Если снова все начать

      –Мой сын имел в виду несколько иное, но ошибся, строя предложение. На самом деле, нам очень повезло, что этот вирус был несовместим с нашими системами. Сейчас, находясь на карантине, он не сможет более ничего заразить, – пояснил Т’Чака, вздыхая про себя из-за бестактности сына. Дипломатия никогда не была коньком Т’Чаллы, придавать форму своей судьбе он предпочитал молотком, а не резцом.       Два человека в одной комнате могут сделать больше, чем сотня.       В этом утверждении был смысл, преимущество простоты и эффективности, чистые голоса двух людей вместо какофонии масс. На протяжении столетий Ваканда говорила одним голосом. Хотя разные племена имели причины не соглашаться с монархией, людей объединяла одна общая вера: Ваканда навсегда.       Если тебе не нужно передвинуть пианино.       Теперь они пытаются объединиться со всем остальным миром, от которого прятались за закрытой дверью, – и будто внезапно оказались в центре толпы, окруженные самыми разными мнениями. Так много голосов – и большинство из них звенит фальшью. Необходимость лавировать на минном поле политики, складывающейся из вопросов притворства в той же мере, что и власти, и выгоды, ошеломляла.       Т’Чалла еще не приноровился к этому переходу; продукт среды, в которой вырос, отчаянно гордящийся наследием своей страны и твердо одобряющий изоляционистскую политику, которая защищала их народ от чумы угнетения, охватившей континент. Ему было непонятно, зачем они посылают приглашения такому огромному количеству людей, которых раньше старались держать подальше.       И этот список возглавлял Старк, которого он винил в повороте к интеграции.       Т’Чаллу возмущали новости об африканских делегатах, просивших о помощи Железного Человека, – и ведь Старк принимал эти запросы! Дебаты в СМИ, спекулировавшие вокруг комплекса Белого Спасителя, который тот по-современному удовлетворял в мировом масштабе, только подливали масла в огонь. Одни эксперты спешили отметить, что Старк в принципе помогал лишь с одним отдельным проектом, авторство которого даже ему не принадлежало, а другие превозносили героизм Старка и США, ступающих туда, куда никто не решался.       И в этом была суть проблемы, то, что Т’Чалла не мог опровергнуть ничем.       У соседей Ваканды не было иного выбора, они слишком долго пребывали в неведении о превосходстве Ваканды, способной с помощью продвинутых технологий возродить континент менее чем за десять лет. Фрустрация разжигала гнев Т’Чаллы еще жарче, и привела к безрассудной попытке влезть в системы Старка, которую тот забавно предотвратил. Доброта, которую проявлял Старк, показывала, что он не был – возможно, никогда на самом деле не был! – тем ни о чем не заботящимся плейбоем из заголовков и передовиц.       Несмотря на все усилия инженеров-системщиков, изображения Розовой Пантеры до сих пор появлялись на записях с камер видеонаблюдения. На последней ярко раскрашенный мультгерой щеголял в федоре.       Если Старк смог перемудрить технологию Ваканды всего за пару часов, а затем бесшовно интегрировать в нее собственную систему на протяжении нескольких недель, то как этот вирус с его древней кодировкой и очевидными маневрами просочился сквозь старковскую систему безопасности?       Глядя на этого человека, уставившегося на планшет болезненно широко раскрытыми глазами и даже не пытающегося взять его из рук Окойе, Т’Чака убедился, что это была очень личная атака. Что-то достаточно сильно взъерошило перья Старка, чтобы тот оставил свое гнездо уязвимым. Его теория подтвердилась, когда Джарвис заговорил:       –Генерал Окойе, не желаете выпить? Самолет, на котором вы прибыли, не имеет на борту никаких удобств, и полет был столь долгим после битвы, которая, несомненно, была весьма захватывающей.       Восхитившись, Т’Чака позволил себе показать это, подняв брови и уголки рта. Джарвис не только проанализировал комплектацию и планировку одного из лучших вакандских самолетов-невидимок, но и сообразил, что Окойе должна была вылететь сразу же после того, как повергла Кло, обороняя вибраниум. И в самом деле, заботливый.       От голоса ИИ Старк вновь сосредоточился на настоящем, его зрачки сузились, кулак разжался, и он протянул руку, чтобы взять планшет.       Освобожденная от бремени Окойе выпрямилась и отказалась от предложения.       –Спасибо, – сказал Старк напряженно, но искренне – и так же улыбнулся ей перед тем, как обратиться к Т’Чаке. – Я думаю, Ваше Величество, даже если вы и считали, что должны мне больше, теперь вы расплатились полностью, – он сжимал планшет твердо, но пальцы слегка подрагивали, будто он держал что-то такое, к чему предпочел бы не прикасаться, однако и рисковать выпустить это из рук не мог.       –Не за что. Как я говорил вам, это подарок, и никакой платы не нужно. Мы понимаем, что это существо – враг вашего племени, как Кло был врагом Ваканды. Вы предоставили нам шанс разделаться с человеком, который причинил вред нашей стране, принесли мир и покой нашим людям. Справедливо, что вы получаете такую же возможность.       Старк дернул плечами, возможно, пытаясь пожать ими.       –И все же это звучит как «теперь мы квиты», – он медленно выдохнул и посмотрел на зеленые строчки кода, складывающиеся в кричащее лицо. Призрак в машине. – Враг за врага и весь этот джаз, – казалось, он абсолютно не заинтересован и вовсе не желает иметь Ваканду в должниках.       –Вот только мы поймали вашего для вас, – проворчал Т’Чалла, пытаясь скрыть недовольство за понижением тона. Хотя, судя по тому, как Окойе на мгновение еле заметно подняла брови, она прекрасно его расслышала.       Т’Чака прокашлялся, надеясь, что сын поймет его реакцию без слов.       –Также имеет значение возвращенный нам вибраниум, и мы, в отличие от некоторых, не можем это игнорировать, – он преднамеренно напомнил о вкладе Старка, неявно прося забыть о грубости сына, хотя и был уверен, что мнение Т’Чаллы и это одностороннее противостояние мало что значило для Старка.       –Что ж, если вы настаиваете, – ответил тот, едва заметно искривив губы.       –Настаиваю, – Т’Чака слегка наклонил голову. – Спасибо вам, мистер Старк.       –Пожалуйста, Ваше Величество.

*

      Окойе нечасто удивлялась: место генерала Дора Милаж и главнокомандующей войсками Ваканды, а также разведки, позволяло ей иметь доступ к информации, в которую другие не были или не должны были быть посвящены. Мало что она упускала из виду, и еще реже что-то могло поймать ее врасплох.       Отсутствие у Старка реакции на планшет было одной из той редких ситуаций, которые вызывали у нее неуверенность. Вспоминая все известное ей об этом человеке и его взаимоотношениях, она не могла найти объяснений, почему он принял дар из ее рук, а не попросил положить планшет, как всегда поступал, когда ему что-то предлагали взять.       Увы, она даже не видела его лица в этот момент, поскольку поклонилась почти что под прямым углом и смотрела в пол. Это был жест уважения, компенсирующий то, что она вошла с копьем в Башню Старка, которую называли домом два бога и чудовище. Оставшись вооруженной, она проявила непочтительность и недоверие, будто ожидала, что ей придется с кем-то биться.       Когда Старк наконец взял планшет, удивительно было и то, как он это сделал. Его пальцы были скованными, язык тела напоминал таковой у человека, который притворяется спящим.       Первое впечатление Окойе о Старке – инноваторе, которым восхищался ее король, злодее, которого осуждал ее принц, герое, за которым следовал мир, – оказалось не совсем обычным. Она увидела его беззащитным, уязвимым, лишенным гордости, разоблаченным. Хоть она и знала, что должна, все же не могла отвернуться от этой грубой демонстрации эмоционального смятения, хрупкой искренности, которая говорила о человеке больше, чем слова или действия.       В следующее мгновение Старк отдалился, спрятался за маской вежливости, будто надел шлем Железного Человека, как она могла наблюдать в записях битв. Еще одно оружие из его значительного арсенала.       Ее принцу стоило бы взять его на вооружение, а не жаловаться себе под нос, забыв о чувствительности вакандских микрофонов и качестве динамиков Старка. Впрочем, она понимала, что его нелюбовь к Старку вызвана той ролью, которую последний сыграл в решении Ваканды открыться миру.       Нарушение изоляционизма Ваканды, мягко выражаясь, было серьезной корректировкой. Абсолютно иной стиль жизни – но она уже изучила его достаточно, чтобы принять и даже оценить по достоинству, ощутив смирение перед грандиозностью мира, который заинтриговал ее множеством легкомысленных вещей. Говоря честно, она с той же прямотой, что и принц, продвигала идею пустить в страну «Старбакс».       Кейк-попсы были вкуснейшей тайной, как и широкий выбор фраппучино.       Когда разговор между ее королем и Старком подошел к завершению, Окойе шагнула вперед, чтобы сказать, что уходит, но вместо этого Старк засыпал ее кучей вопросов. Она ответила на все, насколько смогла, прилагая все усилия, чтобы изложить детали точно, бережно учитывая специфику; невысокая плата за присутствие при столь интимном моменте.       В конце концов Старк был если не удовлетворен, то успокоен информацией о том, насколько планшет безопасен, какими защитными системами снабжен, чтобы не позволить вирусу сбежать, и как хорошо его коды обезврежены. Казалось, он все еще немного сомневается, но не в ней. Еще один балл в его пользу.       –Что ж, думаю, на это все, – он хлопнул в ладоши. Планшет лежал экраном вниз на стойке, окруженный кольцом странного зеленоватого свечения, пробивавшегося по краям. – Уверены, что я не могу предложить вам что-нибудь, чтобы скрасить обратный путь? Может, кофе? – будто искушенный собственным предложением, он уставился в потолок с ребяческой надеждой. – Джарвис?       –Уже кипит, сэр, – из динамиков раздался глубокий вздох.       –Отлично, – Старк взглянул на нее, все с тем же выражением лица, надежда светилась в его глазах. – Так вы хотите кофе?       Окойе моргнула, колеблясь перед такой настойчивостью... связанной с горьким напитком. Ей больше нравились сладкие смеси, заправленные сиропом и украшенные взбитыми сливками, как в «Старбаксе». Который в ее стране пока еще не построили. А вот в Америке, и конкретно в Нью-Йорке, их было много.       –Вообще-то да, – произнесла она раньше, чем осознала, что отвечает. – У вас тут «Старбакс» поблизости есть?

*

      Т’Чалла повернулся к отцу, как только Старк отключился:       –Баба, что за...       Он не договорил, увидев жесткий взгляд Т’Чаки.       –Ты не питаешь любви к Старку, – начал отец. – И ты имеешь право на это мнение, но тебе стоит следить за тем, как ты его высказываешь, я уж не говорю о том, что тебе следовало бы подумать о том, откуда оно взялось. Этот человек не причинил нам никакого зла.       –Он вынудил нас отказаться от традиций, – возразил Т’Чалла.       У их границ вечно ошивались подозрительные наблюдатели, им мешала лишь недоступность – которая сойдет на нет после постройки автострад. Маскировочное поле, помогавшее им таиться так долго, тоже потеряет смысл, когда все любопытствующие смогут добраться до их страны, ставшей отныне открытой.       Так говорил Совет Старейшин.       Ему казалось, что они предают свою страну, своих людей и их веру. Они превратили самодостаточность в искусство, благодаря технологиям, опережающим мир на десятилетия.       –Традиций? – нахмурился отец. – Или просто от тактики, которая слишком далеко зашла? Вспомни нашу историю, сын мой, нашей целью было защищать себя от хаоса, что медленно поглощал весь остальной мир.       –Мир сейчас стал еще хаотичнее, Баба, пришельцы и боги валятся с неба. Нам было бы лучше оставаться в стороне.       –Ты выбрал бы прятаться?       –Нет!       –Признать поражение до того, как бой начался?       –Нет!       –Предоставить другим, тем, кого презираешь, защищать тебя?       –Нет!       –Тогда отчего, сын мой, ты противишься интеграции?       Т’Чалла не нашел, что ответить – по крайней мере, ему не приходило в голову ничего, что не звучало бы как серьезное сомнение в возможностях Ваканды. Он верил в них всей душой, но почему тогда считал, что им нужна защита от тех, кого они превосходят? Все привычные резоны казались пустыми, будто язык больше не ощущал в них привычного убедительного веса.       –И вот ты понимаешь, что мыслил противоречиями, – кивнул отец, будто одобряя его молчаливые метания. – Теперь переоцени свою враждебность к Старку в новом контексте. Есть ли у тебя причины не любить этого человека, помимо твоей уязвленной гордости?       –Это, – Т’Чалла запнулся. По правде говоря, ему не нравилось то, как Старка, человека, ставшего известным в основном благодаря шикарным вечеринкам, превозносят до небес, хотя тот практически ничего не сделал. Несколько дюжин посредственных конструкций и машин не превращали Старка в героя. Ваканда намного превосходила его в робототехнике и строительстве инфраструктуры, если бы их только попросили...       Но их никто не просил, и они не согласились бы никому помочь, изоляционистская политика предотвратила бы первое и запрещала последнее.       Отец словно бы читал его мысли:       –Старк первым ступил туда, куда мы не могли, и вымостил путь для нас, когда мы осмелились.       Когда Железный Легион Старка отозвали, чтобы обезвредить угрозу Мандарина, это было возможностью, благословленной самой Баст. Ваканда смогла заполнить пустоту и устранить задержку в четыре-шесть недель, продемонстрировав добрую волю и получив заслуженный почет.       Который достался его сестре.       Они всегда не особо тепло относились друг к другу, оба были склонны соревноваться, но последнее время совсем охладели – с тех пор, как Шури возглавила интеграционный процесс. Та дипломатия, которая не давалась Т’Чалле, у нее была в крови, шуткой и улыбкой она достигала не меньшего, чем ударом и мечом. Его раздражало, что она обращала этот навык против него, управляя им и его растущим несчастьем.       –Т’Чалла, – понимание в глазах отца заставило его вновь почувствовать себя ребенком, маленьким, неуверенным, но гордо выпячивающим грудь и держащим прямо спину, чтобы выглядеть больше и существеннее. – Я не прошу тебя быть другом этого человека, но прояви немного уважения, он заслужил это за то, что сделал для нас и нашей страны. Правитель должен уметь отложить в сторону личную приязнь и неприязнь, когда речь идет о благополучии его страны, его людей. Ты же умышленно подвергаешь все опасности, – он вздохнул. – Снова.       Нотки разочарования в голосе отца показались Т’Чалле ударом под дых, его желудок скрутился, вызывая тошноту. Неодобрение причиняло меньше боли, чем разочарование, было проще думать, что они с отцом лишь разошлись во мнениях, а не слышать доказательства того, что он подвел отца. Он был так уверен, что прав, что прочно стоит на ногах, когда мир ходит ходуном, но теперь кусочки опоры осыпались вниз, отколотые словами, намеренно выбранными отцом.       Правитель должен уметь отложить в сторону личную приязнь и неприязнь, когда речь идет о благополучии его страны, его людей.       Правитель. Не король. Этот титул больше не был ему гарантирован, он привык к мысли, что однажды получит корону, но теперь мог и проиграть. Осознание этого ужасом холодило каждое нервное окончание в его теле, он боролся с мурашками, скользящими по позвоночнику, но проиграл – и отдернулся назад.       –Баба, ты... ты хочешь сказать, что... – он не мог пропихнуть слова сквозь ставшее таким узким горло, и задыхался ими.       –Я говорю тебе о том, что ожидается от того, кто поведет Ваканду в новую эру, – отец сжал его плечо, надавливая лишь немного, чтобы подчеркнуть вес этого поста. – Что ты сделаешь с этим знанием – зависит только от тебя.