Разлученные

«И плачет ангел там, где сатана смеётся».

      Метро с глухим раскатистым стоном остановилось на очередной станции. Я захлопнула книгу, рассеянно поглаживая заледеневшими пальцами потёртый переплёт. Тут же подняла голову, блуждая ищущим взглядом по лицам людей, нависших надо мной. Каждый занят своим делом. Пустые и равнодушные взгляды, привычно уткнувшиеся в экраны смартфонов. Одна девушка спала стоя, опираясь подбородком на плечо лохматого парня, задумчиво уставившегося в окно. Никто не смотрел на меня. Тогда почему же такое странное чувство, словно чей то пламенный взгляд сверлит мне лоб, переворачивая всю душу наизнанку..?  Кто так пристально и внимательно смотрит на меня, одними глазами вспарывая плоть, пуская кровь, заставляя бледнеть, гореть, умирать от тоски? Даже осознавая, что это неразумно, совсем глупо и не имеет смысла, я всё же резко вскинула голову, вглядываясь в потолок метро, словно кто-то наверху, воспаривший над полом на несколько метров, трепетно наблюдал за мной.  Неловко подавив смешок, я опустила голову. Никто на меня не смотрит. Это всё метро. Его сжатая атмосфера и многолюдность. Моя паранойя. Мои видения. Затылок мучительно заныл — губительные последствия автокатастрофы. Месяц в коме не прошёл бесследно, оставив на мне свой глубокий тёмный отпечаток. После той аварии я по-детски боюсь всех легковых автомобилей, упрямо загоняя себя в душное пространство метро и автобусов. Так лучше. Так безопаснее. Так я хотя бы каждую секунду не думаю о том, что за мной «хвост» в виде белого мерина. Что он врежется в меня на полной скорости, словно кто-то на небесах отдал прямой приказ доставить мою душу к высоким вратам и белым берегам. Забавно, Вики. Забавно… Я торопливо замотала головой, отгоняя прочь пугающие мысли, как если бы беспечно отмахивалась от шумных и надоедливых мух. Перед глазами вновь пронеслась бледная, но не менее впечатляющая свой болезненностью вспышка, режущая взор. Вновь небеса.  Когда Эллиот услышал об этом в первый раз, то долго смеялся, что я умерла и почти побывала в раю. Но позже, когда это начало повторяться всё чаще и чаще, он уже не скрывал своего раздражения.  — Вики, прекращай. Это совсем не смешно.  Занятно. Именно мои странные «воспоминания» из потустороннего мира и стали причиной появления заметной трещины в наших отношениях. А возможно, именно больничная койка была поводом для столь истеричных обвинений в том, что я уже другая Вики, совсем не та, которую он знал и любил. А какую Вики он любил? Счастливую? Беззаботную и хохочущую от всех его шуток? Любящую и любимую?  Живую Вики? Я сжала в кулаке край велюровой юбки, когда перед взором вновь заплясали мутные багровые круги. Поспешно поднялась с места, и торопливо понеслась к выходу, чтобы успеть выйти до того, как двери закроются. Выбравшись наружу, я тяжело задышала, прижимая руку к болезненно бьющемуся сердцу. Но отдышаться так и не успела — лёгкое прикосновение к моему левому плечу заставило меня тревожно обернуться, едва ли не врезавшись носом в крепкую мужскую грудь. Передо мной словно из пустоты возник высокий темноволосый мужчина, в упор глядящий на меня. Глаза — красные огни. Брови — хмурые, словно сдвинутые в яростном порыве. И тело… Шея вся в тёмных татуировках, концы которых спрятаны под чёрной рубашкой, верхняя пуговица которой расстегнута. Я инстинктивно отпрянула, со слабой надеждой оглядываясь по сторонам. Вокруг воцарилась мёртвая тишина. Стрелки часов словно вздрогнули в последний раз и застыли. Вязкий, как мёд, воздух. И запах… Смешно то как. Пеплом пахнет. — Вики.  Низкий голос, полный узнавания. Хриплый, осевший, но тихий. Я удивлённо вспыхнула, поднимая голову.  — Простите, мы знакомы? После… — я извиняюще качнула головой. — После аварии я забыла многие вещи. Может быть, даже людей. Если мы знакомы… То можете напомнить мне своё имя? Красноглазый мужчина сложил руки в карманы брюк, испепеляя меня изучающим взглядом. Контактные линзы? Почему они выглядят так, словно в зрачках полыхается кроваво-красное пламя? И время… Почему же он так долго молчит? Почему так смотрит, словно знает меня тысячу лет? Я растерянно нахмурилась, и он тихо заговорил:  — Мы были знакомы. Взгляд неподвижный, но руки в карманах словно сжимаются в кулаки, комкая чёрную ткань. Я подняла взгляд на его застывшее лицо. — Мы вместе учились в университете?  На губах промелькнула улыбка. Нет… Усмешка.  — Можно и так сказать.  — Напомните своё имя? — вновь попросила я, старательно напрягая память. Может быть, пару раз сталкивались на вечеринках? Тот самый парень, что подливал мне пунша в пластиковый стаканчик, или развязно шутил, разряжая обстановку? Но он казался старше и мужественнее всех моих однокурсников. Так, словно пережил то, что многим и не снилось в долгих тяжких снах. Я с улыбкой вспомнила, как собралась группа из шестнадцати человек из моего университета, когда меня выписывали из больницы. Бесконечные разноцветные плакаты с надписью «С возвращением, Вики!», воздушные шары и море букетов цветов. Помню, нам с папой даже пришлось освобождать ванну, чтобы цветы не завяли раньше времени. Тот вечер я провела, сидя на краю раковины, вдыхая их головокружительный запах, и жмурясь от непрекращающейся головной боли. — Питер. — ответил мужчина, и я невольно издала тихий смешок. Его брови выгнулись, и я поспешно поднесла кулачок ко рту, устыдившись собственной реакции. — По виду вы совсем не Питер, — поспешила я выпалить. — Это совсем приземлённое имя, слишком простое…  Мужчина замер, буравя взглядом мою весёлую улыбку. Левый уголок его рта приподнялся в ухмылке, и моё сердце тут же мучительно дрогнуло, словно сопоставляя бледный и безликий призрак из снов с красивым лицом мужчины, стоящим передо мной. Мелькнули картинки, отдельные, почти не связанные меж собой, но словно магические, из иного мира. Облик мужчины в полумраке комнаты, где вид из окна на бесконечные небеса и мерно плывущие облака. Силуэт величественной мужской фигуры на вершине ледяной горы. Полуухмылка, а далее следует долгий сладостный поцелуй… Касание губ, горячих и холодных, влажных и сухих. Противостояние льда и пламени. Ангельского и демонического. Обжигающий шёпот в рот.  «Замолчи-и…» Блеск алых глаз. Щетина, покалывающая щеку. Горячая крепкая ладонь на талии. И широкие крылья, заслонившие собой весь свет. Я поспешно качнула головой, поднося руку к горлу. Вскинула горящий лихорадочный взгляд на его лицо. Уже несдержаннее прохрипела: — Кто ты?  Он внимательно посмотрел на меня. Вот только во взгляде не интерес — а боль. Сердце вновь дрогнуло, в этот раз болезненно обливаясь кровью. Кожа покрылась мурашками, ладони запотели. Горло мучительно сжалось. — Ты не помнишь, — не вопрос, а глухое утверждение. Безнадёжное и отчаянное, но мужчина был так спокоен, так закрыт… А после слова, произнесённые хриплым, едва ли не ласковым голосом, которые совсем ошарашили меня. — Но я всегда буду рядом, Непризнанная. За твоей спиной. Непризнанная…  Я нахмурила брови. — Меня зовут Вики Уокер. Он почти улыбнулся. — Помню, Непризнанная. Такое невозможно забыть. Где-то вдалеке раздался глухой шум. Оказалось, что время не остановилось. И через несколько минут метро вновь остановится на станции, чтобы забрать меня домой. Мужчина повернул голову направо. Линия его челюстей очертилась чётче прежнего. Он сделал шаг назад, но я поспешно схватила его за ладонь. Пальцы словно родные… Горячие, гладкие…  — Кто ты?! — отчаянно потребовала я ответа. — Кто?! Питер… Нет, не Питер… Тот, кто был мне дорог… Кто, кто… Его имя, его запах и голос.  На задворках памяти словно повис тяжёлый замок, ключ от которого выбросили в полноводную глубокую реку.  Прикосновение мужской руки показалось невероятно знакомым. Тело никогда прежде так не реагировало на человеческие касания. Я перевернула его руку ладонью вверх, провела пальцами по линиям на коже, добралась до татуированного запястья, где тут же остановилась. Питер стоял совсем неподвижно, позволяя мне изучать его руку. Его тело напряглось, и это было единственным признаком жизни в нём. Казалось, он затаил дыхание. Голова загудела от бредовых видений. Боль усилилась в несколько раз, искажая зрение и слух. Свободной рукой я коснулась своих нездорово пылающих щёк, и тут же почувствовала влагу на пальцах. Слёзы? Но почему?  Я немощно вскинула голову, ища его глаза, пытаясь найти в них исцеление, помощь, ответ. Мой умоляющий взгляд встретился с его взглядом, и Питер нетерпеливо выругался под нос, злобно сдвигая брови. Его крепкие ладони молниеносно коснулись моего лица, с жаром, сердито, до боли сжимая щёки. Он прорычал: — К дьяволу запрет, Непризнанная. К дьяволу. Моё лицо вытянулось от изумления, вызванного его словами, но стоило мужчине коснуться указательными пальцами моих висков, как меня ослепил яркий свет, заставив зажмуриться. Боль оборвалась, словно её отключили одним щелчком. Голову тут же заполонили образы, постепенно обретающие лица, голоса, краски. Они со страшной скоростью проносились перед глазами, догоняя друг друга. Так больно... Так только умирающий человек в последний раз видит всё то, что пережил и через что прошёл. Люцифер… Дикий холод сковал моё тело в неприступный плен. Превозмогая боль и горечь, я открыла слезящиеся глаза. Запах зимы заполнил всё сознание. Больше не было ни метро, ни серых исписанных стен, окружающих нас. Остались лишь величественные горы, покрытые толстым слоем снега. Ветра не было, но смертельный мороз щипал щёки и пальцы. Я едва не ослепла, разглядывая землю под своими ногами. Белоснежный снег, холодящий ступни даже через осенние сапоги. Солнце клонилось к закату, и мерцающая на горизонте алая полоска казалась куском расколотого рубина.  Моё тело судорожно тряслось от холода, пока я вертела головой по сторонам, ничего не упуская из виду. А затем тепло, словно пушистое одеяло, накрыло тело, обволакивая со всех сторон. Я вскинула голову, не понимая причину этого внезапного тепла. Алые крылья, которые раскрыл демон, окружили меня, как кокон, с обеих сторон. Крупные перья смыкались за моей спиной, защищая от ледяного воздуха. Лишь маленький кусочек неба сиял над нашими головами через то крошечное расстояние между его крыльями. Я взглянула на Люцифера.  Сердце дрогнуло, словно делая последний удар. Ладони демона больше не лежали на моих щеках, сжимая их. Его руки были опущены, глаза тускло горели, словно ожидая мою реакцию. Я не смела противиться своим видениям. Казалось, что я вновь заснула в метро, и через минуту всё это рассеется как по волшебству.  — Люцифер… — сорвалось с моих губ. Безвольный шёпот, полный отчаяния. Он наклонился, сближая наши лица, сталкивая наши лбы, объединяя наши дыхания в единое целое. Появилось ощущение, что он дышит пламенем, обжигающим мои губы, и я не сумела сдержать приглушённый стон, смешанный со всхлипом.  Его руки вернулись к моему лицу, туда, где, казалось, им и самое место. Пальцы прошлись чуть ниже, лаская щёки, повторяя линию скул и подбородка. Он замер так на пару секунд, утоляя голод от долгой разлуки, а затем склонил голову, припадая к моим губам, и я тут же раскрыла их, обвивая его шею руками. Где-то вдалеке беснующаяся стужа срывала верхний слой снега со склон гор. А для меня холод пропал. Наступил пожар. И чем дольше длился поцелуй, тем недостаточнее мне его становилось. Тем сильнее мне хотелось прижаться к нему и не отпускать его.  И одно это касание губ вмиг вернуло мне остатки утраченной памяти. Все наши слова, брошенные в порыве ярости, беспокойства, страсти... Где лицо Люцифера искажено, и он едва ли не рычит мне в лицо слова признания. Как усаживает меня на свои колени, стыдя меня своей ухмылкой, а я беспокоюсь, о чём же подумают мои друзья.  Друзья… Светлый Сэми, шутливый Ади, стойкая на первый взгляд, но такая ранимая изнутри Мими… Ангельская улыбка Дино, неуверенные объятия Энди…  Всё это память возвращает короткими урывками, пока они не становятся единым, длиной в целую жизнь. Окровавленное лицо Люцифера, отец которого не против того, чтобы его сына убили. Золотая нить вокруг его горла, его яростный крик и душераздирающее безразличие на поле войны, где каждую секунду умирали бессмертные.  Запах его кожи, когда он прижимает меня к стене, опьяневший от Глифта, а позже толкающий меня на кровать, когда явился ко мне через окно с намерением извиниться.  Как я неуверенно и смущённо целую Люцифера в щёку, благодаря за оказанную помощь. Как он с усмешкой целует мою ногу, оставшись в моей спальне в ту ночь, когда решил признаться в своих чувствах. Как при свете луны просит меня не влюбляться в него, даже если с этой просьбой он опоздал, причём очень давно… Всё это я вспоминаю, пока Люцифер целует меня, с болью, с исступлением, с безграничной тоской и необузданной страстью. Я вспоминаю Вики Уокер, умершую в тот день. Вспоминаю, как Мальбонте лишил меня жизни, и я так и не сумела сделать Люцифера счастливым, как мечтала очень долгое время.  После смерти меня вновь вернули на землю, с условием, что Люцифер не станет меня навещать, а мои воспоминания будут навеки стёрты.  Но вот он коснулся меня, и я горю жаждой вновь вернуться в небеса. Брешь между нами постепенно затягивается. Я вновь живая Вики. Люцифер оторвался от моих губ, неохотно, мучительно медленно, сжимая челюсти. Словно ненавидя себя за слабость, обвиняя в малодушии, поджал губы, нахмурил брови, и прикрыл веки. Я чувствовала горящие следы от слёз на своём лице, на пульсирующих губах, на неровно вздымающейся груди. Головная боль показалась ничтожной по сравнению с сердечной. Смерть была бы милостью, лишь бы не эта уничтожающая боль. Осознание, что я не вернусь обратно, не приму сторону и не смогу быть вместе с Люцифером — разрывало мне сердце.  Я зажмурилась, пытаясь остановить непрекращающийся поток горячих слёз, но становилось только хуже. Крылья Люцифера внезапно отпустили меня, и безжизненно повисли за его спиной. Холод вновь окружил меня, и хотя моё нутро горело, я почувствовала, как вся дрожу, как стучат мои зубы, и как стынет в жилах кровь. Люцифер содрогался от холода даже сильнее, чем я. Его губы бледнели, глаза становились всё более печальными. Он стоял передо мной как нерушимая стена, скрывая свои истинные чувства, и я всем телом ощущала, как тяжело ему это удаётся. Как он неподвижен и бесстрастен, но ведь я вижу, что же внутри него происходит, какая буря там властвует. — Сколько нам осталось? — пытаясь осилить тяжесть боли, спросила я. Люцифер посмотрел на меня так, как часто смотрел раньше, когда мы оставались одни, без слов понимая друг друга. — Не больше минуты, Непризнанная.  Ему пора возвращаться. А мне — остаться. Как только он растворится в воздухе, я вновь забуду о нём, забуду про всё, снова потеряю его. Снова погибну, хотя и буду продолжать дышать. Минута подобно одному мгновенью.  Я тут же лихорадочно сорвалась с места, падая в его объятия, которые не согревали, а обжигали, испепеляя плоть. Моё тело зябко дрожало, но как только я зарылась лицом в его крепкую грудь, озноб тут же прошёл. Люцифер с жаром, с любовью и нерушимой лаской обвил руками мою талию, мягко погладил спину, словно изумляясь отсутствию крыльев. Мне казалось, что его сердце готово выпрыгнуть из груди вместе с моим. Что мы оба потеряны, отданы друг другу, и больше никогда не сможем быть счастливы друг без друга. Что Люцифер, даже если и будет мною забыт, никогда не исчезнет полностью из моего сердца. И я буду истекать кровью изнутри каждый день, пока и сама не угасну. Наши взгляды встретились, и Люцифер наклонился. На короткое мгновение моё сердце остановилось. Его горячие губы коснулись моего виска, а затем и края уха. Он замер, а затем тихо выдохнул, и я задрожала. Его ладонь коснулась моего затылка в последний раз. Горы словно содрогнулись. — Прощай, Вики.  Несмотря на широко распахнутые веки, я так и не увидела, как он исчез. Только почувствовала, как холодный ветер отшвырнул меня назад, и я отшатнулась, почти влетев спиной в прохожего. Зрение сфокусировалось на стене, вдруг выросшей передо мной.  Я вновь стояла там, где и прежде, между спешащих по своим делам людей, толкающих меня за плечи, чтобы пройти мимо. Целая вечность меня разрывала нестерпимая боль, глаза горели от слёз, но сейчас я не понимала, отчего же это произошло.  Почему же я стою тут и плачу? Последствия аварии. Они губительны. В кармане запищал телефон, и я вытерла рукавом свитера мокрое лицо, поднимая трубку. На том конце провода раздался весёлый голос папы, и я заторопилась выйти поскорее из метро, чтобы забыть о том, чего и не было.  Осенние листья хрустели под моими сапогами, пока я задумчиво брела по территории парка. Вскоре должен был полить дождь. Мне стоило поскорее бежать домой, а не гулять по безлюдному парку в такую непогоду. Но прошли минуты, а я всё шла вдоль обнажённых деревьев, думая о своём. Вновь голова отяжелела и налилась свинцовой болью. Сердце заныло, медленно отсчитывая удары.  Я остановилась, когда прогремел низкий гром. На сером небе вспыхнула яркая, похожая на вену, молния. Первая крупная капля дождя коснулась моего лба, а через секунду стихия разбушевалась, и мощный ливень обрушился на мою голову, почти рассекая кожу. Я закрыла глаза, поднимая голову к небу, почти не ощущая холода. Ливень словно очищал мою душу, избавлял от мук, облегчал мою боль. И чем сильнее он лил, тем легче мне становилось дышать. Моих губ коснулась улыбка. Да. И вправду легче. Я прижала ладони ко лбу, а затем быстро побежала по тротуару, чтобы поймать такси. Сумка намокла, как и вся одежда на мне, но дышать было уже не так тяжело, как час назад. Сейчас мне было хорошо. На секунду я даже забыла о своём страхе. Уже опустившись на заднее сиденье такси, я бросила беглый взгляд на небо. Ливень не прекращался.  — Спасибо… — слетело с моих губ, когда машина почти сорвалась с места. Даже толком не понимая, кого же я благодарю: вовремя разбушевавшийся дождь, печальное небо или касание холодной воды, я тихо повторила, касаясь стекла: — Спасибо.

***

      Там, где небеса переходят в другой мир, разделивший всех на две стороны, над густыми облаками в воздухе парил морской дракон, на котором одиноко сидел широкоплечий демон, глядящий вниз, словно пытаясь разглядеть среди облаков знакомое лицо. Очищающий ливень должен был помочь ей ослабить горечь разлуки и унять боль в груди, и пока Люцифер призывал его, его сердце колотилось так, словно он сам готов превратиться в дождь и упасть в мир, где она живёт.  Возможно, когда-нибудь это и произойдёт. Когда-нибудь судьба смилуется над ними и воссоединит разлученные души. А возможно, этого никогда не произойдёт, и Люцифер лишь мечтает о невозможном.  Может, в этом и смысл любить? Даже осознавая всю тщетность, продолжать ждать и надеяться. Секрет небес прост и понятен, хотя поймёт его не каждый. Когда-то демон любил человека, а человек любил демона, но их разлучили, и быть они вместе не смогли даже в своих снах.