ДРЕССКОД

— Молодой человек, что вы себе позволяете? Господи, я пошёл на поводу у эмоций. Хотел ведь просто окликнуть тебя «девушкой» или, в крайнем случае, положить руку на плечо. И вот теперь я мёртвой хваткой взялся за твоё предплечье. Чёртов идиот. — П-прошу прощения. Я не планировал начинать наш разговор таким образом. Это, повторюсь, абсолютная правда. Но теперь я совсем не хочу тебя отпускать. Если отпущу, ты тут же отбежишь от меня подальше и будешь впредь сторониться. — В таком случае, немедленно отпустите мою руку. Мы вообще знакомы? Ты и вправду стараешься вспомнить, видела ли меня когда-нибудь. Не припоминаю, чтобы ты, стоя в очереди в этот клуб, оглядывалась по сторонам. В противном случае — могла бы признать мою персону с претензией на сталкерство знакомой. — Н-не думаю. Твою мать, чего ж я так мямлю? Осмелился таким ужасным способом завязать беседу с незнакомкой и отвечаю ей будто влюблённый паренёк из средних классов. Не хватает только прыщей и брекетов — и вылитый я образца «того самого» две тысячи седьмого. — Тогда тем более отпустите. Или хотите, чтобы я вызвала полицию? Стандартный риторический вопрос — никто этого не хочет. Менты в наше время чаще хотят вызвать тебя в отдел, чем ты их на помощь. Порой даже не знаешь, что делать, когда спасение на улице тебе требуется от них. — Нет, не хочу. Но и отпускать вашу руку я тоже не хочу. Какой же я дурак, просто конченый олигофрен. Я реально надеюсь, что таким образом завоюю расположение этой девушки к себе? То, что я её каждую пятницу провожаю взглядом до входа в клуб, ещё не означает, что мы успели хоть как-то сблизиться за время моей слежки. — Что вы вообще несёте? Какое мне, простите, дело до того, чего хотите вы, если прямо сейчас вы грубо нарушаете моё личное пространство? — А ты не из вспыльчивых. Сохраняешь вежливое обращение даже к такому, как я. — Вас родители элементарным приличиям при знакомстве с девушкой не учили? Стоп, ты сейчас серьёзно отнесла мой грубый акт привлечения твоего внимания к попытке познакомиться? Тогда, возможно, мои предположения о твоём еженедельном появлении в этом месте не так уж и далеки от реальности. — Учили. Просто мне до сих пор никак не удаётся... нормально применить их на практике. И правда — «что ты вообще несёшь», сумасшедший? Смирись уже со своей травмой на чувство такта и дай ей наслать на тебя вон тех парней в форме МВД, что сейчас направляются к вам. — С вашими внешними данными — и не удаётся? — Ты удивлённо наклоняешь голову, заставляя выбившийся из твоей кашемировой шапки локон прильнуть к правой щеке. — Ни за что не поверю. Честно говоря, неудивительно: будь я хоть немного более уверен в себе, уже считал бы своих партнёрш по пальцам обеих рук, если не всех конечностей. Правда, продолжал бы я видеть смысл хоть в какой-то связи с этими девушками после — вопрос из универского курса «социология» со звёздочкой. Не исключено, что мог бы даже написать реферат на эту тему, не передирая большую часть текста с первых страниц, выданных Гугл-поиском. — Мне льстит, что вы считаете меня привлекательным. — Офигеть, она уже не придаёт значения тому, что я держу её за руку? Не замечаю в её глазах прежней недоброжелательности. Больше — интереса. — Собственно, это взаимно. Ну вот я и вышел на рельсы «джентльменского» подката. Осталось надеяться на твою адекватную реакцию «леди». — Даже не знаю, как на это реагировать... — Чёрт, и вот к какому разряду отнести твой ответ? «Я польщена, но вы всё равно не производите на меня доверительное впечатление, поэтому отстаньте и дайте мне оторваться в клубешнике под Artik & Asti»? И всё же: почему я продолжаю держать тебя за руку, если ты вольна прямо сейчас попросить о помощи у рядом стоящих в клуб (та бравая троица уже прошла мимо, наверняка причислив нас к ссорящейся парочке)? Просто мне кажется, я тебя раскусил: ты приходишь сюда не для мимолётных развлечений на танцполе — ты надеешься сформировать очередную быстротечную связь за условным стаканом мохито. Я же хотел бы предложить тебе то же самое, но без употребления спиртного. Не исключаю, конечно, что ошибаюсь и тебе действительно приносит удовольствие громкая — до вибрации по телу и в перепонках — танцевальная музыка. — Слушай, я прекрасно понимаю, что веду себя как последний фрик. Но давай, если я назову причину твоего посещения данного заведения, ты позволишь мне... побыть с тобой ещё немного. Что трактуется как «прикоснуться к твоему порозовевшему от холода лицу и — если уж совсем разбиваться насмерть от падения в пропасть стыда — поцеловать тебя в розовые губы». В случае последнего, было бы хорошо, если тебя не смутит привкус моей гигиенической помады. — Мы так внезапно успели перейти на «ты»? — Аргх, блин, ну вот я уже и не джентльмен. — Ну хорошо, таинственный незнакомец, дерзай. Кажется, прямо сейчас у меня в ушах — эхо от мысленно передвигаемых фишек на «зеро» моей судьбоносной рулетки. — Ты приходишь сюда не только за танцами и опьянением от дорогих коктейлей за свой и чужой счёт. Тебе необходимо завести интрижку со сколь-нибудь привлекательным для тебя парнем, чтобы твоя жизнь не казалась чересчур... размеренной. Тебе известны расценки собственной красоты, и ты умело поддерживаешь её «курс». Помадой, косметикой, коротким платьем, создающим акценты на твоей груди и твоих бёдрах. Тебе важно казаться пантерой среди львов: создавать видимость, что те могут впиться тебе в шею, в то время как ты сама впиваешься в шею им. Выберите вариант ответа, что только что озвученное — один из моих основных фетишей в отношение женщин, и выиграете три миллиона рублей. Если, конечно, кому-то из редакторов любой телевикторины придёт в голову включить вопрос «откуда у этого парня такая фантазия» в эфирный список. — Хм... ну ладно, твоя взяла. — Стоп... что?! — Предлагай варианты мест потише. И отпусти уже наконец мою руку. Лучше влепи мне ею пощёчину. Хочу убедиться, что это я не заснул за просмотром очередной аниме-романтики, проделавшей в моём сознании дыру из сладкой ваты.

***

Знаешь, ты для меня чертовки уникальный экспонат — хоть и не на лабутенах и не в штанах с нецензурной характеристикой. У нас с тобой весомая разница в росте: твоя макушка мне по ключицы, и даже встань ты на цыпочки, мне бы всё равно пришлось наклонить голову и податься тебе навстречу. Но, как ни крути, ответственность за приглашение тебя в глухую подворотню лежит на мне — потому и компенсация нашего сантиметража проводится исключительно с моей стороны. К тому же, ты и не против: ты как будто ждала, что я подогну колено, предоставляя тебе возможность не подниматься на носках, чтобы — о мой Бог — наши едва разомкнутые губы соприкоснулись. Хм-м... значит, клубника? Слишком попсовая ягода, но не сказать, чтобы из всего ассортимента помад я ожидал ощутить именно её вкус. За закрытыми глазами и полной сосредоточенностью на ощущениях от прерываемого на наши вдохи поцелуя (к сожалению, организм требует кислорода даже в такие моменты), я и не замечаю, как ты стремительно разгоняешь свой механизм хищницы: твои руки обвивают мою шею, ограничивая шансы на отстранение, начинаешь активно тереться лодыжкой о мою штанину, вероятно сигнализируя, что хотела бы обхватить меня и ногами. Что, собственно, и происходит ровно тогда, когда я оказываюсь готов подхватить тебя за бёдра, прижимая для лучшего удерживания к стене — но, честно говоря, мне бы больше хотелось поднять коленом подол твоей юбки и прильнуть им к твоим сведённым от возбуждения ногам. Определённо слукавлю, если скажу, что данная вольность не приведёт меня к достижению наиболее высоких отметок жара в своём паху. Которые моя похоть подначивала тебе продемонстрировать, нарочно ослабив поддержку твоих ног для соскальзывания ягодиц к моим штанам. Но, по-моему, я и так исчерпал суточный лимит покушения на зону твоего интимного пространства. Мои губы, чёрт побери, в твоей кремовой помаде. Не представляю, как иначе смог бы завоевать твоё расположение. Провожай я тебя на расстоянии взглядом до самых дверей клуба на протяжении ещё нескольких недель — в какой-то момент столкнулся бы с риском не увидеть твою фигуру среди толпы, по элементарной причине твоей усталости от подобного образа жизни. Попытайся я зайти за тобой клуб — банально бы не прошёл по дресс-коду, со своим серым свитшотом и протёртыми светлыми джинсами, купленными ещё на первом курсе филологического. К счастью, твой фейс-дресс-контроль я, судя по всему, прошёл. — Итак, я искупил свою вину за нелепое привлечение твоего внимания? Сказать, что наши лица смотрелись нелепо, — ничего не сказать. Как и то, что они выглядели довольными как никогда. Ну ладно, говорю пока только за себя. — Вполне. На очереди — искупление вины за испорченную куртку. Ты поворачиваешься спиной ко мне, демонстрируя измазанный кирпичной стеной белый пуховик. — Ох, прости, немного разошёлся. — На самом деле, как я уже упомянул, хотел лучше зафиксировать твоё положение. Не признаваться же, что я совсем не атлет, чтобы продолжительное время удерживать тебя на весу, не прижимая к стене. — Так, ну вроде бы всё вытёр. В принципе, если что, у тебя ещё осталось время и на клуб — можешь подкатить ко второму парню за этот вечер. Поэтому — более тебя не задерживаю. Был рад с тобой... познакомиться? Подождите, а я ведь до сих пор не знаю её имени. Ровно как и она — моего. При этом мы умудрились прижиматься друг к другу полноценных минут пять. Два идиота, блин. — Постой! — слышу я, едва разворачиваюсь к тебе для ухода. Возможно, я спятил, но в твоём оклике я улавливаю черты... отчаяния. Будто если я уйду, ты меня больше никогда не увидишь. И тебя это сильно расстроит. — Если я тебе ещё интересна... У меня родители в отъезде до воскресенья — квартира на сегодня свободна. Ну и если тебя до сих пор волнует — мне есть восемнадцать. Ох-х, тот факт, что ты приняла меня за зверя той же породы (породы «схватил зайчишку и съел за один присест»), так греет мне сердце. А то, что ты совершеннолетняя, мне было понятно по каждому предоставлению тобой паспорта разным вышибалам на входе. Даже одному и тому же разницей в несколько дней. — Какое милое, заезженное клише. — Не без самодовольства (боже, как давно я его не ощущал — ты провоцируешь меня на воскрешение своих черт подонка) натягиваю улыбку на испачканные в помадной клубнике губы и снова опускаюсь на уровень твоих глаз с золотыми радужками. — Сочту за честь пасть его жертвой.