Снежная Королева и Чудовище

L'amour c'est comme les photos, ça se développe dans le noir.

(Любовь как фотография, зарождается в темноте...)

      Проходя мимо знакомой улицы, замечает, что там кто-то бьётся в истерике и прямо-таки расколачивает кирпичную стену на мелкие щепки. И то, что её повело туда, было не интересом, это было что-то гнетущее в сердце. Грешить на судьбу? Можно было бы, но она давно не верит в чудо.       Пробираясь чуть дальше, где уже значительно темнее, ведь фонари пропадают, спотыкается об "ровный" асфальт. Теперь тёмный образ вдали сливается с остальной темнотой. На удивление, именно в эти минуты пропадает звук отчётливой бойни с кирпичной стеной. И вроде бы, бояться нечего. Но нет, как раз таки есть и хрен знает, чего именно. — Кто есть? —       "Да, конечно! Сейчас возьмут, ответят, ещё и фонариком посветят тебе, чтобы ты ближе подошла, да и рассмотрела всё как следует." Кристина слабо выдыхает, в густой темноте проявляется единственный светловатый образ, и это её вырвавшийся дым из горла.       Она могла бы пойти назад, развернуться и вернуться к своей жизни, как-будто никого и не видела пару минутами ранее. Но кто может гарантировать то, что она развернётся и никто не ударит первым попавшимся в руки металоломом, чтобы отключить её и убрать, так сказать, всех потерпевших с места происшествия? Никто.       Бессмысленно было кого-то окрикивать, уже было очевидно, что ни одна живая душа не отзовётся. Видимо, здесь происходило что-то весомое, из-за чего не хотелось привлекать внимание. Хотя с этим Желточенко могла поспорить, ведь кто-то в прямом смысле хреначил стенку! Не простую стену, а стену восьми этажного общежития из кирпичного сооружения.       Кристина помнит как внезапно сзади случайно падает один маленький, но достаточно объёмный кирпичный обрубок стены, чтобы его услышать.              Резко оборачиваясь, чувствует, как кто-то вжимает её с такой же неестественной скоростью в ту самую поломанную стену. Обломки впиваются в спину и теперь она чувствует вблизи чьё-то горячее дыхание, а вспотевшие руки прижимаются к её губам, маленькие крупинки от кирпича противно впиваются, и в подбородок, и в щёки, и в сами губы. — Пискни только, убью. —       Ни смотря на всю угрозу ситуации, голос кажется женским. Везёт же Штрефонд на такие встречи. Похоже, судьба. Либо её действительно сейчас убьют. Наверное, в такие моменты хочется верить в чудо.       Если обсуждать абсурдность всей ситуации, тогда можно сказать, что Кристина даже не пошевелилась. Это не было страхом перед неизвестным, её действительно застали врасплох. И тот факт, что перед ней девушка, которая хрен пойми что здесь творит, ещё сильнее вгоняет в ступор. — Похвалы не будет за хорошее поведение, но можешь считать, что выиграла себе пару минут жизни, — Глаза Крис непроизвольно округляются, ступор ступором, но инстинкт самосохранения есть у каждого. — мчмемгмом? — сквозь руку попыталась как можно внятнее задать вопрос. Но на рот сильнее начинают давить, в лопатки врезаются острые концы поломанной стены. Спина пронзается. Она это чувствует, когда горячая кровь противно медленно бежит по спине вниз к пояснице, обдавая неприятной щекоткой. — Я сказала, что если пискнешь, убью, — можно было догадаться, что сейчас звериный взгляд направлен на смелую девицу, которая вот-вот умрёт из-за своей любопытности, — что из этих слов, тебе было не понятно?! —       И возможно, если бы не этот смех, который истерически выплескивался из груди девушки, тогда бы она могла попрощаться с жизнью. — Ебанулась? —       Наконец-то неприятные прикосновения сходят с лица Кристины. И она по прежнему нихрена не видит. Не совсем понятно, она испугала убийцу или эта девушка, всё-таки, по дикой случайности сейчас угрожала ей убить её, вдалбливая с каждой секундой сильнее в раскулаченную ею стеной? Кто бы мог подумать, Кристина всё равно не смогла заставить замолчать себя.. — Твои садамазо приёмы подошли к концу? Или мне ещё стоит ожидать чего-то интересненького? —       Поязвив, она понимает, что в ответ полная тишина. Более того, на неё смотрят удивлённые глаза. Ей так думалось, потому что пока эта девушка напротив просто стояла, она пыталась очертить её образ в оглушительной тьме. И прогнозы не утешительные, это достаточно габаритная дама, которая явно чем-то занимается. Считай, жди беды, раз в три часа ночи в тёмном переулке она не просто расхаживала, а избивала стену. Не стоит, наверное, уже упоминать, какого материала она была. — Шутница, я погляжу, —       Это не весёлое замечание на её язвительность. Кристина ощущает холод не только от пространства, но и от этих слов. Причём достаточный, чтобы им обдало не лицо, а душу. И чёрт, не успевает она сообразить для того, чтобы дать хотя-бы какой-то ответ для продолжения беседы, её хватают за локоть, небрежно потянув за собой, но крепкой хваткой заставляя идти по пятам. — Скажу так, "я почти каждый день встречаю в тёмных переулках чокнутых огромных баб, которые отчаянно грозятся меня убить, а потом разжалобливаются из-за одной шутки и ведут в непонятное место", но всё равно спрошу, что, чёрт тебя, блять, дери, происходит?! —       Слишком много слов, Кристина это осознала, когда в ответ прилетело неторопливое:"Что-то". На самом деле это "что-то" выглядело с каждой секундой всё ужасающе. Но делать было нечего, эта дама не собиралась что-либо рассказывать, но она явно хотела куда-то уйти, может и не зря она пошутила, раз сейчас она уходит вместе с ней. — Если ты маньяк-убийца, а я так послушно следую за тобой, давай ты сразу скажешь, обещаю не сопротивляться и поддаться судьбе, — а в голове проносится в этот момент: "Ага, щас".       Незнакомка резко останавливается, так, что Штрэфонд врезается в её мускулистую прямую спину, вдыхая потный, но чертовски горящий аромат феромонов.       Она не видела в темноте, но точно знала, что сейчас девушка спереди повернулась к ней лицом. И какого было её удивление, когда в ответ на всё сказанное, прилетает: — Может ты заткнёшься? — — Блять, дорогая, я же уже тебе сказала, что меня так чуть ли не каждый день воруют, — Её горло перекрывает точно такая же мускулистая рука, как и пару секунд ощутимая ею спина. Становится больно дышать и только тот воздух, что она вздохнула прежде, помогает сейчас не терять сознание. — Рада за тебя, детка, но если ты со своим острым язычком не хочешь сесть в тюрягу, советую послушно идти за мной и на прощанье сказать мне не "спасибо", а показать, что ты ещё умеешь, таким противно не затыкающимся ртом, — она обводит большим пальцем нижнюю губу Кристины.       Чёрт, какая горячая. Тут игра в холодно-горячо? Потому что если да, то Кристина чувствует честное поражение.       Когда в далеке, где всё-таки заканчивается этот косой переулок, слышится звук противной сирены, а вместе с тем и меняющиеся цвета с синего на красный, и наоборот, становится немного видно незнакомку. Её черты лица не такие уж пугающие, какими себе представляла Кристина. Но темнота не пропадает насовсем, её по прежнему плохо видно, в то время как взгляд испуганно метающийся из стороны в сторону, было прекрасно видно. "Что она задумала?" — Чуть дальше будет очень узкий поворот направо, не пропусти его, — её голос заботливо шепчет и толкает уже вперёд, как будто закрывая собой то, что шло прямо сзади их двоих, но спереди, как Кристина понимает, не меньшая угроза для них обоих. — А ты? — "И зачем я это спросила?" — Да брось, мы даже не приятели, — её грубый смех бьёт по самолюбию, ведь Желточенко редко о ком заботиться. — Тогда почему ты меня спасаешь? —       В ответ глубокое молчание в плане ощутимости, но короткое по приблизительным рамкам времени, потому что теперь помимо серены слышны приближающиеся крики копов. — Кто сказал, что я тебя спасаю? —       "Какая же интересная беседа". Не будь сейчас так сильно накалена обстановка, она явно бы взяла её номер. "Как можно мимо такого экземпляра пройти, не поинтересовавшись при этом как её хотя бы зовут? Кстати, как её зовут?"       Кристина смеётся со своих мыслей, чего-чего, но влюбляться в почти что свою убийцу-потенциального маньяка, это поступок какой-то девчонки из предсказуемого сериала про стокгольмский синдром, и он точно не про неё. (не про неё?) — Мне нравится ход твоих мыслей, — последнее, что кричит Кристина и всё-таки даёт дёру с места происшествия.       Ноги предательски хотят остановиться и попытаться помочь этой девушки, найти какой-то другой исход из этой ситуации. Но если здраво мыслить, то хрен её знает, что она там сделала. Мало ли, убила человека? Если да, то никакие её слова в сторону защиты этой дамы не подействуют. — За спасение отдельная плата, Дредка, — и последнее, что она слышит позади себя. В момент вдруг нет никаких громко орущих копов, которые уже и не видят её, ведь она успела вовремя завернуть направо, чтобы её след простыл.       И ни смотря на такое противное прозвище, кажется, если 'эту' сегодня и упекут за решётку, они всё равно где-то должны будут пересечься. Ведь Кристина всегда отдаёт долги.       <<И она отдала бы в тот момент все сбережения с банковских счетов противных олигофренов, только ради того, чтобы узнать, что это за неизвестная девушка, показавшееся в начале серийным убийцей, но в конце завоевавшей в беспросветной темноте её трезвое сознание.>>

Je dois éviter l'obsession, mais je ne peux pas t'éviter.

(Мне нужно избегать навязчивой идеи, но я не могу избежать тебя...)