В кабинке

В идеальных отношениях чистая любовь и грязный секс дополняют, а не исключают друг друга.

Ромео нравится пробовать новое. А Феликс…тот, кто весь состоит из неизведанного и желанного для своего короля. В первый раз, когда Куромаку, ругая безалаберных правителей, позволил клонам отдохнуть, Ромео не стал медлить и намекнул. О-очень тонко намекнул Феликсу о том, чем они могут заняться. Чем-то более приятным и жарким. Его ждал отказ — Феликс чуть взглядом его не сжёг, было действительно страшно, а потом и вовсе стал игнорировать, шипя ему тихое «Извращенец». После этого Ромео посадили на диету — Феликс показательно спал в другой комнате, игнорируя почти скулёж своего короля. Было обидно, но пришлось ждать. С Феликсом спорить — себе дороже. Уж Ромео в этом убедился сполна. Во второй раз, на другом собрании, Ромео снова рискует — намекает об очевидном, когда остальные клоны вообще не обращают внимания на них. На этот намёк Феликс очень недовольно шепчет, что он не собирается этого делать здесь, в этом здании, и пускай Ромео ждёт, когда всё закончится, тогда, возможно, если Ромео не вытворит ещё что-либо, ему дадут, но дома. Точно не здесь. Ромео отмечает, что это прогресс — правда, приходится ждать целых два часа. В третий раз, Ромео попадает в жёсткий бойкот. На заметку — провокация с Феликсом не работает, если он не в настроении. Однако Ромео не собирался сдаваться — бог любит троицу, вот только червовый был явным атеистом. В четвёртый раз, Феликс, как в первый раз, игнорирует его, вслушиваясь в слова Куромаку о необходимости контроля деятельности граждан внутри страны. На записки и взгляды он тоже не обращает внимания, полностью занятый чем-угодно, но не ёрзаньем своего короля. Снова провал. Ромео это начинало злить. В пятый раз, Феликс вовсе не приходит. Предварительно послав своего короля на три весёлые буквы. Всё провалилось даже не начавшись. В шестой раз — не отчаивающийся Ромео решил, что последний — на полученную записку Феликс реагирует долгим молчанием и упорным издевательством над своим же парнем, а после, медленно что-то выводит в ответ. Феликс похож на кота, который почти разрешил человеку погладить себя. Снисхождение. На записке коротко написано — Да. Ромео готов прыгать от радости, но понимает, что это глупо делать сейчас и здесь. Куромаку не оценит. Поэтому он просто ждёт, когда им дадут перерыв. Внутри всё сжимается в приятный обжигающий клубок от предвкушения. И жгучего желания. Король червей, если округлять цифры, не получал своего сладкого уже больше двух месяцев. Кощунство, по мнению Ромео. В зале витает сон и скука — Куромаку сваливается над своими друзьями, объявляя, что им стоит отдохнуть. Ромео и Феликс уходят из зала с разницей в две-три минуты, чтобы хоть немного прикрытие сохранить. Смешок Вару остаётся незамеченным. — Не здесь же, придурок! — шипит Феликс, когда его прижимают к стене, впиваясь в шею, чуть выше воротника кофты, поцелуем, оставляя наливающийся бордовым собственнический засос. — Если Вару отпустит потом шутку про это, то я тебя кастрирую. — Хорошо-хорошо, — хмыкая в чужую шею, шепчет Ромео, утаскивая своего валета в туалет. Самое подходящее место. Он надеется. Быть кастрированным не хочется. На очередной поцелуй Феликс шипит что-то нелестное в адрес своего любвеобильного парня, но сам подставляет шею, а после плечи и грудь, когда Ромео удаётся стянуть с него кофту. После кофты следуют брюки, которые Ромео расстёгивает на ощупь, из-за Феликса, вцепившегося в него удушающим поцелуем, судя по всему, пытаясь откусить язык своему извращенцу. — У нас есть не больше, — у него заметно заплетается язык, — двух часов. Ромео кивает, сползая поцелуями на чувствительные горошины сосков. Валет от этого выгибается, прижимаясь к своему партнёру, и стонет, прикусывая ребро ладони. Сводит с ума. Ромео хмыкает, ладонью мучая один сосок, пока другая ладонь опускается между ног, провокационно поглаживая сквозь ткань нижнего белья. Тихий рык предупреждает, что лучше ему поторопиться. Кто угодно может зайти в туалет и заметить их, находящихся в одной из кабинок. Но к чёрту. Ромео сам пошлёт всех к чёрту. Этот туалет и Феликс никуда не денется ближайшие два часа. Валета разворачивают и он пошло прогибается в спине, расставляя ноги чуть шире. Тяжелое дыхание показывает, насколько он возбуждён, как и выпуклость на белой ткани с маленьким мокрым пятном. Последний барьер к столь желанному телу отправляется прочь спустя несколько секунд. Тот факт, что тело Феликса желанно для него — даже не оспаривается. Ромео просто не хватает терпения раздеться полностью, поэтому он просто приспускает штаны вместе с трусами, почти сразу притираясь ближе к Феликсу. Тот что-то шипит, обжигая ухо дыханием и подставляя шею под очередной укус и серию лилово-бордовых засосов. Плечи, шея и грудь после будут покрыты самыми страшными синяками и очень сильно болеть. Впрочем это неважно — Феликс уже сам с ума сходит от нетерпения. Ромео сжимает его в своих руках, утыкаясь возбуждённым членом между ягодиц, влажной головкой упираясь в анус. На первый толчок Феликс сжимается, застонав в голос. Без растяжки и с недостатком смазки не очень удобно, даже дискомфортно, но им всё равно, для Феликса это великолепные ощущения. Голову кружит от нахлынувших ощущений и от сладкой дрожи. — Р-ромео… — скалится Феликс и снова стонет, когда в него входят наполовину, придерживая за бёдра. Крепко удерживает валета за бедра, вжимая его в стену. Кожа к коже. Внутри всё жарко пульсирует, заставляя прикусывать губу, чтобы не сорваться в скулеж. Дикий, примитивный скулёж. — Д-да… — очередной толчок и громкий вскрик, оканчивающийся стоном. Толчки медленно увеличивают амплитуду, смешиваясь с громким рваным дыханием Ромео и шипящими стонами и вскриками самого валета. У Ромео в глазах двоится от переизбытка эндорфина. Плитка на стене крошится под пальцами, которыми оптимист впивается, чтобы удержаться на месте от сильных толчков, вводящих его в экстаз. Глаза сами собой закатываются, а из горла вырывается мешанина стонов и слов. С ума сойти. — Как же охуенно…! — рычит Феликс и на это в его плечо впиваются сильным укусом, зажимая кожу зубами, и прижимаясь к ней горячим языком. По спине проходит сладкая дрожь и больное наслаждение от укуса. Бёдра стискивают до синяков и лёгких болевых ощущений. Феликс больной мазохист, потому что он в восторге. — Мм! — ладонь Ромео поднимается по бедру, касаясь эрегированного члена Феликса, сжимая у самой головки и плавно двигаясь снизу-вверх, сжимая так, чтобы он не кончил раньше времени. Ромео долго терпел, валет тоже немного потерпит. Честно всё. Краем уха Ромео слышит шаги, которые, судя по всему, направляются в туалет. Скрип двери указывает, что он был прав. Чёрт, да они прям во время. Зонтик, — судя по голосу это Габриэль, он говорит по телефону. — Ты уже начинаешь бесить меня. Поговори со мной о чём-нибудь, где нету слова «Вару». Так Вару с Зонтиком что-то связывает, а вообще плевать. Феликс тихонько скулит на очередном глубоком толчке, закрывая рот ладонью. Ромео не пугает то, что в паре метров от них находится любознательный до чертиков эльф, который может просто повернуть голову и заметить их. Сам же Феликс не признаёт, что такая тихая угроза обнаружения вызывает огромный прилив возбуждения. Может зря так пилил своего ненаглядного за такие идеи? — Опять что-то не так? Да бери спирт и дуй к нему. Всё решается намного проще, святоша ты наш! — под повышение голоса непривычно раздражённого валета бубновой масти, с губ Феликса срывается стон, когда они чуть меняют положение и Ромео входит по самое основание. Он максимально глубоко толкается, заставляя своего валета давится воздухом и слюной. Сам чудом не давится от накатившегося наслаждения. — Ром… — тихо шепчет Феликс, ощущая пульсирующий внизу живота комок удовольствия. — Я скоро… — он давится остатком фразы, когда почти до боли сжимают головку. — Чёрт… — валет всхлипывает, двигаясь вслед за ладонью короля. — Тише… — шепчет Ромео, целуя попавшую под губы шею, нежно лаская языком влажную от пота кожу. Феликс в его руках горячий, лихорадочно дрожащий, но при этом держащий звуки за зубами. Это самый тихий секс в их жизни. Не думал, что они вообще могут так тихо. — Ты же не хочешь, чтобы нас заметил Габриэль, а? Эльф в это время увлечённо разговаривает по телефону, не обращая внимания на посторонние звуки. Его заботит решение проблем Зонтика. Участь лучшего друга. — О-ох… — Феликс тяжело сглатывает, шепча. — Ром, пожалуйста… Червовый король позволяет, убирая руку, и почти сразу валет кончает, судорожно сжимая свою любимую заразу и подталкивая его к оргазму. Они тихо пытаются отдышаться и привести себя в порядок, мягко целуясь, пока эльф за дверцей недовольно цокает языком и уходит. Иногда…притвориться глухим, немым и глупым помогает. Очень. — Теперь я липкий, — жалуется валет, ощутимо хрипя и держась за горло. Голос едва слышимый. Охрип. Какое чудо. А главное — таак неожиданно. — И как я вернусь буду разговаривать с таким-то голосом? — Просто не будешь устраивать конфронтацию с нашим зелёным троллем, — Ромео достаёт из кармана джинс салфетки, протягивая их своему любимому. Тот с видимым недовольством на лице вытирает сперму с живота. — Потерпи чутка.  — Тебе смешно, а мне не очень. Не у тебя из задницы течёт сперма, а голос сел. Тебе хорошо, — на попытку прошипеть всё это Феликс давится и начинает кашлять. Восстанавливать голос он будет долго, полчаса минимум. Ромео — зараза эдакая. — Издевательство. — Ну прости, — ластится червовый король, — я сделаю всё, что захочешь, только не начинай… — Я начну, но позже, когда смогу нормально на тебя накричать, извращенец ты эдакий. — Тортик и зелёный чай с лимоном? — Красное сухое, дор блю и персики, иначе можешь не приезжать ко мне больше, скотиняга. — его снова пробивает на кашель. — Хорошо. Я всё куплю. Лицо Феликса меняется на вполне доброе и это можно считать хорошим знаком. По крайней мере, короля не пошлют на три известных буквы, пока он будет за этим ездить. Хорошо. Очень даже. — У нас, — довольный до неприличия Ромео смотрит на часы, — пятнадцать минут осталось. Одеваемся и пошли? — Естественно, — валет пытается принять в вертикальное положение, тихо кряхтя и хватаясь за поясницу. — Придурок. Я не соглашусь больше. После короткого надевания всего обратно — оптимист засматривается на разрисованные плечи, шею и грудь, когда застёгивает рубашку, красивая картина, если говорить сарказмом. Ромео получает подзатыльник они возвращаются в зал. Габриэль сидит, стараясь на закатывать глаза — Феликс даже кофту не поправил, совсем не пряча бурые метки того, чего они занимались в туалете, конспираторы хреновы. — Эй, желтый нарик, ты где был? — пропел Вару, приспуская очки на нос. Сидящий рядом Пик фыркает: — Добивал кого-то своей добротой и позитивом. — он помрачнел, спрашивая валета. — Стоит посмотреть — не надо ли труп прятать. — Нет, — безэмоционально отвечает Феликс, едва заметно хрипя, — просто отдыхал от лицезрения этой токсичной зелёнки. — Ромео, а ты как, а? — иронично спрашивает Габриэль. Издевательские искры в глазах сообщают червовому королю, что они спалились всё-таки. Впрочем — кого это волнует? Не Габриэля точно. Червовые уходят из зала самыми последними, после Пика и Куромаку, которые активно что-то обсуждают, жестикулируя. — Приедем, я тебе чай с мёдом забабахаю. Погреешься, пока я буду искать с твои условия, при которых и я смогу погреться, — говорит Ромео, приобнимая своё улыбчиво-агрессивное сокровище. Тот тихо фыркает, но позволяет это. Как и многое другое, в общем-то. — Приедем, я тебя ударю на всякий случай, чтобы больше не лез ко мне с такими предложениями. Клянусь тебе. Ромео тихо смеётся. Утыкается носом в шею валету, прижимаясь к нему сильнее. Какой он милый. Он и правда любит своего Феликса. Кажется, свалить всё на секс не получится. Потому что наваждение переместилось из члена в мозг. Дышать сложно без этой оптимистичной вредины. В следующий раз Феликс снова сдаст позиции, и в этом они оба уверены. И никто особо не против.