Let me in

- Когда-то я считал Сону-хёна своим другом, - Чонвон кинул задумчивый взгляд за окно. – Он был первым из ребят, кто начал со мной общаться. - Разве вы не выросли вместе в приюте? Другие дети тебя игнорировали? – удивилась Сона. Чонвон кивнул. - Это потому что я оказался в приюте, только когда мне исполнилось десять. Другие мальчики уже сплотились, а меня считали чужаком. У меня была отдельная комната, и еще около пяти лет я практически никак не пересекался с остальными детьми, - пояснил он. – Да и они не очень-то горели желанием. Хён был первым, кто подошел ко мне… - С сегодняшнего дня я буду приносить тебе лекарства, - в последний раз, когда Чонвон видел Сону, он был намного ниже и худощавей, но спустя месяц после того, как отметил свой шестнадцатый день рождения, тот внезапно вытянулся и возмужал. По сравнению с ним Чонвон выглядел крохотным малолеткой, хотя разница у них была всего в год. – Меня зовут Сону. - Я Чонвон, - поздоровался он, вскочив на ноги от волнения: первые за много лет кто-то из мальчиков обратил на Чонвона внимание. - Знаю, - кивнул Сону и окинул комнату заинтересованным взглядом: - Мне всегда было интересно, как же выглядит комната под крышей, - признался он. – У тебя тут даже окно-люк? Забавно. - Ночью удобно наблюдать за звездами, - улыбнулся Чонвон. - Понятно, - парень протянул ему небольшой бумажный стаканчик-кулёк, в котором была сложена горсть разных таблеток. - Спасибо, - покорно принял лекарства мальчик. – Директор говорит, что у меня слабое здоровье, так что мне нужно пить очень много полезных добавок, чтобы не болеть. - Если пить слишком много, то тоже можно заболеть, - возразил Сону. – Я читал об этом в книге. Если переесть лекарств, то может случиться что-то плохое. У тебя, случаем, нет зуда? - Нет, - помотал головой Чонвон, прислушавшись к своим ощущениям: - Хотя погоди. Ой, кажется, мне плечо чешется… и шея… и… - он с испугом стал касаться ногтями всех мест, где были неприятные ощущения, с ужасом замечая, что Сону обеспокоенно следит за его движениями. – Что же делать, Сону-хён? - Вижу, все пока еще не слишком запущено, - сощурился старший. – Для начала, прекрати чесаться, от этого ты только хуже сделаешь, - скомандовал он, с удовлетворением наблюдая за тем, как Чонвон встает на месте, словно солдатик, со сложенными вдоль тела руками. – На какое-то время тебе лучше перестать принимать эти таблетки. - Нужно рассказать об этом директору. - Ни в коем случае! – воскликнул Сону. – Он же хотел, как лучше. Представь, как он забеспокоится, если узнает, что тебе стало плохо? Он просто не сможет работать, а у него столько дел, ты даже не представляешь! - Ладно, - согласился младший. – Тогда я ему не скажу. - Это будет наш маленький секрет, - улыбнулся парень, заговорщицки подмигнув. – И мы никому о нем не скажем, верно? – он вытянул кулак с оттопыренным мизинцем. – Потому что мы друзья. - Друзья? – словно попробовав это слово на вкус, повторил за старшим Чонвон. – Да, друзья! Мы никому не скажем! – радостно закивал он, закрепляя обещание. - Я был без ума от счастья. Спустя пять лет одиночества у меня наконец-то появился первый друг, - вздохнул Чонвон. – Тогда я даже представить не мог, что меня нагло используют, втершись в доверие. - Как ты мог повестись на тот трюк с чесоткой? Это ведь всего лишь психосоматика, - удивилась Сона. - Директор не позволял мне выходить из комнаты тогда, когда мне этого хотелось, поэтому, в отличие от других детей, у меня не было доступа в библиотеку или комнату с музыкальными инструментами. Я обходился лишь тем, что было у меня в спальне, а из книг там были лишь детские сказки и «Сон в красном тереме», переведенный на японский язык, в котором я тогда не был силен, также как и в китайском, - пожал плечами он. - Ты говоришь по-японски? - У меня было достаточно времени его выучить. - И все же, зачем Сону нужно было, чтобы ты перестал пить таблетки? - Чтобы потом подсунуть мне другие, - ответил Чонвон. – Через год ему разрешили работать в лаборатории директора, он подавал большие надежды в качестве ученого. Прошло много времени, и однажды он принес какой-то странный напиток, после которого меня еще неделю лихорадило, хотя он уверял, что это повысит мой иммунитет. - А что случилось через неделю? - Я стал вампиром, - прямо сказал он. – Правда, тогда я еще не знал, что со мной. У меня появилась жуткая аллергия на солнечный свет, от привычной еды становилось плохо, не тошнило, но с каждым днем голод становился все сильнее, сколько бы человеческой пищи я в себя не впихивал. Примерно в это же время с лихорадкой свалились и остальные, и только Сону ходил вокруг нас и брал анализы по указке директора детского дома. А потом и он слег. К тому моменту я провел в постели больше двух недель и едва мог контролировать себя, - Чонвон сжал кулаки, и Сона смогла рассмотреть, как заиграли его желваки. – Еще через два дня, когда директор пришел проведать меня лично, ведь всем остальным мальчикам было так же плохо, как и мне, я не смог совладать с собой и… - он на мгновение запнулся, но, пересилив себя, все же продолжил шепотом: - я убил его. - Это не твоя вина, - Сона накрыла своей ладонью чужой, сжатый до побеления костяшек кулак, в попытке успокоить друга. – Чонвон-аджосси, если кто и виноват, то тот, кто сделал тебя таким. - Нет, - он качнул головой. – В этом есть и моя вина. Я должен был сдержаться… - Откуда тебе было знать? Тогда ты даже не понимал, что с тобой. - И все же… - Стоп, - она обхватила пальцами все такой же напряженный кулак. – Я запрещаю тебе винить себя, Чонвон-аджосси. Даже думать об этом не смей, ты не умеешь скрывать эмоции, я сразу пойму, если ты продолжишь так делать, - Сона выставила локоть свободной руки на стол, направив указательный палец в сторону друга, из-за чего тот переключил свое внимание на него и забавно свел глаза у переносицы. – В гневе я кусаюсь и царапаюсь. Еще могу сумкой с учебниками по спине зарядить, - продолжила перечислять виды наказаний она, с радостью ощущая, как расслабилась чужая ладонь. - Все, что угодно, но не сумкой по спине, - взмолился Чонвон, кажется, отвлекшись от мрачных размышлений о прошлом. - Уговорил, сумкой не буду, - подхватила Сона. – У меня есть еще около десяти способов нанести тебе урон, пусть и не самый серьезный, учитывая тот факт, что ты вампир, но довольно ощутимый, ведь нет ничего хуже задетой гордости. - Боже, да ты само зло! – воскликнул Чонвон, сразу за этим рассмеявшись. – Спасибо. - За что? – удивилась Сона. - За то, что пытаешься отогнать от меня плохие мысли. Рядом с тобой мне становится легче, - он перевернул ладонь, все это время покоившуюся под ладонью Соны, и подушечками прошелся от запястья до впадинок суставов, заставив девушку согнуть пальцы, сцепившись с его, холодными и слегка шершавыми. – Я рад, что у меня есть такой друг, как ты. - Чего это ты так внезапно? – она неловко потупила взгляд. – Это с возрастом люди становятся такими сентиментальными, а, Чонвон-аджосси? - Кто знает. - Что знает? – появившийся на кухне Джейк заставил Сону вздрогнуть от неожиданности и обернуться, из-за чего их с Чонвоном пальцы сами собой расцепились. – Вы уже закончили? - Да, - Чонвон встал из-за стола, поправив одежду. – Нужно проводить Сону домой, уже темнеет. - Ты прав, - согласился Джеюн, - я ее провожу. - Ты же только пришел, Джеюн-оппа. - Мне с тобой нужно кое-что обсудить, - он терпеливо дождался, пока девушка встанет, и вместе с ней прошел в прихожую. Сона лишь дернула плечами, обуваясь. - Тогда до завтра, Чонвон-аджосси, - попрощалась она, прежде чем выйти за порог квартиры Джейка. - Я не прощаюсь, - отсалютовал младшему тот, закрывая двери. – Как все нормальные люди или на моей спине с ветерком? – повернувшись к подруге, спросил он. - На спине с ветерком, конечно, весьма захватывающе, но второй раз за день для меня будет перебором, так что давай пройдемся до остановки, Джеюн-оппа. - Как скажешь, - уступил вампир. – Мое дело – предложить. - А мое – отказаться. - Тоже верно. - Так о чем ты хотел поговорить? - Не сейчас, - он приложил палец к губам и улыбнулся, - Чонвони может услышать нас своими чуткими ушками, а я хотел поговорить об этом без посторонних. - Вот это секретность, я заинтригована. - Так и должно быть. Джейк молчал до самой автобусной остановки, лишь изредка кидая нечитаемые взгляды на Сону, которая все никак не могла дождаться, что же такого расскажет ей друг. Только сев в нужный автобус, парень, наконец, заговорил: - Я рад, что вы с Чонвоном подружились. У него не очень хорошие социальные навыки, я боялся, что он снова будет слоняться по университету один. - Даже если бы мы не подружились, у него все еще остаетесь вы, - заметила Сона. – Кажется, вы довольно близки, хотя Чонвон сказал, что другие дети игнорировали его в детском доме. - Не без этого, - согласился Джеюн. – С ним долго никто не хотел дружить, но в этом есть не только наша вина. - Хочешь сказать, Чонвон сам виноват, что с ним никто не разговаривал? – возмутилась она. - Нет, я не это имел в виду, - он качнул головой. – Конечно же, в этом нет вины Чонвона. Я говорил про директора. - Директора детского дома? - Да, - Джейк посмотрел за окно, туда, где медленно плыли высотки, возле которых проезжал автобус. – Он запирал Чонвона на самом верхнем этаже, куда нам запрещено было даже подниматься. Мы виделись только в столовой и на ежемесячном медицинском осмотре. Не мудрено, что многие дети осторожничали и не хотели заводить с ним дружбу, да и он был слишком стеснительным, чтобы подойти к нам первым. - Тогда как вы начали общаться? - Ну, - Джеюн закатил глаза, вспоминая детали, - однажды ночью мы с Хисыном пробрались на последний этаж после отбоя. Это было сложно, мы целую неделю следили за тем, во сколько засыпает няня, чтобы незаметно прокрасться мимо ее комнаты. Прогнившие от времени половицы предательски скрипели. Днем Хисын старательно делал вид, что играет в классики на полу, чтобы запомнить места, где можно было пройти, не издав ни звука. Уже через час взрослым надоело мельтешение, и парня убедительно попросили играть в своей комнате. К счастью, он уже узнал все, что хотел, и, вернувшись в комнату, ответил на вопрошавший взгляд Джеюна победной ухмылкой. Комната няни находилась прямо возле лестницы. Пробираясь след-в-след за Хисыном, Джеюн перестал дышать от волнения, и вспомнил о необходимости кислорода лишь тогда, когда они преодолели все ступени и оказались на запретном этаже. Мальчишкам всегда казалось, что здесь должны быть спрятаны какие-нибудь сокровища или же, наоборот, страшные скелеты детского дома, но все, что предстало их глазам – короткий коридор, в одном конце которого было окно, выходившее на спортивную площадку, а в другом – высокая дверь. - Разве не здесь живет тот мальчик? Чонвон? – шепотом спросил у друга Хисын. - Похоже, что да, - ответил Джеюн. – Эх, а я надеялся найти что-нибудь интересное. - И не говори, - согласился Хисын. – Зря только столько времени на это потратили. Пойдем обратно. Он уже развернулся к лестнице, как Джеюн схватил его за рукав и потянул в сторону, чтобы их не было видно с нижнего этажа. Старший удивленно уставился на друга, который беззвучно, одними губами произнес «няня проснулась» и жестом призвал того прислушаться. В комнате у лестницы слышалось копошение, и вскоре мальчики услышали, как открылась дверь: - Кто из этих неугомонных выродков решил бродить по дому ночью? – недовольно пробурчали на нижнем этаже. - Надо прятаться, - испуганно прошептал Хисын и, недолго думая, приблизился к единственной двери, стараясь не издавать ни звука. Ручка-шарик плавно провернулась, послышался тихий щелчок, и в коридор выскочила узкая полоска лунного света, исходившего от окна-люка в комнате. - В жизни не поверю, что это крысы топали так громко, лучше выходите по-хорошему, - все так же фыркала няня внизу, уже проверив дальние углы и приблизившись к лестнице. Джеюн услышал, как заскрипела первая ступенька. Этот звук он ни с чем не спутал бы. Однажды он бегал по коридору и, поскользнувшись, упал, ударившись головой и случайно проломив старую доску. Из-за этого ступеньку пришлось срочно чинить, и новая доска была из совсем другого дерева, не такого старого, да и скрипела не так противно, не заунывно, а словно бы, наоборот, радостно и задорно. Подтолкнув Хисына в плечо, Джеюн поспешил забежать в комнату следом за другом и закрыть дверь. Внутри они увидели лишь кровать, небольшой платяной шкаф, полку с книжками и игрушками и письменный столик. Сбоку была небольшая дверь, она была открыта настежь и вела в ванную комнату. Услышавший копошение Чонвон сел в кровати и удивленно посмотрел на двух испуганных парней, прислушивавшихся к тому, что происходило в коридоре. - Я вас поймаю, поганцы, - настойчиво угрожала няня, голос которой все приближался, и Чонвон, вникнув в ситуацию, молча указал на ванную. Джеюн и Хисын тут же забежали в комнату, закрыв за собой дверь и прижавшись к стене возле нее, стараясь вовсе не дышать. Взволнованное сердце билось так громко, что закладывало уши, и Джеюн повернул голову, чтобы посмотреть на обычно бесстрашного друга и успокоиться, но Хисын выглядел не менее напуганным. - Чонвон, - няня с грохотом оказалась на пороге комнаты. - Это ты бродил по дому? - Мне не спалось, и я решил немного поупражняться, - донесся до парней тихий голос мальчика. – Я вас разбудил? Простите. В последнее время меня мучает бессонница. Няня шумно выдохнула. - Надо было сказать об этом Сону, чтобы мы знали. - Мы с Сону-хёном еще не очень близки, так что я постеснялся. - Я принесу тебе теплого молока. Если не сможешь уснуть после него, скажи завтра Сону, чтобы мы с директором знали, - заключила няня и, скрипнув половицами, скрылась в коридоре. Убедившись, что она ушла, Хисын приоткрыл дверь и хотел, было, выйти, но Чонвон заговорил: - Она вернется быстрее, чем вы думаете. Вы не успеете спуститься. Лучше переждать здесь до утра. - Утром мы не сможем уйти отсюда незамеченными. - Сможете, - возразил Чонвон. По скрипу половиц Джеюн понял, что няня возвращалась, и ему не оставалось ничего иного, как насильно затащить старшего обратно, стараясь как можно тише закрыть дверь. Хисын хоть и был недоволен тем, что его потянули за воротник, едва заслышав чужие шаги в коридоре, послушно замолчал. Ничего не подозревавшая няня, отдав Чонвону молоко, вернулась к себе и, видимо, легла спать. - И что ты теперь предлагаешь нам делать? Если мы не спустимся отсюда до общего подъема, она нас изрешетит! – выйдя из комнаты прошептал Хисын, прожигая Чонвона гневным взглядом. - Хён, не злись, он и так нас прикрыл, - схватил друга за рукав Джеюн. - Если бы не Чонвон, няня нас на месте бы прикончила! Спасибо, Чонвон, - обратился он ко все так же сидевшему на кровати мальчику, подошел ближе и протянул руку: - Меня зовут Джеюн, а его – Хисын. - Я Чонвон, - ответил мальчик, несмело закрепляя рукопожатие. - И все же, - Джеюн потер шею, - как нам лучше уйти отсюда? - Подождите до утра, - ответил Чонвон. – На рассвете няня уходит подготавливать одежду директора. Ее не будет на этаже около получаса, потом вернется в свою комнату. Вы легко спуститесь за это время. - Откуда ты знаешь? Ты целыми днями сидишь здесь, а мы – нет, но понятия не имели о том, во сколько на самом деле встает няня, - заметил Хисын, тоже приблизившийся к кровати. - Здесь вентиляция смежная с ее комнатой, если сесть у стены, то можно легко услышать ворчание и даже разобрать, что она говорит. К тому же, у меня и правда бессонница, - признался Чонвон. - Как ты узнал, что с молоком она вернется так быстро? - Она всегда так делает. Говорит, что принесет теплое молоко, но у нее из-за сонливости не хватает терпения, поэтому она его не разогревает. Можете потрогать, - Чонвон перевел взгляд на стакан, стоявший на краю письменного стола, - и убедиться. - Ледяное, - подтвердил Джеюн. - Значит, мы останемся здесь до утра? – вздохнул Хисын. - Можете сесть на кровать, на полу по ночам холодно. - Спасибо, - тут же принял предложение Джеюн, усевшись у ног Чонвона. - Я лучше на полу… - хотел было отказать Хисын, но друг потянул его за собой, заставляя упасть на матрац: - Просто соглашайся, хён, эта кровать поудобней всех наших вместе взятых будет. Я бы отдал все за такую. - Одна кровать тебя счастливым не сделает, - фыркнул Хисын. - Еще как сделает! Ты даже не представляешь, как я страдаю на своем жестком матраце. Спать на нем или спать на полу – никакой разницы! На полу даже лучше, по крайней мере, там нет тех кусачих клопов, которые мучают меня летом. - В полу тоже могут жить жуки, - отозвался Хисын. - Поэтому я и говорю, что верх моих мечтаний – такая прекрасная кровать, как у Чонвона. Чонвон, тебя летом мучают клопы? - Нет, - отозвался младший. - А спать мягко? - Думаю, да. - Ну вот, видишь! Что еще нужно для счастья, как не мягкая кровать без клопов? - Друзья?.. – тихонько промямлил Чонвон, но это не укрылось от парней. - Точно, ты ведь тут совсем один, - заметил Хисын. – Тебя даже во двор не выпускают. Одиноко, наверно. Чонвон робко кивнул. - Но недавно Сону-хён стал приносить мне таблетки вместо няни, так что уже немного лучше. - Сону? Сону хороший. Он умный, так что общайся с ним побольше. У тебя тут одни сказки на полках, - Хисын кивнул в сторону книг. – Сколько тебе лет? - Пятнадцать. - А ведешь себя как малолетка. Это потому что ты читаешь только это, еще и не общаешься ни с кем. - Мне не дают других книг, сколько бы я ни просил. - Правда? – удивился Джеюн. – Какой ужас. Я принесу тебе почитать что-нибудь. Правда, у меня только учебники по физике и математике. Вот у Чонсона книжек завались, на любой вкус найдется. Я у него что-нибудь стащу. - И как ты собрался эти книги отдавать? Хочешь на постоянной основе в комнате Чонвона ночевать? - А почему нет? – улыбнулся он. – Уверен, Чонвон будет только рад. У него все равно бессонница. - Рано или поздно няня тебя поймает. - Ой, ну и пусть. Заставит меня сидеть с поднятыми руками или чистить унитаз. Мне не впервой, переживу это унижение. - Как хочешь, - пожал плечами Хисын. – Я в этом участвовать не буду. - Еще как будет, Чонвон, вот увидишь, - хихикнул Джеюн. – Это он сейчас надутый сидит, потому что сонный. Он, когда сонный, всегда злой. Еще и из-за няни так перепугались, я вот до сих пор отойти не могу! А вообще хён тот еще добряк. Что ты меня толкаешь? Думаешь, сможешь меня заткнуть? Я Шим Джеюн, я незатыкаемый!.. - После этого мы с Хисыном стали пробираться к Чонвону в комнату где-то раз в неделю. Чонвон немного наивный, все-таки, он рос в изоляции, но дружелюбный. То, что случилось со всеми нами, очень его подкосило, особенно тот факт, что это произошло из-за Ким Сону. - Они были близки? Джеюн кивнул. - Чонвон считал его лучшим другом. Он тяжелее других переживал то, что именно Сону стал причиной наших изменений. Порой мне кажется, что он до сих пор переживает, но скрывает это, чтобы мы не волновались. - Но ведь вы до сих пор не перестали общаться с Ким Сону? Чонвон был на вечеринке в том доме… Почему? Вы помирились? - Нет, - ответил Джеюн. – Но и оборвать с ним связь мы не можем. Как и отказаться от посещения вот таких вечеринок. - Почему? - Помнишь ли ты об отношении вампиров к солнечному свету в массовой культуре? – уточнил он, едва они вышли из автобуса и перестали быть окруженными людьми. - Вампиры его боятся. - Да, - кивнул Джеюн, – все верно. И нас это не обошло. - Но вы ведь спокойно ведете дневной образ жизни… - хотела было возразить Сона, но внезапно вспомнила их с Чонвоном давний разговор в автобусе. – Чонвон как-то сказал, что в детстве у него был фотодерматит… Он имел в виду это? - Скорее всего, - он подтвердил ее догадки. – Мы можем ходить под солнцем только благодаря Ким Сону. Он изобрел лекарство, которое дает нам иммунитет от солнечного света, но проблема в том, что этот хитрый лис не делится с нами рецептом, а добавляет понемногу во всякие напитки на своих дурацких вечеринках, чтобы мы наверняка их выпили. - Звучит не так уж плохо. По крайней мере, он не оставил лекарство только для себя. - Звучит очень даже хорошо, пока не узнаешь о том, что за способность у Сону. Он может управлять людьми и вампирами, в организме которых находится его кровь. - Что? – Сона остановилась, в неверии глядя на друга и пытаясь переварить сказанное им. – Но как связаны кровь и напитки? – задумалась она. – Когда мы встретились в том доме, кажется, ты спросил, пила ли я что-либо. - Он подмешивает свою кровь в напитки. Где-то больше, где-то меньше, но она есть везде, и тебе несказанно повезло, что ты смогла найти нетронутую бутылку воды. Хоть эффект и не длится дольше суток, но это было бы крайне опасно, в первую очередь, для тебя. - Боже, да он псих! – в чувствах воскликнула Сона, тут же заметив на себе взгляды редких прохожих и стушевавшись. – Но это значит, что и вас он тоже контролирует? - Только в первые сутки, но да, это так. - Зачем ему это? - Это власть. Власть над нами. Тебе не кажется, что это логичное поведение для человека, поставившего эксперимент на собственных друзьях? - Что-то вроде комплекса бога? - Ага. - Если честно, теперь мне еще страшнее после твоих слов. - Все будет хорошо, - Сона почувствовала, как чужие горячие пальцы коснулись ее ладони. – Мы будем защищать тебя. Я лично буду, ты же мне доверяешь? - Доверяю. - Тогда постарайся не думать об этом слишком много. Я со всем разберусь, а ты просто будь осторожней и, в случае чего, зови меня. Я был самым сильным в детском доме еще до того, как стал вампиром, знаешь ли. В крайнем случае, я позову Чонвона и Хисын-хёна. Втроем мы практически непобедимы. - Это внушает уверенность, - постаралась улыбнуться девушка, крепче сжимая ладонь друга. – Спасибо. - Не за что, - он пожал плечами. – В конце концов, это мы тебя в это втянули. - Единственный, кто втянул меня в это, - Ким Сону. - В какой-то степени это даже к лучшему, - вздохнул Джеюн, тут же получив от Соны недоумевающий взгляд и поспешив объясниться: - Мне было довольно неловко скрывать от тебя, как от своего близкого друга, кто я на самом деле. - И все же я предпочла бы каминг-аут, после которого вокруг меня не плетутся угрожающие моей жизни интриги. - Ах, как скажешь, в следующий раз, если захочу рассказать тебе одну из своих страшных тайн, я постараюсь подобрать более удачное время. - И много у тебя этих страшных тайн? - Парочка точно наберется, - усмехнулся Джеюн. – Если бы каждая из них была моей изюминкой, то я был бы вкусным кексиком, где изюма больше, чем теста. - Я люблю изюм. - Ким Сона, только не говори, что флиртуешь со мной! – шутливо воскликнул Джеюн, прикрыв руками грудь. – Я не готов к такому стремительному развитию наших отношений. - Хочешь, чтобы я тебя побила? - Я за здоровые отношения без насилия. - Тогда молчи в тряпочку, оппа. Мы пришли, - она остановилась у подъезда. - Вот как, - кивнул он. – Тогда напоследок скажу тебе одну вещь, которая должна тебя немного успокоить. Оружие против вампиров, если это можно так назвать. - И что же это? - Дикая роза. - Роза? - Ее колючий стебель. Любая, даже крошечная царапинка, будет жечь так, что захочется отрезать себе поврежденную часть тела. Поверь, я знаю, о чем говорю. - Придется всю квартиру дикими розами заставить. - Сильно не увлекайся. Я еще планировал как-нибудь побывать у тебя в гостях. - Моя безопасность важнее твоих планов. - Не спорю. Но перебарщивать тоже не стоит, еще навернешься где-нибудь и всю себя исцарапаешь в этих розах. Оно тебе надо? Так что одного горшка будет достаточно. Лучше придумай, как носить кусочек стебля с собой, на всякий случай. - Ладно, - она кивнула, разворачиваясь к подъезду, но вампир ее остановил: - И еще, Ким Сона. Я сегодня буду рядом, охранять тебя, так что можешь не бояться и спать спокойно. Сона развернулась, чтобы взглянуть ему в глаза. Шим Джеюн был спокоен, и на его губах играла привычная легкая улыбка, с какой он всегда встречал ее в коридоре университета, тогда, когда еще не было всех этих странностей, что окружили девушку со всех сторон. Эта улыбка одновременно согревала и вселяла уверенность. Он на ее стороне. Он будет рядом и защитит ее. - Спасибо, Джеюн-оппа, - обронила она на прощание.