Воспоминания

Впервые это происходит сразу же после болезненного пробуждения, когда он не помнит даже собственного имени. Кровь. Много. Она пропитала всю одежду и волосы, заставляя темные пряди неприятно прилипать к лицу. От красного перед глазами все плывет, а звуки смешиваются друг с другом, превращаясь в непонятный и раздражающий писк. Он чувствует собственное тяжёлое дыхание и отстраненно думает, что потеряет сознание прямо здесь. Нет. Не время, только не сейчас. Рука крепче сжимает верный меч, который слегка гудит и успокаивающе светится фиолетовым. Нельзя показывать им слабость. Он должен успеть до заката. Вновь это происходит всего через неделю, когда Дай Бо говорит, что его зовут Севен — ты это сейчас серьезно? — и они друзья детства, которые вместе росли на дальнем острове и только недавно решили переехать сюда. Семьи у обоих нет, поэтому и сдружились. Севен почему-то не верит ни единому слову синего цыпленка, но чувствует, что обязан ему, что это долг жизни, что просто так его выплатить не получиться. Поэтому и молчит. Молчать. Не задавать вопросов. Приставить меч к горлу невиновного? Убить беспомощных детей? За что? Молчи. Закрой рот и не смотри в их наполненные ужасом глаза. Не слушай их сбивчивые молитвы и скомканные просьбы о пощаде. Ты — машина для убийств. Без чувств и эмоций. Тебе заплатили хорошие деньги, так что будь добр выполнить задание. Молча. Галлюцинации. Севен запирается в ванной, скрипит зубами, массирует виски и отчаянно пытается себя в этом убедить. Глупо. И все его подозрения невероятно глупые, как и предложение стать киллером. Но Дай Бо говорит, что это идеальная работа, созданная прямо для него. Без родных, привязанностей и моральных принципов. А ещё Дай Бо говорит, что в Стане — его лицо беспричинно хмурится, а руки хватают воздух за спиной — есть мощные технологии, так что накопив большую сумму можно вернуть память. Севен соглашается. Это чувство я-просто-не-имею-права-отказать-тебе обматывается вокруг шеи, крепко затягивая ошейник. Да и работа киллером отторжения почему-то не вызывает. — Почему ты стал наемником? — на него с детским любопытством и практически незаметной насмешкой уставилась пара голубых глаз. — Да ещё и в таком раннем возрасте! Почему? — Тихо, — он даже не смотрит в её сторону, отказываясь отрывать взгляд от цели. — И это не твое дело. — Хэй, не будь таким грубым, — она обиженно надувает губы. — Я ведь просто спросила. Некоторое время они сидят молча. Он терпеливо выжидает наилучший момент для максимально эффективного убийства, а она бесшумно болтает ногами туда-сюда, составляя ему компанию. — У меня не было выбора, — всего на секунду он позволяет себе удручённо поджать губы, но быстро возвращает обычное выражение лица. Во время своего первого задания он встречает странного наемника. Наемницу. Красивую. Настолько красивую, милую и очаровательную, что Севен влюбился бы на этом самом месте, но почему-то Мисс Мэй ему кого-то смутно напоминает своими плавными и грациозными движениями, вызывая чувство горечи и обиды на языке. Она сидит совсем рядом, касаясь рукой его плеча, смотрит с хитрой, но бесконечно мягкой улыбкой, говорит мелодичным голосом и смеётся над своими же шутками. — Кого ты хочешь защитить? Он удивлённо поворачивает к ней голову, отвлекаясь от созерцания воды в озере. Вопрос звучит слишком внезапно. Каштановые волосы свободно развиваются на ветру, а большая концентрация Ци вокруг них светится голубоватым. Полностью белая одежда делает ее похожей на ангела. Слишком чистой и обманчиво невинной, совершенно чужой в этом грязном месте. Время идёт своим чередом. Он наслаждается солнечными днями и работает парикмахером-который-на-самом-деле-киллер. Странные галлюцинации больше не беспокоят. Ну, ровно до того момента, как у него не появляются некоторые сложности с выполнением заказа. В самый разгар ожесточенной битвы с главарем псов ему прилетает гитарой по голове. Тогда Севен со стоном падает на четвереньки и не может встать, так как жгучая боль пронзает затылок. Он чувствует, что до смерти устал и уже готов отступить, восстановить силы или вообще отказаться от всего этого, но в голове появляется всего одна мысль: Он не справляется со своим заданием. Понимание этой простой истины заставляет его глаза в неверии распахнуться. Почему он проигрывает? Почему? Ведь атаки противника такие слабые и ничтожные. Ха, это же даже полноценными атаками не назовешь! Да и сам «противник» до противного смешон, если чертову дворнягу вообще можно так назвать. Как только возможно уступить этому? Он ведь намного, намного сильнее. Севен резко приходит в себя и в некотором испуге замирает на месте, ловя себя на том, что практически убивает пса-музыканта. Непонятное наваждение спадает. Потом. Он сглатывает вязкую слюну и обещает, что подумает над этим позже, а ещё обязательно расспросит обо всем Дай Бо. Да, так и поступит. Или нет. Севен тяжело вздыхает, но совершенно ничего не спрашивает, ведь ему не смогут ответить, даже если захотят. Он знает это, чувствует своим нутром. А воспоминания начинают мелькать все чаще. Она смотрит совсем напугано, с какой-то скрытой мольбой во взгляде. Смотрит и упрямо глотает свои слезы, отчаянно хватаясь за его плечи. Ее белая одежда перепачкана кровью. Он не должен. Это не его дело. Он не вмешается. Она почти шепотом отчаянно просит помочь. Нет. Это будет означать, что он поддался чувствам. Недопустимо. Да и с чего это он должен помогать? Она — никто. Пустое место. А будет ли ему действительно досадно, если её убьют? Ответ немедленно вспыхивает в голове. Да. Севен смотрит на смутно знакомый костюм в своих руках и понимает, что чертовски долго засиделся на одном месте. Киллеры всегда находятся в движении. Особенно, когда у них есть новое задание. Он должен вспомнить.