Пушкин упал, убит на дуэли

      — Это актёрский бой, — фальшивый замах кулака на большом расстоянии. Никита и глазом не моргнул.       — Сына, ты что-то натворил? — требовательный тон, и глаза смотрят чуть с высока, но всё же на губах весёлая ухмылка.       — Блин, я боюсь, что ты меня сейчас ударишь, — Юра лёгонько машет рукой, заполняя расстояние между ними, и улыбается, хоть и самому немного тревожно.       — Не ударю, — тихое обещание Никиты и покачивание головой из стороны в сторону, — Натворил что-то? — их маленький прерванный спектакль продолжается.       — Нет.       Резкий выпад локтем, громкий грохот и слишком охуевшее лицо Юры. Упавшая вещь сначала затряслась об поверхность, затем окончательно свалилась. Теперь уже оба смотрят немного охуевшим взглядом.       — Что упало? — Никита вертит головой, ржёт открыто и слишком заливисто, а Юра в ладони, куда-то в сторону первого. Воздуха от смеха не хватает, — Ты испугался?       — Я реально испугался, — буквы тянутся в не менее охуевшем голосе. Никита зажимает в ладони толстую бордовую ткань и тянет на себя. Теперь слова доносятся куда-то в его плечо, а никак не успокаивающийся смех прямо в чужое ухо, поддерживающее тонкие дужки очков, — Ну, ты прикинь летит локоть тупо в меня. Я такой: кого? Никита наклоняет голову и едва касается губами русой макушки, рука ложится на спину Юры.       — Сказал же, что не ударю, — насмешливый голос заполняет на миг образовавшуюся тишину, и Никита отстраняется, чтобы встать на стул, — А шо упало? Книжка? Упал Пушкин. Нормально, — твёрдо, как будто вердикт, но стул под ногами резко трясётся. Никита от неожиданности вздрогнул и схватился за спинку.       — Пушкин упал, убит на дуэли, — теперь наступила очередь Юры ржать.