Переговоры

      Дверь в мастерскую Андвари отворяется с нехарактерным скрипом. «Смазать петли», — тут же проносится в голове. Внутри сыро и будто бы заброшено, на столах толстый слой пыли, лёгкий беспорядок сборов остался нетронутым. Отсутствие мастера не остаётся незамеченым, и всё вокруг словно вопрошает: «А вернётся ли он?». Хозяин мастерской быстрым шагом проходит внутрь, в то время как его хускарлу требуется время, дабы вновь примериться к характерным размерам помещения.       — Тор, не стой в дверях! — велит Андвари. — Проходи, хватай метлу и за работу, у нас много дел!       Спёртый воздух не особо придаёт сил для новой работы. Тор размеренным, неторопливым шагом минует мастерскую и выходит в гостиную. Взгляд его и не думает искать орудие труда, а вместо этого внимательно следит за цвергом. Тот движется необычайно суетливо, но чувствуя взгляд, упирающийся в спину, останавливается и разворачивается на каблуках:       — Я недостаточно ясно выразился? — голос Андвари звучит всё так же холодно и властно. — Подмети. Помой полы. Выбей ковры. Протри пыль на всех поверхностях и ничего при этом не разбей. Смажь петли на входной двери. Принеси новые свечи. Поменяй постель. Сходи в магазин, я подготовлю список.       По нахмуренным бровям Тора становится понятно, что поручений слишком много. Но что поделать, если их отсутствие затянулось? Необходимо возвращаться в привычный рабочий ритм, и как можно скорее. С другой стороны, едва ли недовольный вид Тора связан со сложностями в запоминании списков.       Андвари чуть склоняет голову на бок и произносит, сдерживая лукавую улыбку:       — Уговор есть уговор, ведь так?       — Да, герр Андвари, — сквозь зубы цедит Тор.       Цепкий взгляд примечает в тёмном углу метлу, и Тор с неохотой принимается за работу. Андвари же удаляется в спальню, думая лишь о том, что он не успел выдать Тору и половины необходимых поручений.       Непривычные движения метлой поначалу даются непросто. Хочется развернуться, взмахнуть посильнее, выплеснуть напряжение, возникающее от малейшего намёка на приказ, но Тор держит себя в руках. Со временем начинает получаться лучше, и он невольно проваливается всё глубже в собственные мысли:       «И так целый год, — шумно вздыхает он про себя. — Подумать только, никак не привыкну! В моих руках такая сила, даже без милости Одина, но приходится тратить её... На уборку?! — новая волна негодования растёт внутри Тора, но в какой-то момент методичные взмахи начинают успокаивать. — Нужно относиться к этому, как к тренировке смирения. Даже Громовержцу не помешает немного сдержанности. К сожалению, за год работы смирения обещает быть предостаточно. И почему-то при этом подразумевается, что я плохо выполняю свою работу. Чёртов Андвари! Что ни сделаешь, он недоволен. Наверняка даже полы я мету как-то не так.       Так оно всегда и происходит: приключение заканчивается, и начинаются рабочие будни. Легко быть героем, когда вокруг чудовища, опасность, напряжение, от тебя только и требуется, что хорошая реакция да в штаны не наложить. Как уж тут проявишь себя, когда потолки царапают затылок?       Как меня угораздило согласиться на целый год? Что-то мне подсказывает, что наш договор крайне невыгоден для одной из сторон. Да-да, для меня! За год можно выковать сотню искусных молотов! — руки делают чрезвычайно широкий замах, и Тор едва не сносит метлой стул. — А то, что мы пережили в этой Башне? Это не считается? Чтобы впечатлить Андвари там, не нужно было вытирать пыль и носить бадьи с водой. Валькирия Лив добилась своего намного менее отважными поступками! Вытащить цверга из болота? Да я бы одной рукой справился! Если бы не шёл впереди... Помочь с выбором новой шляпы? Что там выбирать? Я всегда отличался хорошим вкусом в аксессуарах!       Меж тем Андвари только и делает, что оставляет мне самые скучные поручения. Да я бы... Да я бы лучше выбрал для него тысячу шляп и две тысячи жилеток, чем гонял мусор из одного угла в другой! Нет, и всё же, год — это чрезвычайно много!»       Тор выпускает из рук метлу, и та с гулким стуком падает на деревянный пол. Он делает несколько глубоких вдохов, таких, что искры летят с пальцев, и пытается успокоиться: нет, простым напором Андвари не взять. В непростом деле требуется непростой, особый подход, такой, что непременно приведёт к необходимому результату. Ему не требуется много времени, чтобы придумать план, тем не менее, какое-то время сомнения его всё же терзают.       На шум из спальни выходит Андвари. Он бросает на Тора беглый взгляд и, уходя в мастерскую, небрежно произносит:       — Тор, не трать время попусту.       Тор ничего не отвечает. В голове звенит лишь одна мысль: «Нет, ещё целый год это продолжаться не может».       Он выходит вслед за Андвари в мастерскую и обнаруживает его уже за рабочим столом с чертежами. Свитки тоже покрыты пылью, и прямо сейчас от неё пытаются избавиться. Тор подбирается сзади неожиданно тихо и говорит, а слова его звучат подобно раскатам приближающегося грома:       — Я хотел бы обсудить условия нашей сделки, герр Андвари.       — Я думал, этот вопрос уже давно улажен. Что же, — Андвари разворачивается на каблуках и обнаруживает Тора необычайно близко к себе, — хотелось бы напомнить, что именно ты получишь по окончании установленного срока.       — Как раз об установленном сроке я и хотел бы поговорить.       Тор нависает сверху всей широтой своих плечей, в то время как Андвари не способен похвастаться выдающимся ростом даже по скромным меркам цвергов. Он и не думает вставать на носочки — в конце концов, в нём ещё предостаточно гордости — чтобы хоть как-то сократить разделяющую их пропасть. Хватает и того, что в голове Андвари никакой пропасти не существует. Его слова звучат куда-то в грудь Тору, но тот и не думает предоставлять возможности их произнести. Вместо этого он одной рукой подхватывает Андвари и усаживает его на стол, второй рукой смахнув все ценные чертежи на пол.       — Возможно, некоторые более решительные и отважные мои поступки способны существенно сократить срок действия нашего договора? — голос Тора звучит грозно, но, кажется, не производит должного эффекта.       — Отличная демонстрация выдающейся физической силы, — с лёгкой улыбкой произносит Андвари, при этом не выдавая и капли смущения. — А что нас ждёт дальше?       — Переговоры, — решительно заявляет Тор.       — Перегово..?       Большие мозолистые ладони ложатся на бёдра Андвари и без малейшего труда притягивают его ближе. На бледных щеках выступает едва заметный румянец. На всякий случай он придерживает шляпу, не представляя, куда ещё в этой ситуации можно убрать руки. Кажется, ещё одно такое движение со стороны Тора, и шляпа тоже полетит на пол. Возможно, не только шляпа...       — Ох, Тор, вынужден признать, твоя решительность и напористость в сочетании с выдающимися дипломатическими навыками подкупают. Но наш договор...       — Любой договор по согласию сторон может быть дополнен несколькими незначительными пунктами. Мы как раз трудимся над их обсуждением.       — В самом деле? — вопрос Андвари тонет в шумном вздохе, когда Тор запускает пальцы под плащ и тянет его вниз.       Он не действует вероломно и напрямик, так, что ткань трещит по швам, а вместо этого ловко цепляется за рукава и тянет плащ вниз. Андвари ничего не остаётся, кроме как оказать посильную помощь, и он отрывает руки от поверхности стола, после чего в ту же секунду остаётся без плаща. Кажется, словно с каждой секундой Тор оказывается всё ближе и ближе. Отступать решительно некуда. Андвари чувствует, что следующая линия обороны в виде жилетки вот-вот рухнет под натиском что-то задумавшего Тора. Тот неумолимо расстёгивает пуговицы, хватает всего одного движения. Раз. Два. Три.       Странное чувство пробегает по спине, но Андвари не в силах оторвать взгляд от лица Тора, спокойного и расслабленного (он больше не хмурится — и это странно), чтобы разобраться в своих ощущениях.       Тор наклоняется ниже, опаляет тёмную кожу раскалённым дыханием. Теперь его лицо на уровне лица Андвари, но такой расклад мало его устраивает. Переговоры проходят замечательно. Они обсудили предложения друг друга, а после этого предстоит прийти к единому мнению. И путь может оказаться весьма неблизким. Тор чувствует, как кожа перчаток Андвари касается его через рубаху. Эти его перчатки...       Заколка, удерживающая ворот рубашки, летит на пол, с глухим стуком ударяется о ковёр. Тор заправляет волосы Андвари за ухо, почти нежно, и опускается к шее, чтобы оставить совсем слабый укус. Он чувствует, как тонкие бёдра всё сильней обхватывают его ноги, и пальцы едва не тянутся к шнуровке штанов, но вовремя останавливаются. Одной рукой Тор оттягивает ворот широкой рубашки, а второй сгребает Андвари в охапку так, что тот едва способен вздохнуть. Словно в подтверждение своих мыслей Тор слышит рваное дыхание на ухо, когда губами отпечатывает на ключице горячий поцелуй. И ещё один. И ещё.       Ноги Андвари дрожат, однако он старается не терять самообладания — и без того сегодня потеряно слишком многое. Тор настойчив, разгорячён, одной рукой прижимает к себе так, что выбивает весь воздух из лёгких, и, конечно, это подкупает. Андвари отклоняется назад, подставляя под поцелуи грудь, и Тор — намеренно или нет — поддаётся его намёку, опускается ниже. Его борода очень колется, и это ощущается... так странно и необычно. Андвари выгибается навстречу приятным ласкам, когда Тор неожиданно отстраняется и, не до конца уняв трепет в голосе, категорично произносит:       — Вернёмся к нашему разговору.       — Что, так скоро? — расстроено выдыхает Андвари.       — Я боюсь, как бы не скосить срок службы так сильно, что ты останешься мне должен.       — О, не переживай, — он хитро прищуривает глаза, — тебе сложно перестараться. Должен отметить, что, как ты и говорил, твои поступки весьма самоотвержены и... отважны. Однако не в моих правилах изменять условия договора.       Тор хмурится и скрещивает руки на груди:       — Я думал, мы пришли к взаимопониманию. В процессе, — уточняет он на всякий случай.       — Ты прав, пришли. Но, как мне кажется, не к полному.       Андвари бодро спрыгивает со стола, твёрдым движением поправляет сползшую шляпу и подхватывает распластаный на столе плащ. Тора он вознаграждает улыбкой:       — Думаю, сократить срок на месяц после случившегося будет разумно. На месяц. Но не более.       — Каких же подвигов ожидает от меня герр Андвари ради оставшихся десяти месяцев?! — вдалеке слышится раскат грома.       Но герр Андвари на слегка подрагивающих ногах решительно направляется в спальню.