План «Пряник»

У Кисаки никогда не было настоящих друзей. Простые разговоры о всякой чепухе, походы за фастфудом, совместный просмотр кино — все это казалось ему чем-то далёким и ненужным. Опыта в подобных «социальных взаимодействиях» у него было ноль. Поэтому Тетте было сложно решить, какую линию поведения выбрать с самым приближённым к нему на данный момент человеком — Ханмой Шуджи. Кисаки понимал, что «Бог смерти» очень нужен для исполнения плана. Полезность Ханмы перекрывала все его недостатки, которых было бесчисленное множество. Поэтому Тетте было просто жизненно необходимо привязать Шуджи к себе как можно крепче. Иначе этот непостоянный и странный человек может заскучать и уйти в самый неподходящий момент. Идею о том, что они с Ханмой могут стать обычными друзьями Кисаки сразу отбросил, поморщившись. Он не мог допустить того, что его инструмент может возомнить себя равным хозяину. «Хозяин….Да, это гораздо более подходящая роль для меня», — всплыло в голове Тетты. В конце концов ему не нужен был человек, с которым можно обсуждать новый выпуск манги. Он нуждался в том, кто будет выполнять каждый его приказ. Но была одна огромная проблема — Ханма был слишком непредсказуем и, хотя до этого времени он делал свою работу без нареканий, Кисаки не мог доверять ему на сто процентов. «Мне просто нужно использовать элементарные приемы дрессировки», — подумал Тетта. Кнут, пряник и так далее. Нет ведь ничего проще? Однако новая проблема встала перед Кисаки. «А чего вообще хочет Ханма?» «Бог смерти» не гонялся за деньгами или статусом. Пряник — это ведь что-то приятное и желанное, чем можно поощрить за отличную работу. «Желанное и приятное для Ханмы это…драки? Но это ведь не будет наградой, если за хорошую драку я просто дам ему другую хорошую драку. Бессмыслица какая-то», — пробормотал Тетта. Его мысли неслись с огромной скоростью, пытаясь сформировать что-то вроде плана дрессировки, но получалось крайне хуёво. Вдруг Кисаки наконец поймал гениальную идею. Он постоянно замечал навязчивую тактильность со стороны Ханмы. Шуджи вечно так и норовил положить руку ему на плечо или похлопать по спине. Тетту эти непривычные прикосновения бесили до жути, поэтому он не позволял Ханме подобного. Кисаки мастерски уворачивался от Шуджи и спихивал с себя его загребущие татуированные грабли. «Если это ему так необходимо, то я могу и потерпеть пару секунд ради позитивного подкрепления выполнения моих приказов», — твёрдо решил Тетта и приступил к началу плана под кодовым названием «Пряник». Ханма возвышался над кучей чьих-то побитых тел. Костяшки его пальцев были разбиты в кровь. На лице играла расслабленная улыбка. Кисаки стоял рядом и скучающим взглядом рассматривал избитых парней, которые посмели напасть на него прямо после собрания банды. «Круто я их отпиздил?», — весело спросил Ханма, кладя руку на плечо Тетты и уже готовясь к тому, что ее, как обычно, спихнут. Но этого не произошло. Шуджи недоверчиво наклонился к лицу Кисаки. В глазах немой вопрос. Тетта на эту забавную растерянность лишь улыбнулся и ответил: «Да, отличная работа. Я тобой очень доволен». В глазах Ханмы вспыхнул непонятный для Кисаки огонёк. Татуированная рука смелее сжала чужое плечо. Улыбка из расслабленной превратилась в ужасно довольную. «Ха, и правда пёс, наевшийся мяса», — удовлетворенно отметил Кисаки. Радости Тетты не было предела. План «Пряник» превзошёл все ожидания. Всего за пару недель поощрения Ханма стал просто идеально выполнять свои обязанности. Он улавливал малейшие желания Кисаки и выполнял их еще до того, как сам Тетта просил об этом. Однако была и ложка дёгтя в бочке мёда. Награды из простых похлопывании по плечу подозрительно быстро превратились в куда более…смущающие действия. Кисаки теперь часто обнаруживал нахальные руки Ханмы на своей талии. Шуджи даже обзавёлся привычкой подходить к Тетте сзади, приобнимать за плечи и класть подбородок к нему на голову. Причём делал он это всегда и везде, не стесняясь людей вокруг. Но самым страшным для Кисаки было осознание того, что ему в целом было не противно, а даже немного приятно. Эти мысли он гнал от себя подальше. Признавать, что двухметровая машина для пизделовок оказалась на самом деле тёплой, комфортной и мягкой было унизительно. Весь день Кисаки не покидало чувство тревоги. Он прямо всем телом ощущал, что сегодня точно произойдёт какой-то пиздец и был прав. Ханма вёл себя странно. Точнее более странно, чем обычно. Он неотрывно смотрел на Тетту и явно что-то долго обдумывал. Сразу после очередной потасовки Ханма, весь в крови каких-то бедолаг, схватил Кисаки за руку и слишком быстро произнёс: «Сегодня мы просто обязаны отпраздновать то, насколько у нас все заёбись идёт». Тетта от неожиданности впал в ступор. «Так вот что это было за ужасное предчувствие», — невесело подумал он. Ханма смотрел на Кисаки щенячьими глазами и ждал ответа. «Хорошо….это будет твоей наградой за сегодня», — медленно подбирая слова, проговорил Тетта. Ханма, светясь от счастья и не отпуская руку Кисаки, начал быстро идти к мотоциклу. Всего за полчаса быстрой поездки (даже слишком быстрой) парни добрались до дома Шуджи. Кисаки заметил напряжение и нервозность напарника и от этого напрягся сам. Дом выглядел, честно сказать, не очень. Для Тетты, привыкшего к удобству, странной была сама мысль, что в таком старом здании, похожем на гараж (а может это и был гараж раньше), может кто-то жить. Ханма засуетился и помог Кисаки слезть с байка. «Я убирался сегодня утром, честно», — смущенно буркнул Шуджи. От этого Тетта непроизвольно улыбнулся. Трясущимися пальцами Ханма достал ключи и открыл дверь полудома-полугаража. Для «Бога смерти» подобная нервозность была совсем несвойственна. «Может он сегодня меня убить решил? Чего так волноваться-то?», — думал Кисаки. Дверь открылась. Ханма, прямо как настоящий джентельмен, пропустил Тетту вперёд. Видимо, Шуджи не соврал и действительно пытался убраться. Дом представлял собой одну большую комнату, вмещающую сборную солянку мебели абсолютно разных стилей. Создавалось ощущение, что все предметы просто были украдены из разных мест. У стены стояло четыре стула разных форм и размеров. Все вещи валялись на полу, так как шкафов просто не было. Посередине комнаты был огромный чёрный диван, который, по всей видимости, служил ещё и кроватью. Но, конечно, самым убийственным для Кисаки было то, что ванна и туалет никак не отделялись от гостиной (и спальни, два в одном). Тетта засмеялся. — Господи, ты что, серьезно живешь в одной огромной комнате? — спросил Кисаки, пытаясь перестать смеяться. — Да мне похуй как-то, я сюда все равно только ночевать прихожу. Да и живу один, — наконец улыбнулся Ханма и немного расслабился. — Хоть бы одному из нас сегодня не приспичило в туалет. Мы ещё не настолько близки и мне бы не хотелось настолько сближаться. Шуджи, представив такую ситуацию, тоже начал смеяться. Атмосфера перестала быть тревожной и давящей. — Мы просто обязаны выпить сегодня, — произнёс Ханма и направился к маленькому холодильнику, стоявшему в углу. — Валяй, только даже не думай курить. Не хочу опять вонять этой дрянью. — Конечно, как скажешь, — Шуджи мягко улыбнулся. Кисаки плюхнулся на диван и откинул голову назад. Спокойствие разлилось по телу, но мысль о плохом предчувствии никуда не исчезла. Ханма принёс две милые чашки с цветочками и просто гигантскую желтую бутылку. — Что это за монстр? — удивился Кисаки. — Хаха, Лимончелло! Обычно я пью пиво, но для тебя решил купить что-то необычное. Ты же у нас гений, как-никак. — Ты точно решил напоить меня этой жёлтой лимонной хуйней и убить. Вот и вся причина твоей нервозности, — Тетта произнёс это быстрее, чем подумал. Такого раньше с ним не происходило. Видимо, присутствие Ханмы слишком его расслабляло. — Это…не для тебя, а…больше для меня… — взгляд Шуджи на секунду стал слишком серьёзным, но быстро вернулся к привычному состоянию. Однако Кисаки это заметил. Напиток оказался не таким уж говном, хотя и был до безумия кислым. Тетта старался не заострять внимание на вкусе и просто глотать. — Ты что, одну чашку будешь сто лет пить? Я для кого купил эту огромную бутылку? — капризным голосом стал ныть Ханма. — Я не могу физически пить много этой кислятины! — почему-то стал оправдываться Кисаки. — Давай тогда сыграем в игру, — хитро прищурился Ханма. — Какую? — Будем пить по очереди. Ты половину чашки, а я одну целую. — Бред, не буду я играть. — А как же моя награда за сегодня? — Не жирно ли тебе будет? — спросил Кисаки, фыркнув. — Пожалуйста, молююю, Кисаки. Я за это для тебя всё сделаю! — Хорошо, давай попробуем твою дебильную затею, — сдался Тетта. Кисаки пил редко и понятия не имел, сколько градусов было в этой проклятой лимончелле, но каждый градус он точно ощущал всем телом. Ему казалось, что он за пару часов стал тяжелее на двадцать килограмм. Настолько ему не хотелось двигаться с места. На удивление мозги у него работали отлично. Кисаки потянулся за бутылкой, чтобы продолжить игру, однако его руку перехвалил Ханма. Их глаза встретились и Тетта заметил, что Шуджи снова стал подозрительно серьёзным. «На самом деле я соврал. Прости. Я позвал тебя не ради праздника или чего-то такого. Мне просто было необходимо выпить для храбрости, чтобы наконец поговорить с тобой серьезно, — сказал Шуджи, сильнее сжимая руку Кисаки, — Все было так просто, когда ты отталкивал все мои попытки сблизиться с тобой. Я думал, что мне достаточно просто быть рядом и наслаждаться секундами вместе. Но, когда ты стал позволять мне касаться тебя, я понял, что мне с каждым разом хочется все больше и больше. Я наконец осознал, насколько жадным являюсь. Мне мало теперь просто быть рядом. Я хочу получить всего тебя…полностью». На последних словах Ханма начал тяжело дышать. Глаза Кисаки сильно распахнулись, и все его мысли заполнились только отборным матом. Шуджи продолжал выжидающе смотреть на Тетту и ждать ответа. Кисаки был в таком шоке, что не мог вообще ничего сказать. Всего пару минут назад они смеялись с тупой шутки, а теперь ему признались….в любви? В план это точно не входило. А еще в план не входило то, что сердце Тетты выпрыгивало из груди. Он бы мог списать все на алкоголь и неожиданность ситуации, но предпочёл был более честным с собой. Время неловкого молчания затягивалось. Нужно было срочно что-то произнести. «Я… — начал Кисаки неуверенно, -…не совсем понимаю, что я чувствую к тебе. Но врать себе не хочу. Мне было…даже приятно. Иногда! И я…в общем не против…всех этих…прикосновений». Тетта стал красным, как рак. Ему казалось, что все его тело сгорает от стыда из-за этих дебильных слов. Однако эта пытка стоила того. Ханма перед ним открыл рот от удивления. Он все ещё крепко держал руку Кисаки. Возможно, боятся, что его маленький хозяин испугается и сбежит. Бежать Тетта не планировал, хотя, к слову, безумно хотел. — Это у нас, что, получается….взаимно все?! — резко выкрикнул Ханма. — Ну…наверное… — неуверенно подтвердил Кисаки. — Хахахаххаха! А я, долбоеб, думал, что после сегодня ты даже разговаривать со мной не будешь! — Шуджи начал очень громко и сильно смеяться. — Так вот чего ты был, как на иголках… — отметил чисто для себя Тетта. Ханма с счастливой улыбкой притянул Кисаки к себе и обнял. Тетта уткнулся в грудь Шуджи, чтобы спрятать красное лицо. Чувство тревоги полностью исчезло. План «Пряник» пошёл по пизде и свернул в какое-то непонятное русло. Но Кисаки вроде как и не был сильно против этого…