Сердечки

            — Блять, нежности не хвата.       Медленно подняв взгляд ярко-ярко зеленых глаз, Гарри укоризненно посмотрел на парня напротив.       — Драко, — громким и вызывающим голосом парень позвал блондина, показывая, что он тут главный. Чем-то, он напоминал Драко своего отца. Немного усмехнувшись, и словив взгляд недовольных глаз, он многозначительно умолк, давая разрешение:       — Это вовсе не., фу, — скривившись, парень продолжил, — я просто забочусь о тебе, я вовсе не.       — Так, — прерывая Поттера, Драко внимательно посмотрел в глаза другому, — хватит, я знаю чем это заканчивалось. Ты как всегда будешь отчитывать меня, как заботливая мамочка, что очень раздражает. — Малфой невольно закатил глаза вверх.       Гарри открыл рот, для возражений, но его попутно прервали:       — Ах да, если я и упал на скейт-площадке, это не значит, что нужно оскорблять и агрессировать на что-то неживое.       Выделив последнее слово, Драко выглядит абсолютно довольным.       А Поттер, кажется, вовсе не расстраивается. Он рисует сердечки.       Да, гребаные сердечки, на его гипсе, который поддерживает его сломанную руку.       Малфой не раз говорил, что «Как он будет ходить по улице!» или «Что подумают про меня люди!»       Но Поттер не чувствует какого-то смущения и вовсе не намерен сдаваться.       Легкая улыбка играет на губах, а темные, кудрявые-шелковистые волосы поочередно падают на лицо из-за включенного в комнате вентелятора. Но, его, кажется, это вовсе не смущает!       Каждый раз заправляя каждую выбившуюся прядь, он не выглядит недовольным!       Он даже не догадывается, о том, как Малфой хочет дотронуться до этих милых кудряшек. Как хочет почувствовать обветренные губы на своих. Как хочет взять его сухую и грубую ладонь покрепче, чтобы не вырывался. Как хочет разговаривать обо всем, сидеть в тихой забегаловке, перед работой, после, плевать! Как хочет просыпаться в одной маленькой, но уютной, кровати, и видеть его недосыпание после посиделок в баре, ведь он полностью ему доверяет! Как хочет пить с ним кофе по утрам, после той-самой-ночи-которая-случилась, слушать его маленькие, но увлекательные приключения, попивая сильно разбавленный латте, зная, что парень напротив пьёт то же самое. Как хочет доверять ему. Как хочет коснуться его. Как хочет его!       О, черт.       Когда ты так далеко зашел, парень.       Ты же любишь девушек.       Как Грейнджер, Джиневра или Плакса Миртл в конце концов!       Ты же.       Нет, девушки прекрасны, не спорю, но не мое это, нет.       Но с какого его начали привлекать парни?       Усердно бормоча, Гарри что-то рассказывал. Но Драко, кажется, его абсолютно не слушал.       Когда Поттер стал таким привлекательным?       После святочного бала?       После встречи в туалете Плаксы Миртл?       Или же Малфой всегда любил?       После встречи, после отторжения, после второго курса.       О боже.       Кажется, Малфой, ты любил его всегда, после первого взгляда.       Все еще что-то удивленно рассказывая, Гарри агрессивно подмахивал руками, добавляя в историю красок и безумия.       Поттер все еще был сосредоточен на сердцах, нарисованных красным маркером. Как он рисует начало картины, а потом дорисовывает вторую половинку, закрашивая. Они выглядят такими милыми, нарисованными от любви? Драко вздрогнув, подпрыгнул на кровати, привлекая внимание брюнета. Кажется, теперь все его внимание было на Малфое.       Он был таким сосредоточенным, таким домашним, таким. своим?       Взгляд ядовито-зеленых глаз рассматривал лицо друга в недоумении. Но сейчас все его внимание было на Драко, что очень льстило последнему.       Неловко переводя взгляд с Гарри на свои ноги, свисающие с кровати, блондин потупил взгляд, но Поттер находил в этом что-то такое запретное, ласковое, и черезвычайно милое.       — Ты милый.       Тихий и влюбленный голос резко поставил перед фактом так, что перед глазами встал лишь силуэт, а взгляд был пьяным, точнее, и опьяняли тоже.       — Что?       Неожиданно тупой вопрос, заставил чуть-ли не закатить глаза и хлопнуть себя по лбу.       Лишь издав протяжный, недовольный стон, парень резко подался вперед.       Это действие заставило впасть в ступор и раскрыть глаза в большом удивлении, нет, это был шок! Это было то, чего Малфой так ждал, чего желал на каждый свой день рождения. Перед сном представляя, желая, чтобы это когда-нибудь сбылось. Говоря «сладких сновидений», зная, что никогда не услышит в ответ желанных пожеланий. Но сейчас все встало на свои места, все было так, как он желал, как он представлял себе. Конечности переплелись, казалось, они стали ватными.       Перед глазами темнело; а сердце стучало, на отбавляй, то его вообще не было слышно.       Только один вопрос.       А Драко это нужно вообще?       Да, определенно, без раздумий.       Только не сделает он хуже Гарри?       А самому себе?       А что подумает общество?       Нет, так нельзя.       Это тот самый поцелуй, который он ждал. Которого так страстно желал, и желает.       Действия Поттера были неловкими и неуверенными, как бы спрашивая разрешения. Он мягко целовал обветренные губы, покусывая и потом зализывал маленькие ранки, извиняясь.       Драко был в недоумении, широко распахнутые глаза, стали еще шире, почувствовав как язычок партнера, пытается проникнуть в его рот.       Неловко отстранившись, Гарри смотрел куда угодно, но не на Малфоя, наивно вытерев губы, и тут же облизнув их.       Завороженно наблюдая за действиями парня напротив, Драко закатил глаза и притянув Гарри за новым поцелуем. Слизеринец бы не сделал первый шаг, но продолжить должен. Долго этого желал.       Осторожно неуверенно Драко закрыл глаза и расслабился, отдаваясь ощущениям.       Он слышал учащенное дыхание Гарри, слышал причмокивающий звук, нежного и невинного поцелуя и слышал, как другой этого хотел!       Это опьяняло не хуже алкоголя, заставляя тихо постанывать в требовательный поцелуй.       Вел Поттер, но Малфоя это не устраивало, поэтому подавшись вперед, прижимаясь к горячим губам, стал более настойчивым и грубым. Гарри и не думал сдаваться и тихо усмехнувшись, навалился всем телом на другое, более хрупкое, и прижал его к кровати, пытаясь проникнуть в его рот языком. На этом моменте Драко сдался.       Но все еще был устойчивым и завороженно ощущая попытки другого язычка проникнуть в него. Но зубы, в виде барьера, верно удерживали сорванца.       То есть легко ворвавшись в его жизнь, ему все дозволено?       Но продержалось это недолго, так как проворливый язык укусил нижнюю губу Малфоя, и легко лизнув, вырывая из Драко стон. Это и стало победой Поттера, а Малфой и вовсе не был расстроенным.       Проникнув в теперь не сопротивляющийся рот, Гарри положил руку на щеку напротив и, немного прикусив ее, стал нежно поглаживать.       Вскоре, поцелуй перерос во что-то более страстное. Жадно, но в то же время неопытно, Драко схватывал все движения, все звуки, все прикосновения, всего Поттера.       Неловко зарывшись в волосы Гарри, Малфоя захлестнула волна огня в груди и он почувствовал, как на щеках появились болезненно-розовые пятна, а кончики ушей стали цвета редиски.       О, Мерлин.       Брюнет без всякого стеснения начал раздеваться и засунул руку в штаны своему партнеру, начиная медленно и неуверенно ласкать.       Из груди нехотя вырвался хриплый, громкий стон. Разум Гарри затуманился и он немного завис, производя этот звук в голове еще несколько раз.       Склонив голову вправо, Драко стал ласково тереться щекой об другую, давая сигнал, что он должен продолжать.       Приветный стук зубами, был очень болезненным, и Малфой зашипел, словно на парселтанге.       Все мысли разом улетучились, а языки партнеров встретились, объединяя их воедино. Легкая дрожь прошлась по всей длине позвоночника, после того, как Гарри спустился к шее и, целовал ее, начал посасывать, оставляя не видные отметины. Из груди вырвался хриплый стон и без внимания брюнета это не осталось; застонав в ответ, он прикусил мягкую кожу, оставляя свою метку.       Сознание кричало «моё!» и никто, и ничего, кроме Драко, не сможет его остановить, ведь он буквально озверел. Ведь так хотелось показать, что он занят, и не смотря на то, что поддерживает статус бисексуала, он, Малфой, знал, что у других нет никаких шансов, абсолютно никаких.       Ведь сейчас, он выглядел более чем очаровательно!       Растрепанные волосы, стали похожи на воронье гнездо; пухлые губы, в которые Драко хотел впиться ещё с начала своего существования, стали более желанными, ведь он знал их на вкус, так хотелось впиться в них еще раз, и Малфой был уверен, что он это сделает; щеки были пунцовыми и кожа на некоторых местах, была покрасневшей; ядовито-зеленые глаза, которыми блондин восхищался, сколько там жизни, сколько интереса!       Самой главной частью был шрам в виде молнии, после самого Поттера, конечно, оставленного от самого величайшего темного волшебника всех времен. Но Гарри выжил, чему Драко больше всего радовался, ведь он читал сказки, слушал, смотрел с таким интересом про Национального Героя Британии, что при их первой встречи, глаза горели необычным жарким огоньком. Жаль, он отказал, ведь все могло было быть иначе, быть легче, хуже. Малфой не жалел, что мальчик-гад отказал ему, ведь все, через что они прошли, привело к целующему брюнету.       Поттер отказал, а Гарри понял.       Понял, и простил.       Принял, и полюбил.       Конечно, все это произошло, не по воле судьбе. В этом помогли все однокурсники.       Да, вы не ослышались.       Восьмой курс. К счастью, после войны, полуразрушенный Хогвартс имел место для людей с восьмого курса, чем очень приятно удивил Гарри. Макгонагалл решила, что разделив всех в спальни по двое, она сможет сплотить неестественную войну между факультетами.       Поттера поселили к Малфою. Все как в дешевых романтичных сериальчиках.       Но все было не так плохо, Малфой не мешал Гарри, читая маггловские романы, Гарри не мешал Малфою, старательно делая домашнюю работу по зельеварению.       И как на зло, Рон с Гермионой отказались, зато их возлюбленные Блейз Забини и Панси Паркинсон, решили доучиться, о чем не пожалели.       Их спальни находились в Северной башне и только согревающее помогало от вечного холода, но слизеринцы привыкли. Все сидели в гостиной около теплого камина, в теплой одежде, в теплом-теплом пледе, потягивая горячее сливочное пиво, недавно стыренное с кухни, но и домовые эльфы не были против; наоборот, встречали всех с раскрепощенными объятьями. Все сидели по парам, в гостиной было тихо и спокойно — все, о чем мечтают все после войны.       — Кто будет в правда или действие?       И это стало их началом, их первым переглядкам в большом зале; их первым уроком вместе; их совместным посиделкам; и дружбой между серебряной и золотой троицей; их началом маленькой и уютной любви.       — Поттер, правда или действие?       — М-м, действие, — смело сказал Гарри и немного ухмыльнулся. Малфой покачал головой, все было не с проста, в чем-то был подвох, ведь он ощущал хитрый взгляд Панси, которая переводила и на Гарри, и на Драко слизеринский прищур. Ох, все настолько плохо? Ведь у Блейза не может быть простых и ординарных действий, эти двое наверняка договорились!       Забини усмехнулся или прочитав его мысли, либо тому, насколько был самоуверен Поттер.       — Итак, эмм, — Блейз говорил с перерывами, будто что-то перебирая в голове. Что ж, он слишком хорошо знал своих друзей, и точно знал, что все это к хорошему не приведет. — Давай-ка ты будешь месяц притворяться лучшими друзьями с Малфоем.       На этом моменте Драко завис окончательно.       А Поттер просто взял и схватил слизеринца в охапку, по дружески похлопывая по плечу.       — Мы давным-давно находимся в приятельских отношениях. Да, Драко? — растягивая гласные, в стиле Малфоя, улыбаясь по кошачьи. Смотря глаза в глаза, бросая вызов, совсем не по гриффиндорски.       И Драко принимает условия.       Сначала все было, как по правилам. Они даже придумали друг-другу клички, и оборачивались только на голос напарника. Придумали свое рукопожатие при встрече и ждали этого прикосновения, этого контакта глазами. И все это уже будто-бы вошло в привычку, все стало будто-бы рутинным. Даже выискивая глазами Гермиону и Рона, Гарри всегда натыкался на взгляд холодных серых глаз, только в его взгляде не было стального холода, который посвещался практически всем жителям Хогвартса. В его взгляде было что-то такое, что Поттер прочитать не смог бы. Ха, на что надеялся, это ведь Малфой.       Это ведь чертов Драко Малфой — лучший ученик на своем факультете, хороший враг, друг и человек с заостренными чертами лица, что присуще аристократам. Тот человек, который привык скрывать эмоции, тот человек, который без разрешения отца ничего не сделает, тот человек, который имеет деньги и умело этим пользуется. И тот самый человек, который растопил теплый лед на сердце Гарри, тем самым и растопив свое.       И, кажется, что уже в привычку искать белобрысую макушку среди толпы, и с нежными искрами в глазах, которые, кажется отражались в глазах Малфоя, находил его взгляд в большом зале, не смея отвести глаз.       Кажется, во взгляде Гарри было что-то такое, что находил только Драко, раз каждый раз при встрече глазами, пытался утихомирить свой горячий пыл и нежный трепет в груди. Это ведь Малфой! Тот самый Малфой, который привык скрывать эмоции, но почему-то после встречи с Поттером, яркая улыбка не сходила с бледного лица, даже при входе в подземелье.       И Блейз все сразу понял. Понял без слов, разговоров, понял по глазам Драко, когда проходя мимо парочки, заглядывал в глаза. В них отражался такой восторг, такой счастливый взгляд. И Забини всегда широко улыбался, когда на обеде Драко-чертов-Малфой отлучался на минуту, но после наблюдался только за гриффиндорским столом. Блейз не злился, не закатывал истерики, по поводу того, что Драко перестал проводить с ним время. Он все прекрасно понимал, понимал без слов, ведь сам знает, что такое чувство — влюбленность.       Вот и сейчас, сидя с Поттером на уроке зельеварения, под удивленный взгляд Снейпа, Малфой что-то шептал на ушко соседу, а тот отчаянно краснея кончиками ушей, отвечал таким же судорожным шепотом. А Драко улыбался, и улыбнулся еще шире, при прикосновении Гарри к плечу.       Поттера с Малфоем можно было найти в библиотеке после отбоя, последний постоянно помогал Гарри с уроками и после этих занятий, он действительно подтянулся в зельеварении.       А сейчас, лежа на чужой, но до боли нужной и теплой груди, Драко сжимал такую родную ладонь, при этом болтая всякую чепуху.       С ним он не боялся.       Не боялся быть настоящим.       И Гарри этим умело пользовался.