вниз по плечу, ко второй руке – её ладонь тоже упёрлась в дверь рядом с моим лицом. Губы Доминика коснулись моей шеи. Вот теперь я ахнула в голос, коленки внезапно ослабли, а перед глазами замелькали серебристые звёздочки. Не съехала по двери вниз только потому, что к ней крепко прижимало тело Доминика. Около уха раздался тихий смех.       — Ты же понимаешь, что я накажу тебя за это, малышка? — самым натуральным образом мурлыкнул Доминик.       Я упёрлась сильнее, впрочем, без всякого результата – что в стену, Доминик не сдвинулся ни на миллиметр. И всё так же продолжал водить носом по моей шее, рождая щекотные мурашки до самых пяток.       — Милый,— сиплым голосом проговорила я, стараясь найти в себе силы на возражение этому очень, очень сильному мужчине. С которым я наедине. — Ты же знаешь, что я люблю тебя. Ходж просто начальник, а у нас с тобой свадьба через два месяца. К чему эта ревность? Я твоя, Доминик.       Ладонь Доминика оторвалась от двери, легла мне на шею, потом передвинулась на затылок и вдруг резким движением сдёрнула резинку с низкого хвоста, освободив волосы. А потом за эти самые волосы ухватила, слегка оттянув мою голову назад и заставив снова смотреть Доминику в глаза. Голубые, непроницаемые, как лёд.       — Моя!  Моя малышка, Кэтрин! – прорычал Доминик и его взгляд остановился на моих губах. — Почему ты меня не слушаешься? А, малышка Кэтрин? — требовательно спросил он и вдруг выпрямил руку – так быстро, что я не успела отвернуться. Его пальцы крепко ухватили меня за подбородок, прикосновение словно обожгло. Я не выдержала, зажмурилась, прикусив губу.       — Пожалуйста, не надо, милый ты обещал. — прошептала я.       — Малышка, я больше не могу. Ты сводишь меня с ума. — тихо шептал он, отпустил волосы и провёл пальцами по губам, от неожиданной ласки появилось жаркое волнение.       Тем временем, я почувствовала, как нежные руки Доминика начали расстёгивать пальто. Медленно, словно растягивая удовольствие, и нагнетая напряжение ещё больше. Я не выдержала, вцепилась в его широкие запястья слабыми пальцами, снова попробовав возразить.       — Доминиик — а голос охрип совсем, и вышел едва слышный шёпот.       — Чшшш.. сладкая, — Доминик стряхнул мои непослушные пальцы и добавил. — Я всё равно тебя раздену, Кэтрин, но ты же не хочешь, чтобы твоя одежда при этом пострадала, правда?       Я замерла, осознавая смысл его слов, чем Доминик и воспользовался – его ладони скользнули на плечи, скинули пальто, и мои глаза широко распахнулись. Потому что его нежные, но в тоже время сильные руки пробрались под свитер, под которым у меня только кружевной бюстгальтер, провели по телу, задирая одежду, и я дёрнулась, в безуспешной попытке высвободиться. Доминик тут же прижал к двери сильнее, его голубые глаза сузились. Черты лица заострились, в них появилось что-то хищное, пугающее. Тело облила слабость, мышцы превратились в желе, и я не могла отвести взгляда, чувствуя себя, как кролик перед удавом.       — А вот сопротивляться не надо, малышка, — прошипел Доминик, наклонившись совсем близко, и добавил. — Закрой глазки, Кэтрин.       Я подавилась вдохом, открыла рот, хватая воздух – чем мой жених и воспользовался. К моим губам прижались нежные, твёрдые губы, я издала глухой, невнятный возглас, но закрыть рот не успела. Там уже оказался его язык. Я отвлеклась, вдоль спины пробежал сначала холодок, а потом скатились горячие мурашки – поцелуй вышел странный, очень. Приятный... Длинный язык мягко скользил по моему рту, щекоча, поглаживая, дразня.       Доминик воспользовался моим замешательством и снова потянул свитер вверх, горячие ладони провели по телу, погладили грудь. Я со всхлипом откинула голову, несильно стукнувшись затылком об дверь, а глаза по-прежнему были закрыты. Дыхание стало тяжёлым, в голове появилась лёгкость, не было не единой мысли.       — Подними руки, детка, — шепнул Доминик тем же хриплым, низким голосом.       Я не знаю, почему подчинилась. Не знаю, почему страх затаился в самой глубине души, а ему на смену пришло что-то другое. Обжигающее, волнующее, тревожащее запретной сладостью. Сердце гулко билось в груди, я облизнула пересохшие губы, и в следующий момент Доминик одним движением снял с меня свитер.       Разгорячённой кожи коснулся прохладный воздух, я невольно поёжилась, и тут же он ко мне снова прижался. Так странно… ощущать тепло его тела, слышать, как бьётся его сердце, тяжело и неравномерно. Чувствовать этот запах, дерева и моря, чуть-чуть терпкий, притягательный. Запах мужчины, который мне нравился, кружил голову, заставлял забывать обо всём. Я уплывала в странное оцепенение, позволяя его пальцам скользить по моему телу без всякого стыда, бессильно прислонившись к дереву и то и дело облизывая губы. Меня охватили странные желания, хотелось повторить поцелуй, почувствовать снова его язык внутри, а ещё бельё вдруг стало тесным, неудобным, и ноющие соски требовали освобождения. Что со мной не понимаю… Доминик так умело ласкал меня, я растворилась в его ласках.       Настойчивые пальцы проникли под лифчик, слегка сжали твёрдые сосочки, и я охнула в голос, глаза сами распахнулись. Лицо залилось краской, оно вспыхнуло от стыда – я вдруг резко осознала, что стою, полураздетая, перед своим мужчиной, и он без всякого стеснения и сопротивления с моей стороны прикасается ко мне. Столь смелым образом. А посмотрев на Доминика, в его голубых глазах я видела нежность, любовь и похоть. Его пальцы уже, оказывается, стянули кружево, высвободив мою грудь, и игрались с сосками, лаская круговыми движениями, перекатывая между подушечками, вызывая болезненно-приятные, острые вспышки удовольствия.       — Ах..Доминик.. — вырвалось у меня сипло, я не могла оторвать взгляда от его голубых глаз.       — Моя малышка, — оборвал Доминик предупреждающе, его руки опустились вниз, и я услышала треск ткани – кажется, расстегнуть замочек на юбке у него не хватило терпения, от волнения окатило волной колких мурашек до самых пяток. — Я сказал, закрой глаза, Кэтрин! — отрывисто скомандовал Доминик, и я послушно снова зажмурилась.       Ко рту снова прижались его губы, настойчивые, властные, жадные. Краем сознания отметила, что юбку с меня попросту сдёрнули, попутно слегка оцарапав чем то живот.       И снова меня отвлекли горячие прикосновения ладоней и пальцев, уверенные, такие же настойчивые, как губы. Снова тихий треск, и лямки на лифчике были безжалостно разорваны, он присоединился к юбке, пальто и свитеру. Контраст прохладного воздуха и ненормально горячего Доминика рождал странные ощущения, меня охватила мелкая дрожь. Я прислонилась затылком к двери, часто дыша – Доминик отстранился, оставив в покое мои горящие губы, которые покалывали сотни иголочек. Его язык провёл вдоль моей шеи, пощекотал за ухом, ладони сжали грудь, довольно сильно. Я тихо всхлипнула, зажмурившись сильнее, перед глазами замелькали золотистые звёздочки. Всё происходило в полной тишине, только слышалось тяжёлое дыхание моего мужчины, и потрескивание огня в камине.       А потом я ощутила, как вокруг ставшего очень чувствительным соска сомкнулись его губы, резко втянули, и острые зубы прикусили. Сильно, на грани боли, но меня совершенно неожиданно пронзил разряд удовольствия. Тело выгнулось навстречу грубоватой ласке, из горла вырвался тихий возглас, не то удивления, не то наслаждения. Глаза я послушно не открывала, и уплывала на волнах необычных, волнующих ощущений. Доминик, оставив в покое стреляющий болезненно-приятными вспышками сосок, начал спускаться ниже по животу, оставляя слегка шершавым языком влажную дорожку. Его ладони скользнули по ногам. Как мои руки оказались на плечах Доминика, не помню, осознала только, что пальцы впились в ненормально горячие, упругие мышцы.       Язык Доминика прогулялся по оставленной им же царапине, зализал, и кожу слегка защипало, что тоже добавило волнительных переживаний. Я почувствовала, как Доминик – прихватил край трусиков зубами и потянул вниз, пока его руки быстро освободили меня от остатков колгот и сапог. А я стояла, безвольно опустив руки, кусая губы и с трудом справляясь с неровным дыханием. Веки болели, так крепко я зажмурилась, водоворот эмоций захватил, закружил, лишив способности мыслить и трезво оценивать происходящее. Страх смешался со стыдом и возбуждением, щёки горели лихорадочным румянцем, а между ног стало мокро – тело предало меня, откликнувшись на ласки моего жениха. Внутри всё отдалось странной дрожью предвкушения, Доминик, стянув трусики до середины бедра, дальше одним движением сорвал их. Колени сами сдвинулись, не пуская к самому сокровенному, я распахнула глаза, испуганно уставившись на Доминика. Сердце билось в ушах, пульс стучал в висках, меня трясло.       — Ну же малышка, не бойся. — хрипло прошептал Доминик.       Он поднял голову, но не выпрямился. Я тихо пискнула, холодная волна окатила разгорячённое тело, и коленки ослабли. Но съехать по двери на пол мне не дали – Доминик, не говоря ни слова, резким движением без труда преодолел моё сопротивление и развёл ноги.       — Н-нет… пож-жалуйста… — захлёбываясь от накативших сумбурных эмоций, попыталась я возразить, как заворожённая, глядя в голубую глубину его глаз. — Милый, прошу остановись.       Доминик только улыбнулся и в следующий момент моя нога оказалась у него на плече… Ой, нет, нет, боже, не так… Не надо… Когда его язык медленно прошёлся между влажных складок, уделив особое внимание жарко пульсировавшей чувствительной точке, я охнула в голос, чуть не сгорев со стыда и одновременно тело вспыхнуло от жаркого удовольствия. О Боже, как же хорошо. Горячая волна прокатилась от макушки до пяток, вернулась обратно и затаилась внизу живота. А Доминик и не думал прекращать откровенную ласку, и моё смущение потихоньку растворялось в волнении и остром наслаждении, и там же окончательно пропал страх.       Всё существо тянулось к моему мужчине, и в какой момент я начала подаваться бёдрами навстречу, желая, чтобы его губы приникли ближе, чтобы язык не останавливался, не знаю. А когда я почувствовала внутри его пальцы, с губ сорвался короткий стон, и кровь моментально вспыхнула, превратившись в густой, горячий сироп. Тело изогнулось, пальцы Доминика проникли глубже и упёрлись в преграду. Я подавилась вздохом, испытав на мгновение лёгкое неудобство, а Доминик вдруг опустил мою ногу, выпрямился, убрал руку, отчего меня посетило разочарование, и я чуть не захныкала самым позорным образом.       — Люблю тебя, Кэтрин. — прошептал он, вновь прижавшись ко мне, его язык скользнул по шее, а зубы прихватили мочку, аккуратно сжав.       И снова – разряд удовольствия, да такой сильный, что я негромко вскрикнула, вцепившись в плечи любимого, и выгнулась сильнее. А ногу мою он так и не отпустил, и ощущение, как по мокрым складочкам скользит что-то твёрдое, большое, горячее, слегка отрезвило, вернуло осознание реальности. Я, обнажённая, прижата к своему мужчине, его язык и пальцы побывали в моих самых интимных местах, и кажется, мы не дождёмся первой брачной ночи. Снова окатило холодной волной, мои перепуганные глаза встретились с голубым взглядом Доминика, а он прижался к моим дрожащим губам, его язык обвил мой, не дав оттолкнуть, провоцируя, лаская, дразня… Горячие ладони подхватили под попку, приподняли, и на мгновение дыхание перехватило от подступившего прямо к горлу тревожно-радостного ожидания. Но Доминик вопреки этому ожиданию крепче прижал к себе и куда-то понёс, не прерывая поцелуя. Мои руки оказались на его плечах, низом я по-прежнему чувствовала большой возбуждённый член – ничем иным это быть не могло, – и в голове воцарился настоящий сумбур из эмоций, обрывков мыслей и растревоженных пугающе-волнительных, незнакомых ощущений. Я снова уплывала в мир запретного удовольствия…       Поцелуй прервался, и меня опрокинули на гладкую поверхность стола, прохладную по сравнению с разгорячённой кожей. Вздох застрял в горле, я не отводила взгляда от хищного лица. Мой зачарованный взгляд скользнул по мощной шее, бугрившимся на руках мышцам. Хотелось смотреть, смотреть, прикасаться, чувствовать его пальцы на своём теле, чувствовать… чувствовать Его внутри, в себе… «Я сошла с ума…» – мелькнула отстранённая мысль. Но я прекрасно понимала всё, что со мной происходит, ощущала жар в теле, голодное томление внизу живота, и как сжимаются мышцы в предвкушении! Доминик рывком высоко поднял мои ноги, не сводя пристального взгляда, облизал свои губы.       — Будет больно, малышка, — произнёс он буднично, и не дав осознать до конца свои слова, сделал одно резкое движение вперёд.       —Дааааа....— Простонал Доминик, опрокидывая голову назад.       Между ног вспыхнула боль, я не удержалась и вскрикнула, руки метнулись оттолкнуть – желание приутихло, я боялась пошевелиться. По вискам скатились слезинки. Доминик же поймал мои руки и крепко прижал запястья к столу. Сам наклонился низко-низко, обдавая горячим дыханием, влажный язык прошёлся по моим пересохшим губам.       — Тише, малышка. Потерпи. — шептал он и плавно подался вперёд, проникая ещё глубже.       Я забилась в его руках, слёзы текли. Доминик не двигался, нежно стирая слёзы, поцелуями. Всё также удерживая мои руки, он продолжил размеренно двигаться, и темп постепенно ускорялся, а боль перешла в жжение, и вернулся жар, вернулось томление, тело податливо изгибалось, желая быть ближе, а ноги бесстыдно обняли Доминика. Мои всхлипы перешли в короткие стоны, внутри медленно нарастало напряжение и непонятный восторг, от которого дышать становилось всё труднее.       Хриплое дыхание Доминика раздавалось около самого уха, и я почему-то улыбалась, чувствуя, как тяжело и неровно бьётся его сердце. Движения стали резче, сильнее, и несмотря на остатки неприятных ощущений – всё же, тело не привыкло, – мне нравилось, с каждой секундой всё больше. Это приятное ощущение чувствовать, его длинный, толстый член — внутри себя. Чувствовать каждую выпирающую на нём венку. От осознания происходящего , волны удовольствия накрывали с новой силой.       — Да… ещё.. — сорвался с губ лихорадочный шёпот, я скрестила лодыжки, прижавшись как можно крепче.       Доминик вдруг замер. Я тоже, внезапно испугавшись, что сделала что-то не то. Дрожь накатывала волнами, мне было невыносимо жарко, низ живота стянуло от напряжения, а он молчал и не двигался.       — Нравится, малышка? — прошептал Доминик смотря мне в глаза, нахально улыбаясь.       — Очень, хочу тебя ещё.. — Голос звучал хрипло, и в первый момент я его даже не узнала, казалось, не мой он совсем. В глазах Доминика полыхнуло голубое пламя, он навалился сильнее, и я услышала, как заскрежетали ногти по дереву, крепче сжимая мои запястья. В ответ раздалось рычание, глухое довольное, и резкий рывок – я судорожно вздохнула, боль смешалась с удовольствием, но улыбка не сошла с моих губ.       — Моя малышка! — отрывисто произнёс Доминик, его губы впились в мою шею, зубы прикусили нежную кожу, ставя след, как клеймо, что я принадлежу ему.       Доминик почти полностью вышел и снова с силой вошёл, словно задавшись целью дойти до ведомых ему одному глубин в моём теле, а я длинно застонала, выгнувшись дугой, уже мало соображая, что делаю и зачем.       — Ахх. Доминик...Ещё!.. Сильнее!.. — задыхаясь, проговорила, жаждая раствориться в острых, захватывающих ощущениях, желая как можно полнее чувствовать Доминика внутри.       — Кэтрин, нет! — снова рык, ему нравится, как я реагировала на его действия.        — Пожалуйста, — прошептала я, сильнее сжимая ноги, не отводя глаз от голубых всполохов в его взгляде. — Доминик.       Сумасшедший, грубый, страстный поцелуй заткнул мне рот, он прикусил мою губу, и медный привкус крови добавил яркости переживаниям. Мир сошёл с ума, и я вместе с ним, потому что Доминик перестал сдерживаться, а мне только того и надо было.       Стол начал раскачиваться от напора моего Доминика, а я стонала все громче, срываясь на крик от пронзающего ощущения наполненности, и просила, умоляла хриплым шёпотом: «Еще…». Доминик давно отпустил мои руки, я выгибалась навстречу его движениям, царапала слегка загорелую кожу, по которой уже стекали капли крови, не сдерживаясь, кусала его плечи, когда Доминик вторгался совсем глубоко и удовольствие становилось невыносимым. Он задевал какие-то мне неведомые точки, где-то глубоко внутри.       Умирала от желания освободить накопившееся напряжение, взорваться наслаждением, требовала еще и еще. Мне казалось, это тёмное волшебство никогда не закончится, что моё хрупкое тело просто не вынесет напора страсти Доминика, несмотря на то, что мне было мало и хотелось большего. А потом рухнул стол. С моих губ сорвался испуганный вскрик, но упасть мне не дали – мужчина подхватил, я прижалась к нему, обхватив руками и ногами. Его ногти впились в мои ягодицы, но даже эта боль лишь добавила остроты ощущениям. Очередной мощный рывок, меня буквально насадило на твёрдый большой член, и стремительно взлетая на вершину, я откинулась назад, вцепившись в плечи, зажмурилась, вбирая всю длину. Боль перемешалась с наслаждением, и я закричала, захлёбываясь в волнах эмоций, тело сгорало в огненном вихре, а вместе с ним и моя душа… Кажется, я поняла, что означало выражение «оргазм – маленькая смерть».       — Кэтрин, — хрипло простонал Доминик, — Кэтрииин..       Он достиг разрядки лишь на несколько секунд позже, выгибаясь и насаживая на себя мое и так прижавшееся к нему тело, и из горла Доминика вырвался низкий, утробный рык, полный ликования. Он почти сразу опустился на ковёр, сжимая моё обессиленное, обмякшее тело в своих объятиях. Не отстраняя, не отрывая от себя, лег на спину, уложив меня сверху.       — Я люблю тебя, малышка Кэтрин. — произнес он довольным голосом, только охрипшим, и у меня мурашки пробежали волной от затылка до самых пяток.       Сил на ответ не осталось, я только коротко кивнула и провалилась в сон, продолжая радостно улыбаться.