Только неженки

Юнги вообще не милый, ясно? Он не милый от слова «совсем». Вот его парень Хосок — да, то еще солнышко. Но не Мин. Потому что не гоже это мужику быть похожим на сахарную вату: только черное, только кожа, только хардкор. И нет, ориентация этому не мешает, потому что её не выбирают, о-кей? Так вот, Юнги не милый. А Хосок очень даже. Чон любит, когда на одежде яркие принты, когда самодельные кольца на каждом пальце так ярко на солнце переливаются, когда любимая песня включается в супермаркете, и он утаскивает своего парня дергаться под неё. Вообще, такое случается чуть чаще чем никогда, потому что, ну, Юнги не милый, вы что, забыли? Он предпочитает стоять в сторонке и безмолвно наблюдать за дерганием (невероятно изящным, к слову) своего парня, пряча улыбку за покусанными от нервов пальцами. Совсем недавно у Хосока появилось новое хобби — нейл-арт. Он чертовски полюбил делать себе и друзьям маникюр, потому что, ну, мило, черт возьми. Вот и сейчас они с Тэхеном на пару сидят в зале на теплом полу и перебирают идеи для маникюра Тэ в Pinterest под влюбленные взгляды и тихий разговор Юнги и Чонгука о новом альбоме Канье. Вечер пятницы, приятная компания — что может быть лучше? — Хён, давай вот этот рисунок! — восклицает Ким, тыкая длинным пальцем в экран телефона. На картинке ногтевые пластины мужчины украшают желтые смайлики. — Не слишком ярко, Тэхен-а? Тебя в универе ругать не будут? — Чон смотрит на фото неуверенно. — Нет, все в порядке, ну пожалуйста, хён, это очень красиво! — старший улыбается на восклицания Тэ, попутно шаря в косметичке в поиске желтого гель-лака. — Чонгуки, не хочешь тоже сделать? Хён, ты ведь не против? — Я не против, солнце, можешь поискать мне дизайн. — отвечает своему парню младший Чон под кивки Хосока, отвлекаясь от разговора с Юнги. Тэхен счастливо пищит, утыкаясь в смартфон. Хосок отпивает энергетик и начинает обрабатывать ногти младшего, в пол уха слушая разговор парней. «Это очень мило», думает он, «что Гук согласился на предложение своего парня. Эти дети слишком уютные». А как бы его парень отреагировал на такое предложение? Голос Юнги утаскивает его в океан размышлений. Они действительно разные, и не только стилями. Юнги предпочитает поспать подольше и крепкий кофе без сахара. Он долго стоит под душем, потому что не может до конца стряхнуть дремоту, ведь часто работает допоздна. Он не особо любит романтические комедии, предпочитая классические фильмы. Со стороны он действительно выглядит довольно мрачным в этих своих черных вещах и с кругами под глазами. Но Хосок-то знает какой Юнги на самом деле. Он любит блинчики с клубничным джемом на завтрак и поцелуй в нос вместо банального «доброе утро». Дома он часто таскает растянутые свитера Хо, объясняя это тем, что дома просто прохладно, а не потому, что ему нравится мягкость вещей его парня (и аромат его геля для душа). Вечерами, когда Хосоку грустно, он утаскивает его в объятия, целуя в макушку и шепча какие-то глупые истории, ведь знает, как важны его парню такие вот уютные моменты. Юнги часто поет во весь голос попсовые песни, никогда не попадая в ноты, но так энергично танцуя, что Хосок закрывает глаза на такое явное невежество. Да, они разные, но вместе им так хорошо. — Юнги-хён, — тянет Тэ, не отрывая глаз от экрана телефона, — а ты не хочешь тоже сделать? Мин удивленно замолкает, неуверенно разглядывая ногти своего парня, который слишком усердно разглядывал получившийся рисунок. — Не уверен, — тихо отвечает он. — мне кажется, ногти красят только неженки. Знаете, чтобы говорить «помой полы сам, у меня ногти»... В комнате повисает неловкая тишина. Тэхен с Чонгуком нервно переглядываются, понимая, что слова их хёна могли ранить Чона. Юнги же сидит тихо, погрузившись в свои мысли. Вот Хосок и узнал ответ на свой вопрос. — Готово, Тэ. Думаю, получилось довольно мило. — прерывает молчание он, не поднимая глаз с пола. Младший благодарит его, осыпая работу комплиментами и высказывая свое мнение по поводу нейл-арта. Расходятся они намного раньше, чем планировали, чувствуя, как пропал весь веселый настрой и уют. Парни быстро прощаются, неловко говоря о каких-то резко появившихся делах завтра, ради которых стоит лечь спать раньше. Проводив друзей Хосок возвращается в комнату, чтобы навести порядок — он собирает пустые банки из-под напитков, упаковки от любимых закусок ребят, игнорируя оставленную на полу косметичку с лаками, лампу и остальные инструменты для маникюра. — Солнце? — все же начинает Юнги после двадцати молчаливых минут. Его ожидаемо игнорируют. Кто-то удивлен? Точно не Мин. Вы не подумайте, он не жертва тех глупых стереотипов о том, что розовый и косметика — это только для женщин, а для мужчин вообще слишком по-гейски, потому что, ну, он как-бы гей, что логично, но не вытекает из тех двух вещей совсем. Он ничего не имеет против макияжа на парнях, не считает, что одежда и ее цвет каким-то волшебным образом связаны с гендером и ориентацией. Он просто не представляет это все на себе, потому что… потому что. Потому что он никогда не пробовал это, не выходил из своей зоны комфорта. Это не его, вот и все. Юнги обожает, когда Хосок утягивает его в ванную после трудного рабочего дня, чтобы расслабиться в наполненной ароматной пеной ванне, когда он делает маску для лица не только себе, но и своему парню, потому что «Эй, у тебя лицо уже все шелушится! Если не пользуешься кремом, который я тебе подарил, то хотя бы маску сделай!». Он совершенно точно ничего не имеет против ярких цветов в гардеробе Хосока, его радужных колец или ногтей с наклейками, потому что все это — неотъемлемая часть Чона, его любимого человека. И даже если бы у его парня был другой стиль без всех этих яркий вещей, он бы все равно любил его и принимал людей с таким стилем, потому что это ничего не значит, это просто вещи, способ самовыражения. Но он часто не контролирует свой язык и говорит довольно обидные вещи. Например, как сейчас. — Хосок, пожалуйста, я — — Давай не сейчас, неженке нужно в душ. — холодно обрывает его парень, направляясь в сторону ванной комнаты. Юнги отступает — сейчас не время, им обоим нужно остыть. Ночью они так и не поговорили. К тому моменту, когда Хо вышел из душа (с покрасневшими глазами, и это сильно кольнуло в сердце Мина), у обоих уже не было ни сил, ни желания обсуждать произошедшее. Старший решил — лучше оставить разговор до утра, на свежую голову думается лучше. *** Утро встречает Юнги пасмурным небом и пустой половиной кровати. Было ожидаемо. Он вздыхает и плетется в ванную. Давно утро субботы не выдавалось таким паршивым. Квартира тоже оказывается ожидаемо пуста. Даже Холли не встречает хозяина на пороге кухни. Скорее всего, Хосок взял его с собой по делам, чтобы пес размял лапы, потому что утреннюю прогулку они ожидаемо проспали. А возможно, ее проспал только Мин. Парень нехотя завтракает и варит себе кофе, чтобы хоть немного прийти в себя и включить голову. Ему нужно придумать как помириться со своим парнем. Он налажал и прекрасно это осознает. За составлением плана по возвращению тепла и счастья в их квартиру посредством мира с Чоном, Юнги не замечает, как засыпает на диване. Осенняя погода на него плохо действует, не осуждайте. Просыпается он от шершавого языка, облизывающего его лицо — не худший вариант, но от поцелуя в нос просыпаться гораздо приятнее. До него не сразу доходит, что раз Холли здесь, будит его таким прекрасным способом, то и Хосок уже вернулся. Он прислушивается к звукам, понимая, что его парень на кухне готовит что-то. Чон тихо зовет Холли к себе, и пес его слушается, счастливо убегая на кухню. Раздается громкий «Гав», а за ним звон разбивающегося чего-то определенно стеклянного и вскрик Хосока. Юнги тут же подрывается с дивана на помощь. На кухне его ждет интересная картина — Холли сидит под столом, прижав рыжие уши к голове и виновато моргая в сторону Хосока влажными глазами, сам парень держится за стопу, по которой медленно стекают бордовые капли, а на полу красиво поблескивает то, что раньше было графином. Мин мгновенно соображает: сажает сморщившегося от боли парня на стул, быстро сметает осколки, вытирает воду с пола и нервно шагает в ванную за аптечкой. Хосок останавливает его, сообщая, что все необходимое находится в верхнем ящике. — Сильно болит? — участливо интересуется Мин, попутно вытаскивая осколок из пятки. — Терпимо для неженки, — прилетает ему в ответ вместе с тихим шипением. Парень кладет осколок на стол и в тишине начинает обрабатывать рану. Уже заклеивая ранение, он тихо говорит: — Сок-а, прости меня, я совсем не хотел обидеть тебя этим. Не знаю о чем я вообще думал тогда. — Я знаю, эй, все в порядке! — отвечает Чон ему. Юнги откладывает пластыри и вату в сторону, поднимая глаза на парня. Тот мягко улыбается, проводит подушечками больших пальцев по щекам Мина. — Для неженки я довольно быстро забываю обиды, не находишь? Он улыбается, закатывая глаза. — Солнце, серьезно, я был не прав. Прости меня. Я ничего не имею против твоего хобби, и мне очень нравятся твои работы! И я не считаю, что ногти красят только неженки, бруталы тоже могут это делать, ауч! — Хосок не дает ему закончить, шлепая ладонью по голой коленке. — Я понял, что ты не хотел меня обидеть. Просто, — перестает улыбаться Чон, сникая. — Несколько дней назад я выложил часть своих работ в инстраграм и, ну, многие не оценили моё новое увлечение. И выразились они не так мягко, как ты. — Ты же знаешь, что люди глупые, солнце. — Знаю, я почти забыл обо всем этом, но твои слова заставили меня задуматься, знаешь, о правильности моих действий. Юнги чувствует себя полнейшим дерьмом. Серьезно. Ему так паршиво не было давно. Он видит Хосока, его грустные глаза, опущенные уголки рта, сгорбленные плечи и ему хочется себя ударить. Очень сильно. — Сок-а, прошу, прости меня, — шепчет он, мягко утягивая парня к себе на колени. Мин начинает покрывать его лицо поцелуями, крепко обнимая. — я такой дурак, Иисусе. Хосок начинает шмыгать носом, тихо хихикая. — Все в порядке, я рад, что мы разобрались с этим. — Нет, мне правда очень стыдно перед тобой. Давай ты сделаешь мне маникюр? Со всеми этими яркими наклейками. Пожалуйста? Можешь даже стразы приклеить, я видел их там у тебя в коробочке. Чон часто кивает, целуя его в нос. Мин на это морщится и вытирает дорожки слез со щек рукавами мягкого свитера с огромным смайликом на груди (его он, кстати, спер с полки Чона). — Мир? — интересуется Юнги после перерыва на поцелуи, протягивая мизинец с погрызенной кутикулой. — Мир, — протягивает Хосок свой мизинец с наклейкой радужного сердечка. Очередное перемирие, новая победа в их отношениях. Уже потом, сидя на полу в комнате, Хосок неловко говорит: — Юнги, если ты предложил это только из-за чувства вины, то давай не будем. Все хорошо, я не обижусь, если ты передумаешь. — Сок-а, — серьезно говорит он. — Я готов каждому, кто писал дерьмо про тебя и твое увлечение, сломать нос. Мне нравится нейл-арт, это прикольно. И я правда не имел ввиду, что ногти красят только неженки. И вообще, — уже с ухмылкой продолжает он, — твои пальцы с милыми наклейками на ногтях охрененно смотрятся у меня в штанах — — Господи, Мин, угомонись уже! Они купили новый графин, создали Хосоку отдельный профиль для его работ и зацеловали Холли с макушки до пяток. А еще Юнги постоянно начал выставлять фотографии своих красивых ногтей в своем рабочем профиле в instagram, отмечая на них свое Солнце.