Полезная медицинская процедура

Проснувшись, он почувствовал себя здоровым и захотел есть. Рана под плотной повязкой чесалась жутко, но в остальном не беспокоила. О том, как после боя с Цзян Чэном, затянув потуже пропитавшийся кровью пояс, он отправился в трактир, помнилось хорошо, а вот как потом тащил на Луаньцзан мешки картошки, выторгованной по хорошей цене, — уже смутно. Видимо, поход на рынок был все-таки лишним, надо было отложить на другой раз. Вэй Усянь расслабленно потянулся, представляя, какой хороший обед будет у них сегодня. Присутствие Вэнь Цин в дверях он заметил сразу, даже не оглядываясь, — чувствовалась в ней какая-то особенная сердитая аура. Да и моменты она всегда выбирала такие: стоило проснуться или закончить с долгой работой, как тут же появлялась она. Вэй Усянь подавил недостойный порыв нырнуть с головой под одеяло. — Проснулся, — мрачно сообщила она вместо приветствия. — Ага. Твое врачебное искусство поразительно, все отлично заживает. — Он осторожно похлопал по раненому боку. Прикосновение к жесткой от засохшей крови ткани напомнило, что одежду хорошо бы постирать и зашить, но хватило одного взгляда на лицо Вэнь Цин, чтобы понять, что она этим заниматься точно не станет, лучше даже не спрашивать. Лесть в ее случае вообще редко помогала, тем более когда она злилась. — Заживало бы еще лучше, если бы ты сразу пошел сюда, а не по трактирам. — Зато я принес нам еду. — Вэнь Цин подошла ближе, и желание спрятаться от нее стало еще настойчивее. — И это тоже. Я ведь предупреждала, что сделаю, если принесешь картошку! И если опять будешь так относиться к своему здоровью — тоже. То, что за пренебрежение здоровьем обещала совсем другое, она, видимо, решила не учитывать — и Вэй Усянь тоже не стал напоминать: ругалась она часто, но угрозы выполнять не спешила, а тогда какая разница. Она достала из рукава длинный редис, и сразу подумалось, что, возможно, стоило все-таки напомнить. — Это последний оставшийся у нас редис, — предупредила она так, словно Вэй Усянь был лично в этом виноват. То, как самые безобидные вещи начинали выглядеть в ее руках опасно, восхищало и иногда немного пугало. — Тогда, может, не надо его туда? — Надо. — Зачем тебе редис, когда у тебя есть картошка? — Вот именно. Переворачивайся и спускай штаны. — Для чего тебе это вообще? Не то чтобы он действительно ждал ответа, но Вэнь Цин задумчиво оглядела редис и пожала плечами. — Можешь считать это полезной медицинской процедурой. Тебе понравится. Наверное, он бы все-таки сбежал от нее, если бы не это обещание: насчет предстоящих ощущений Вэнь Цин не обманывала и раз теперь говорила, что понравится, значит, скорее всего, так и будет. Обычно, правда, речь шла не об удовольствии, а о боли. Поэтому сейчас было особенно интересно. Вэй Усянь приподнялся, забрался руками под полы одежды. Раздеваться перед Вэнь Цин было уже привычно, чего она там не видела. А вот стоять на четвереньках с голым задом оказалось не просто неловко — смущало, как, кажется, ничто в жизни. — Успокойся, я пока ничего не делаю. — Узкая ладонь неожиданно крепко шлепнула по ягодице, и Вэй Усянь дернулся, возмущенно оглянулся на нее. — А вот так не надо. — Почему это? — Смотрела она невозмутимо, но больше ударить не пыталась, поэтому Вэй Усянь снова развернулся обратно, уперся локтями в жесткое каменное ложе. — Делай уже, что собиралась. — Оближи. — Появившийся перед самым носом редис казался слегка пожухшим и от этого еще больше напоминал янский корень. На секунду промелькнула мысль откусить от него, избавив несчастный овощ от надругательства. Останавливало только понимание: даже в этом случае редис окажется в нем. Вэй Усянь осторожно коснулся языком самого кончика, лизнул. Тонкая кожица была безвкусной, неприятной не казалась, и, убедившись, что ничего ужасного в этом нет, он обхватил редис губами и вобрал поглубже, немного пососал, задвигая за щеку и обводя языком. Занятие оказалось увлекательным, Вэй Усянь даже начал входить во вкус, когда Вэнь Цин остановила его, потянув редис изо рта. — Достаточно. Молодец. Ее голос звучал одобрительно, от погладившей поясницу ладони по телу пробежала приятная дрожь. А потом ладонь убралась, позади звякнула какая-то склянка, и Вэй Усянь настороженно прислушался. — Он, может, еще и не влезет. — Редис не был толстым, но до угроз Вэнь Цин о таком его использовании Вэй Усянь даже не задумывался. Да и тогда не поверил, думал, просто к слову пришлось. — Даже не сомневайся. — Тонкие скользкие пальцы пробрались в зад, и Вэй Усянь с трудом заставил себя остаться на месте, не напрягаться, пытаясь вытолкать их из себя. Горячая ладонь снова легла на поясницу, надавила, заставляя прогнуться, и член, давно уже заинтересованно приподнявшийся, встал еще крепче. Ее пальцы были гораздо тоньше редиса, даже когда их внутри стало несколько, но вряд ли редис будет шевелиться внутри, растягивать уверенными скупыми движениями, будто действительно при медицинской процедуре. Найдя что-то в глубине, пальцы вдруг замерли, а потом надавили, потерли, и Вэй Усянь крупно вздрогнул, уткнулся в рукава, чтобы не завыть от неожиданно резкого и сильного удовольствия. — Стой смирно. — Голос Вэнь Цин прозвучал на удивление ласково, дыхание слегка сбилось, словно она быстро шла в гору. Она продолжала поглаживать то самое место, и перестать ерзать, пытаясь то ли отодвинуться, то ли прижаться плотнее, никак не получалось. — Сама бы попробовала! — Может, по ее дыханию и казалось, что она шла в гору, но он как будто пробежал вокруг всего Луаньцзана. Он все-таки застонал, глухо и сдавленно, когда поглаживание сменили короткие размеренные нажатия. — Не могу. Такое доступно только мужчинам. — Вэнь Цин убрала пальцы, и он наконец смог перевести дыхание. Как она и обещала, было уже хорошо, ему нравилось — даже и без редиса. Редис она тоже смазала на всю длину, Вэй Усянь даже напрягся, когда, обернувшись посмотреть, представил, как это все скоро окажется в нем. — И зачем я его тогда облизывал? — Потому что мне так захотелось. Что на это ответить, Вэй Усянь не знал, так что снова отвернулся, опустил горячий лоб на сложенные перед собой руки, не стал оглядываться, даже когда между ягодиц вжалось твердое и прохладное, начало проникать внутрь. Теперь, растягивая его изнутри, редис казался больше, чем был на вид. Снова подумалось, что без него было бы лучше. На член легла рука, огладила, чуть сжала, и Вэй Усянь невольно подобрался. Эти прикосновения походили на медицинскую процедуру еще меньше, чем редис в заднице. Не неприятно, совсем наоборот, но Вэй Усяню было неловко, что этим занимается девушка. Даже если эта девушка — Вэнь Цин. — Расслабься. Она потянула редис из сопротивляющейся плоти, и Вэй Усяню показалось, будто его пытаются вывернуть наизнанку. — Знаешь, вот то, что ты сейчас делаешь рукой… Никогда бы не подумал, что оно относится к медицине, у нас это называют иначе. — Вот и зря. Редис двинулся в обратный путь, проходясь по тому же тщательно прощупанному до этого пальцами месту, рука провела по члену как-то особенно удачно, и Вэй Усянь заткнулся. Спорить с Вэнь Цин было себе дороже, так что если уж ей захотелось называть рукоблудие лечением, то пусть называет. Тем более, делала она это на удивление умело, Вэй Усянь не был уверен, что сам справился бы лучше. От безжалостно шуровавшего в заднице редиса пекло, но из-за этого жара движение руки по члену ощущалось острее, чем всегда. Требований расслабиться больше не звучало: тело и так казалось мягким и безвольным настолько, что Вэй Усянь едва стоял на дрожащих коленях, куда уж дальше. Он не сразу заметил, что начал тихо постанывать от удовольствия, а заметив, срочно прекратил, пока не услышала Вэнь Цин, но было уже поздно. — Можешь не сдерживаться, — доброжелательно предложили сзади. — Не могу. Вдруг кто-нибудь придет? — Наверное, стоило подумать об этом раньше. Ладно остальные, им он потом просто от стыда в глаза смотреть не сможет, а как это объяснять в случае чего А-Юаню, он даже не представлял. — Не придет. Я предупредила, что тебе нужен покой. Останавливаться она явно не собиралась, и на заботу о раненом это было похоже мало. Вэй Усянь негромко рассмеялся, и от этого редис внутри прочувствовался особенно отчетливо и неожиданно приятно. — Ничего себе покой. — Для того, кто с дырой в животе ходит по трактирам — вполне. — Так ты это специально… Вот почему ты такая злопамятная? Судя по ощущениям, она провернула редис внутри, и только тонкие, но сильные пальцы, опасно сжавшие яйца, помешали ему соскочить с каменного ложа. — Всегда знал, что у тебя жестокое сердце! — Но прежде чем она успела сделать что-нибудь еще, на всякий случай добавил: — Ладно-ладно, в следующий раз не пойду. А передвинь руку туда, где она была раньше? Там с ней было лучше. Вряд ли она ему поверила, но рука вернулась на член, обхватила, провела ласково, сжимая именно так, как надо, и Вэй Усянь с облегчением вздохнул, устраиваясь поудобнее. То ли он просто привык, то ли редис внутри теперь двигался медленнее и как будто легче, хотелось уже не вытащить его скорее, а наоборот, протолкнуть поглубже, задержать в себе. Ощущений было слишком много: непривычных, разных, но однозначно приятных. Вэй Усянь застонал, чувствуя, что вплотную подошел к сияющему пику, и заерзал активнее, чтобы приблизить его еще скорее. Он действительно ждал какого-то подвоха, не могло все закончиться так просто. Но, заметив его нетерпение, Вэнь Цин не стала ему мешать: движение руки по члену ускорилось, редис проник как будто даже еще глубже и замер, и он излился, сжимаясь вокруг него и все-таки прихватив зубами край рукава, потому что ладно стоны, но на его крики сюда точно сбежались бы все, решив, что он умирает. Не то чтобы это было совсем неправдой. Почувствовав, что редис исчез из его тела, он наконец лег и вытянулся на своем твердом ложе. Тело постепенно наполнялось силой, словно после хорошей тренировки, в заднице тянуло и саднило, но не так чтобы сильно, о ране и вовсе не вспоминалось. Медицинская процедура и правда оказалась полезной. Возникла беспокойная мысль, что надо бы не забыть потом выбросить использованный редис, чтобы никто случайно не съел. Он усмехнулся и тут же почувствовал, как Вэнь Цин вытирает ладонь о подол его ханьфу, приподнялся, чтобы убедиться. Не показалось. — Одежду постираешь сам. Все равно она грязная. Но даже это на месть не тянуло — не после удовольствия, которое она ему подарила. В том, как неприлично выглядит его одежда и он сам, Вэй Усянь ничуть не сомневался. Странно, что Вэнь Цин выглядела не намного лучше: раскрасневшаяся, с грудью, тяжело вздымающейся под тканью платья, и выбившейся на лоб прядью волос — было в ней что-то откровенное и влекущее. И от этого захотелось сделать что-нибудь для нее в ответ, чтобы ей тоже было хорошо. Вэй Усянь перевернулся, укладываясь на спину. — Иди сюда, — позвал он, показывая, куда — так, как видел когда-то в непристойной книжке. То ли Вэнь Цин тоже читала эти книжки, то ли изображенное там не было чем-то необычным, но, недолго повозившись с одеждой, она легко забралась на каменное ложе, нависла над ним, подобрав подол. И Вэй Усянь осторожно коснулся пальцами того, что раньше видел только на картинках все в тех же непристойных книжках. Розовая плоть оказалась горячей и влажной, и, погладив складки пальцами, Вэй Усянь коснулся их языком, пробуя возбуждение Вэнь Цин на вкус. Вылизывать ее было интересно, странно — гораздо лучше, чем недавно редис. Вэй Усянь толкнулся языком чуть глубже и, услышав сверху больше похожий на тихий вздох стон, поначалу не поверил своим ушам. Он повторил, прислушиваясь настороженно, провел руками по ее широко разведенным бедрам. Стон прозвучал громче, плоть мягко сжалась. Не удержавшись, Вэй Усянь ненадолго оторвался от своего занятия, заменив пока язык пальцами, сказал, отчасти передразнивая, но еще больше — искренне желая этого: — Можешь не сдерживаться. Вэнь Цин громко хмыкнула. — Если ты продолжишь. И Вэй Усянь продолжил изучать ее языком и пальцами, запоминая запах и вкус, мягкость кожи под его ладонями, когда он осторожно сжимал ее ягодицы. Вэнь Цин отзывалась на его ласки, видимо, действительно не сомневаясь: никто не войдет и не помешает. Ему никто не рассказывал, а в тех книжках об этом не писали, но он точно понял, когда она достигла своего пика: вздрогнула всем телом, судорожно сжимаясь внутри, низко застонала и замерла, продолжая вибрировать, как натянутая струна. Дождавшись, пока она затихнет, Вэй Усянь потянул ее к себе, и она легла рядом, потеснив его к краю. Пришла запоздалая мысль, что раньше он по-настоящему не воспринимал ее как девушку и только сейчас понял, как был неправ. Вэй Усянь задумался, можно ли ее обнять, — все-таки Вэнь Цин, сложно сказать, как она на это отреагирует. — Кажется, я больше не смогу есть редис, — начал он издалека, прощупывая почву, улыбнулся, оглядываясь на нее. — Придется. — Она вздохнула сердито, и, наверное, обнимать пока все-таки не стоило. — Думаешь, мне он нравится? Она тоже посмотрела на него, неожиданно мягко коснулась лица, как будто стирая что-то, и он решил, что можно: обхватил руками и прижал к себе. И все равно удивился, когда она не оттолкнула. — Тогда в следующий раз я снова принесу картошку. — А деньги мы откуда возьмем? — Ну, мы можем продавать твои лекарства. Или талисманы, отпугивающие нечисть. Придумаем что-нибудь. Он говорил наобум, но Вэнь Цин вдруг кивнула. — Возможно, стоит попробовать. — Она замолчала, как будто всерьез рассматривая такой вариант. — Но немного редиса все равно принеси. — Зачем? — Для медицинских целей.