Часть 1
26 октября 2021 г., 22:44
Предисловие:
Содержание этой книги: в основном правдивый рассказ о жизни Гермионы Дж. Грейнджер, поведанный мной — замечательным и удивительным Драко Л. Малфоем.
Именно так. Я сделал подарок своими руками на твой день рождения. Не стоит благодарности. И нет, я дарю тебе это не потому, что забыл купить подарок. На самом деле я приобрел для тебя отличное, любопытное первое издание «Отверженных», но это было слишком похоже на то, что приготовила Пэнси для тебя, поэтому я решил сам написать книгу.
То издание всё ещё у меня. Я отдам его тебе, как только увижу в следующий раз.
Хотя, полагаю, это значит, что я испортил весь сюрприз.
Что ж… Сюрприз! Ты получишь от меня замечательную книгу в дополнение к этой, чем бы она, чёрт возьми, ни была.
Прежде чем я действительно начну эту историю, должен признать одну вещь. Ты ужасная, просто чудовищная девушка, для которой нужно тщательно подходить к выбору подарка. Для своей матери я могу купить ожерелье или пригласить её в ресторан, и она будет в восторге. Пэнси я могу вручить бутылку дорогого вина или, может быть, поездку во Францию, и она не скажет обо мне ничего, кроме хорошего. Даже Джинни, мать её, Уизли я могу купить новую метлу, и она снизойдёт до комплимента. Но ты, Грейнджер, ты хитрая.
Ты не любишь ничего традиционного. Тебе не нравится, когда я трачу на тебя деньги, и, по правде говоря, ты не очень-то любишь внимание. Грейнджер, однажды ты отчитала меня за то, что я преподнёс тебе шоколадные конфеты, сделанные вейлами. И ты отказалась от вейловского шоколада. Я действительно тебя не понимаю.
Поэтому я надеюсь, что тебе придётся по душе эта замечательная попытка найти что-то, что ты хотела бы получить на день рождения. Видишь, что происходит с тех пор, как в твоей жизни появился я? Ты получаешь удивительно продуманные подарки, как этот. Так что подумай о том, как тебе повезло иметь такого человека в жизни. Я действительно удивительный.
Кроме того, я не собираюсь признаваться в том, что откладывал этот проект, потому что это точно не так. Но, возможно, технически у меня хватит времени только на набросок, так что, пожалуйста, не придавай значения любым вычеркнутым кускам. Моё Прытко Пишущее перо слишком внимательно слушает и записывает для своего же блага. (Полагаю, это хорошо, учитывая, сколько галлеонов я на него потратил).
В любом случае я слишком долго болтал, так что устраивайся поудобнее, открой бутылку вина и оцени меня и мою заботливость.
Искренне,
Драко Малфой.
охуенно красивая очень привлекательная девушка.
5. Ты дружишь с самым лучшим человеком на свете. (Это я, а не Поттер, пошёл он к чёрту).
Это все общеизвестные факты о Гермионе Грейнджер. Все знают это, но как насчёт того, что никому не известно? И это та причина, по которой я начал с твоих родителей.
Ты заметила, что иногда мы тоже так делаем? Я думаю, это очаровательно, но если ты расскажешь кому-нибудь из наших друзей, что я это сказал, я буду отрицать это до гроба.
Твой отец указал на себя — и следом на твою маму.
— Мы хотели быть единым фронтом…
— …Это был первый раз, когда она сделала что-то из ряда вон…
Мне бы хотелось думать, что с тех пор ты сделала много из ряда вон выходящих вещей, но, учитывая, что я разговаривал с твоими родителями, я решил об этом не расспрашивать. Твой отец, казалось, не заметил хода моих мыслей. Вместо этого он продолжил говорить:
— …О, я был в ярости и сказал: «Гермиона Грейнджер, мы не состригаем сами себе волосы»…
— …Я стояла позади, стараясь играть роль строгой, но любящей матери…
— …А потом она нахмурилась, и… у неё снова отросли волосы! — твой отец рассмеялся.
Я тщательно и энергично записывал, стараясь впитать каждую крупицу информации о тебе.
Затем я спросил:
— Что вы сделали после?
— Мы притворились, что этого не было! — твоя мама с улыбкой посмотрела на твоего отца. — Мы развернулись и просто вышли из комнаты.
— Позволь мне сказать тебе одну вещь, сынок: быть отцом гораздо труднее, чем ты думаешь. Мы с женой половину времени понятия не имели, что делаем.
Ах, да.
Твой отец называет меня сыном.
Мой же отец едва ли называет меня своим ребёнком. Отпрыском? Да. Наследником? Иногда. Разочарованием? Постоянно.
Твои родители даже говорили о том, чтобы принять меня в семью как сына, которого у них никогда не было. Но тогда мы стали бы братом и сестрой, так что, очевидно, я был вынужден отказаться. Я подумал, что это мило, то, как сильно они меня любят. Неудивительно, конечно, потому что я чрезвычайно славный человек.
Я отклонился от темы; у твоих родителей было ещё много историй о твоих выбросах магии. Я даже не буду пересказывать случай с ёжиком в 1986 году.
То, что у тебя было так много выбросов сильной магии, вполне логично. У сильных ведьм и волшебников всегда так. А ты чрезвычайно сильна. Возможно, самая сильная ведьма, которую я знаю.
Я тоже очень силен, поэтому и у меня тоже было много случайных выбросов.
Что меня поразило, так это то, как сильно твои родители беспокоились о твоих магических способностях. Они не знали, что происходит, и мне очень жаль, что вам пришлось через это пройти. Кажется невозможным, что тебе в столь детском возрасте пришлось пережить столько всего. Я даже не могу представить, каково это было, когда ты получила письмо.
К счастью, мне не пришлось представлять, потому что, как было упомянуто ранее, твоя мама очень любит рассказывать о твоём детстве.
Мне выпала честь узнать всё о магловской начальной школе. Твоя мама сказала, что ты практически выпросила у своего учителя дополнительное домашнее задание. Да что за херня с тобой такая, Грейнджер? Она рассказывала о многих скучных вещах, которые были мне непонятны. Я немного отключился от беседы, пока она наконец не начала говорить о вещах, которые я понимал, а именно о Хогвартсе.
любви дружбы.
МакГонагалл улыбнулась поверх своей чашки. Ты, возможно, подумала, что этот жест меня успокоил. Но ты помнишь тот магловский фильм, который мы смотрели вместе, где крокодилы выжидали, чтобы убить бедных зебр, которые просто хотели перейти реку? Она выглядела как тот крокодил с жуткими зубами и всё такое. Я просто бедное, ничего не подозревающее существо, которое пыталось найти новую землю для пастбища.
— У мисс Грейнджер было много вопросов ко мне. Больше, чем у среднестатистического маглорожденного студента.
— В этом есть смысл.
Потому что, конечно, это так и было. Я не видел, чтобы ты мыла руки, не задавая вопросов о pH-балансе воды.
— К тому моменту, когда я собиралась уходить, она уже умоляла родителей отправиться с ней в Косой Переулок как можно скорее. Она хотела купить учебники и нетерпеливо ожидала приобретения собственной палочки.
— Мы думали, что эта дамочка просто чертовски сумасшедшая, — сказал мне твой отец. Твоя мама шлепнула его по руке, сказав что-то о его «языке». Это напомнило мне о многих наших разговорах. — Джин, ты должна признать, что женщина, пришедшая в наш дом, говорила о магии. Конечно, мы ей не поверили.
Тебе покажется это уморительным, но, когда я спросил МакГонагалл, что она думает о твоих родителях, ее ответ был таким:
— Мне показалось, что они были очень заинтригованы и открыты для знакомства с магией. Я была приятно удивлена тем, как хорошо они все восприняли.
Очевидно, твои родители хотели провести собственное изучение вдали от МакГонагалл, чтобы понять, насколько правдиво было то, что она им сказала.
Часть меня хотела бы увидеть юную Гермиону Грейнджер, глаза которой были полны предположений о ее магическом будущем. Ты всегда принадлежала волшебному миру. Просто многим из нас потребовалось гораздо больше времени, чтобы принять это. И это было неправильно с нашей стороны, с моей стороны.
Я не сомневаюсь, что ты выглядела очаровательно, дёргая отца за рукав пальто и умоляя его купить тебе ещё один учебник. Вероятно, ты была слишком восторженным клубочком эмоций. Я всегда считал, что ты выглядишь прекрасно, когда чем-то увлечена. Ты умеешь изнурять людей, чтобы добиться своего, но не волнуйся, Грейнджер, ты мне нам всем по-прежнему нравишься.
какая ты красивая как ты была прекрасна.
Бла-бла-бла. Да. Ты была очень, очень прекрасна, и я чувствовал себя дураком, глядя, как ты танцуешь с этим неуклюжим идиотом Виктором Крамом, хотя сам я танцевал с чёртовой Пэнси.
Мерлин, не показывай ей, что я только что написал. Она меня буквально убьёт. И мне нравится представлять, что ты расстроишься, если со мной что-то случится. Черт, наверное, мне пора продолжать дальше, пока я не написал ещё что-то более неловкое.
Ладно. Это чертовски плохо, признаю, но это одна из немногих вещей, которые я могу вспомнить. Это был урок зельеварения, я опоздал, а ты стояла, склонившись над котлом. Прости, Грейнджер, я засмотрелся на твои сиськи. Я не собирался, но всё же сделал это.
Пожалуйста, ради Мерлина, представь, что в этой части я написал что-то действительно милое.
Ты помнишь это?
Я не знаю, почему я пишу тебе, будто бы ты ответишь. Наверное, я сожгу книгу, потому что будет ужасно, если ты ее прочтешь.
Ты умоляла меня прийти на день рождения Поттера, и я пришел. Я не знаю, почему я пошел, и не знаю, почему я остался на всю ночь. Хотя, наверное, знаю.
Там была ты.
Ты позволила мне купить тебе выпивку, и мы оба были пьяны. Это было весело. Я не думаю, что мне будет весело с кем-то, кроме тебя.
Я только-только убедил тебя позволить купить тебе еще один напиток, когда Поттер прервал нас и сказал, что уходит, поскольку все остальные также разошлись. Мы огляделись и рассмеялись, когда поняли, что он прав.
Смеясь, спотыкаясь и держась друг за друга для равновесия, мы направились к камину.
Я зачерпнул из горшочка горсть летучего пороха и замер в ожидании. Не знаю, почему я сразу не ушел, но ты словно притягивала меня. Мы смотрели друг на друга, и единственное, что я слышал, — это биение своего сердца.
Ты опустила взгляд на мои губы, и мир вокруг замер. Мой мозг работал слишком быстро и слишком медленно одновременно. Что, если бы мы с тобой…
Я не знал, о чем ты думаешь. Я хотел спросить, но не мог заставить свои губы шевелиться.
Представления о возможностях пронеслись в моем мозгу. Я мог бы наклониться и поцеловать тебя, узнать, каково это — чувствовать твои губы, прижатыми к моим. Я мог бы узнать, каково это — быть желанным для тебя.
А еще я мог наклониться и познать, каково это — быть отвергнутым Гермионой Грейнджер. Но тогда было слишком много неизвестных переменных.
Я не мог с этим совладать, поэтому я высыпал летучий порошок в твои ладони и сразу же ушёл. Тогда я не спал всю ночь, мучаясь из-за решений, на принятие которых мне не хватило смелости.
Мне становится так страшно, когда дело касается тебя. Что, если я сделаю что-то не так и потеряю тебя? Я не уверен, что смогу пережить это.
Временами я не понимаю, как мне так повезло, что ты появилась в моей жизни, а временами кажется, что мне не повезло, что ты в ней появилась и мучаешь меня своей близостью. Мне кажется, что мы в двух шагах от Элизиума. Ты так близко, и всё же я хочу, чтобы ты была ближе.
Я уже не знаю, что пишу. Поначалу, честно говоря, это было глупой шуткой про книгу, но теперь?
Пошло оно всё.
Гермиона, я уверен, что это чертовски очевидно, но я влюблен в тебя.
Влюблён просто по уши, до одури, до падения с метлы, я напиваюсь по выходным и хвастаюсь друзьям о том, какие нелепые вещи ты говоришь, — вот, как я влюблен в тебя. В моей голове постоянно проносится: «Блять, я не хочу спать с ней, я хочу вести долгие разговоры и держать её в своих объятиях» — вот как я влюблен в тебя.
Я уточню предыдущее предложение, сказав, что я действительно хочу переспать с тобой. Я очень этого хочу. Но это не единственная причина, по которой я хочу тебя.
И я дарю тебе книгу не потому, что хочу, чтобы ты чувствовала себя в долгу передо мной за замечательную работу по составлению биографии о тебе (хотя это полезная побочная выгода). Я дарю потому, что хочу, чтобы ты знала, какая ты замечательная. Иногда слова застревают у меня во рту, и я не могу объяснить тебе все как следует. Мне нужно, чтобы ты узнала все это до того, как они сорвутся с моего рта и повергнут меня в ужас.
Твоё присутствие в моей жизни значительно улучшило её. Ты заставляешь меня становиться лучше не только ради себя, но и ради тебя. Я вижу, какое влияние ты оказываешь на мир, и могу только надеяться, что во мне есть хотя бы часть того добра, которое есть в тебе. Ты усмиряешь меня, когда я нуждаюсь в усмирении. Ты озаряешь меня, когда я нуждаюсь в озарении. Ты протягиваешь мне руку, когда мне нужно подняться.
Конечно, ты можешь сказать мне, чтобы я отвалил, и, конечно, это будет больно. Но я пойму, если ты захочешь, чтобы между нами все закончилось именно так. Я приму это. Правда, приму. Ну, мне определённо понадобится время, чтобы зализать раны и научиться выживать после мощного удара по моему эго, но я справлюсь.
Я не храбрый. Я не люблю рисковать, поэтому я могу рассказать тебе об этом только в письме. Зная себя, я, вероятно, сейчас сижу дома и напиваюсь, потому что боль от ожидания того, что ты прочтешь это и дашь свой ответ, слишком велика.
Также, зная себя, я буду держать рядом отрезвляющее зелье на случай, если ты решишь прийти и все обсудить, потому что вряд ли кому-то понравится разговаривать с напившимся человеком.
Кроме того, у меня, вероятно, будет мятная конфета на случай, если ты отреагируешь на признания тем, что решишься поцеловать меня (что было бы предпочтительным ответом на это).
И наконец, я держу при себе ещё больше алкоголя на случай, если ты не дашь мне желаемого ответа.
Не переживай, Грейнджер, у меня всё готово на случай любой твоей реакции.
Так что приезжай и… будь честна со мной. Я не знаю. Сверху у меня было достаточно смелых заявлений, а теперь, когда я всё записал, кажется, что все стало намного хреновее. Мерлин, это была плохая идея. Зачем я это сделал?
Ладно, наверное, мне не стоит прилагать усилия к тому, чтобы оскорбить свой тяжёлый труд, но я действительно не знаю, как остановиться. Кажется, я начал бредить, но, по правде говоря, Грейнджер, бредить я начал давно — и из-за тебя. Пожалуйста, если ты решишь не иметь со мной ничего общего и отпустить меня, сделай это помягче.
Искренне,
С уважением,
Чёрт, это так глупо, что я не понимаю, зачем приложил столько усилий только для того, чтобы сжечь всё в камине.
С наилучшими пожеланиями,
С любовью,
Драко Малфой.
_________________________________________
Начало: Двадцать три года назад, в дождливое (сюрприз, сюрприз) утро среды Земля была выведена из равновесия. Почему произошел сдвиг в гравитации, спросишь ты? Что ж, это потому, что родился ребёнок с самым большим мозгом в мире. Этим ребёнком была не кто иная, как Гермиона Грейнджер. Она родилась 19 сентября 1979 года, в день, который навсегда останется в памяти. Мне нравится представлять, что ты появилась на свет больше похожей на волосатика, чем на младенца. Я думаю, ты родилась, читая или декламируя людям о важности учебы, но твои родители уверяли меня, что ты была совершенно обычным ребенком. Я разочарован. Что касается более важных новостей, то спустя восемь месяцев, две недели и три дня произошел самый важный день в истории. Мой день рождения. К счастью, я смог выровнять наклон Земли, потому что у меня второй по величине мозг, который когда-либо существовал. Мир снова обрёл баланс благодаря нашим обширным знаниям и интеллекту. Но, к сожалению, эта книга больше о тебе, чем обо мне. Поскольку я не знал тебя в тот момент (из-за того, что «ещё не родился» и «не встретился с тобой, пока нам обоим не исполнилось одиннадцать»), я связался с твоими родителями. Да, Грейнджер, я действительно воспользовался той штукой — телефоном, — о которой ты постоянно бредишь. Позволь мне сказать кое-что: оказывается, гораздо проще позвонить кому-то, чем использовать заклинание Патронуса, но это не так эффектно, а я люблю эффектность. Твой папа с удовольствием поведал мне о твоём детстве до Хогвартса, а мама показала мне все твои детские фотографии. Должен признаться, я очень рад, что ты изменилась в своей внешности. Ты была отвратительным ребенком, но, полагаю, не все дети могут быть такими милыми, каким я был при рождении. Итак, в прошлый вторник я встретился с твоими родителями, и они рассказали мне всё о Гермионе Грейнджер. Если бы я не был уже возмутительно богатым человеком, я бы, наверное, продал эту книгу издателям вместо того, чтобы подарить её тебе. Я настолько бескорыстен, что рискнул пожертвовать миллионами галлеонов только ради того, чтобы ты получила фантастический подарок. Надеюсь, тебе понравится «История Гермионы Грейнджер» — или, как мне нравится её называть: «Гермиона: История»._________________________________________
Аннотация: Прежде чем мы официально начнем, я хотел бы привести краткий обзор того, что большинство людей знают о Гермионе Грейнджер: 1. Ты до смешного умна. 2. Ты спасла мир до наступления двадцатилетия. 3. Ты довольна упорна в получении того, чего хочешь. 4. Ты_________________________________________
Рождение: Честно говоря, твоя мама немного травмировала меня рассказом, поэтому эту часть мы пропустим._________________________________________
Раннее детство: Ты, вероятно, уже знаешь это (потому что ты гениальная ведьма), но детство чистокровных/полукровок в корне отличается от детства маглорождённых. Я никогда не задумывался о том, как тяжело было родителям-маглам растить ребёнка-волшебника. Они не знали, что с тобой происходит. Я думаю о некоторых заклинаниях, которые я случайно произносил в детстве, и они были бы слишком странными для маглов, если бы те стали им свидетелями. Я не могу представить, что ты проявляла магию реже, чем я. В моей семье случайные проявления магии праздновались. Когда я превратил свою любимую игрушечную лошадку в серебряную ложку, мать и отец устроили вечеринку и пригласили всех своих друзей. Но это было потому, что они точно знали, что происходит. — По правде говоря, Драко, — да, твоя мама называет меня по имени, и это потому, что я стал обожаемым членом вашей семьи, — мы были практически уверены, что сходим с ума. Твой отец кивнул с серьёзным выражением лица. — Впервые мы заметили её способности к магии, когда ей было два года. — О, тогда она отрезала себе косичку… — сказала твоя мама. Твой папа её перебил: — И мы зашли к ней комнату… — …Это был наш первый настоящий родительский момент, понимаешь… У твоих родителей есть привычка заканчивать предложения друг друга._________________________________________
До Хогвартса: Грейнджер, я должен открыть тебе один секрет. Он ужасен и унизителен, но я знаю, что ты останешься моим другом, каким бы позорным это ни было. Я чертовски боюсь Минервы МакГонагалл. Она всегда была пугающей ведьмой, она всегда будет пугающей ведьмой, даже когда от неё останется только портрет директрисы в Хогвартсе. Она всегда будет заставлять меня нервничать. Очевидно, не помогает и то, что мое восприятие этой женщины настолько искажено из-за её явной благосклонности к гриффиндорцам. (И, да, я знаю, что Снейп был деканом моего факультета, Грейнджер, но эта история не обо мне). — Строгая, но знающая, — так твоя мама описала директрису. Честно говоря, лучше выстрели в меня Авадой, если это единственное, что можно будет обо мне сказать. Я думаю, что лучше всего меня можно охарактеризовать как красавца, человека с невероятно впечатляющим телосложением, может быть, даже ужасно умного и отличного собеседника. Я уверен, что именно так ты бы меня описала… ведь так, Грейнджер? Но МакГонагалл оказалась стервозной и умной (я перефразирую). К несчастью для тебя, она стала твоим первым проводником в мир магии. Неудивительно, что ты поступила в Хогвартс, уже выучив наизусть все обязательные — и даже необязательные — материалы. С таким подходом, как у неё, я бы подумал, что Хогвартс — это тюрьма. МакГонагалл описала вашу первую встречу несколько иначе, чем твои родители. — Ах да, — сказала она мне через свой огромный стол. Я изо всех сил старался не ерзать на своем стуле, глядя в ее маленькие глазки-бусинки. Не помогло и то, что Снейп со своего портрета неодобрительно смотрел на меня и выплёвывал ехидные комментарии, с которыми Дамблдор был согласен. — Я очень хорошо помню, как принесла ей письмо о зачислении. — Что вы можете рассказать об этом? Нет, Грейнджер, мой голос не сорвался, и я не заикался, потому что я мужчина. Мне не нравится предположение, которое, как я знаю, возникло у тебя по поводу звучания моего голоса. Ладно, возможно, в нем чувствовалась небольшая дрожь. Я не буду лгать. Я хотел, чтобы наша небольшая беседа закончилась как можно быстрее из-за вышеупомянутого страха перед женщиной. Ах, на что мы только не готовы ради_________________________________________
Хогвартс: На протяжении всего процесса написания биографии я понял одну вещь: на самом деле существует поразительное количество биографий о тебе. Большинство из них довольно подробно рассказывают о временах твоего обучения в Хогвартсе, поэтому я не буду подробно останавливаться на этом. У меня было искушение украсть некоторые из них, но я чувствую, что ты бы этого не оценила. Поэтому, вместо того чтобы пересказывать все твои удивительные достижения, я расскажу о себе. Вот некоторые из моих любимых моментов, которые я заметил за время обучения в Хогвартсе._________________________________________
Первый год: Мерлин, я никогда не мог и подумать, что может существовать кто-то настолько сокрушительно умный и настолько ужасно раздражающий. Честно. Я не могу поверить, как много ты знала в своём одиннадцатилетнем возрасте. Думаю, ты уже была умнее некоторых профессоров (в частности, Хагрида, но и я был умнее его). Я думаю, что моим любимым воспоминанием о тебе (и разумеется, оно полюбилось мне только сейчас, потому что я уже взрослый и ответственный человек) было то, как ты поправила меня перед Снейпом. Очевидно, охлаждающие зелья следует использовать только тогда, когда температура воздуха выше двадцати градусов. Поверь мне, я никогда не забуду этот урок. С этого началось мое безумное желание превзойти тебя в школе. Конечно, мне это так и не удалось, но, Мерлин, ты бы знала, как я пытался. Если бы тебя не было в Хогвартсе, я абсолютно уверен, что меня бы даже не волновал мой рейтинг. Но ты была такой всезнайкой, что я решил, что должен обойти тебя. Быть хуже тебя на уроке было одним из моих самых больших провалов в жизни, а их не так уж много._________________________________________
Второй год: Это, вероятно, расстроит тебя, но я ничего не могу поделать. Ты неправильно ответила на уроке. Я знаю, это редкость и никогда подобного не случалось, но это произошло. Флитвик спросил, как правильно накладывать Чары Щекотки, и ты ответила неверно. Твои щёки покраснели, и я, будучи меркантильным засранцем, ухватился за эту возможность. Я самодовольно сказал Флитвику, какой ответ считаю правильным, и оказалось, что я тоже ошибся. Для меня не было ничего более унизительного, но это был один из немногих случаев, когда мы оба ошиблись. Я чувствовал себя Уизли. Я больше никогда не хочу чувствовать себя таким тупым._________________________________________
Третий год: Ты, блять, врезала мне. Я, конечно, заслужил, но всё же. Думаю, уязвлённое самолюбие ранило сильнее, чем разбитый нос._________________________________________
Четвёртый год: Я признаю первым, что в школе я был мудаком. Я был засранцем и, честно говоря, заслужил из-за этого самые ужасные вещи в своей жизни. Но это не помешало мне восхищаться прекрасными вещами в жизни, даже когда я был полным и абсолютным идиотом. Например, я знаю, как красиво выглядит поле для квиддича на закате. Я знаю, как приятно звучал хор Шармбатона, когда они приезжали в гости. Я даже могу оценить, как красиво выглядел Большой зал, когда его украшали к Рождеству. Раз уж мы выяснили, что у меня есть чутье на красивые вещи, я думаю, что могу должным образом описать тебе, как потрясающе ты выглядела на Святочном балу. Ты знала, что до того вечера моим любимым цветом был оранжевый? Мне всегда нравилась нейтральность этого цвета. Он не ассоциировался у меня ни с каким факультетом, ни с какой идеологией, он просто… был. Ну, а в тот вечер я стал чертовым фанатиком Когтеврана, потому что внезапно голубой стал моим любимым цветом. Ты была потрясающа, честное слово. Пэнси пришлось ударить меня локтем в живот, потому что я не мог оторвать от тебя взгляда. Я пытался найти в голове какой-нибудь повод посмеяться над тобой, потому что, помнится, я был придурком, но ничего не мог найти. Ты была неоскорбима. А такое слово вообще существует? Грейнджер, клянусь Мерлином, если ты исправляешь мою грамматику в этой книге… В общем, я говорил о том,_________________________________________
Пятый год:_________________________________________
Шестой год: Этот год был чертовски дерьмовым. Без обид, но я не могу вспомнить ни одного хорошего поступка, который ты совершила. Я уверен, что он есть, но я не обращал внимания._________________________________________
Седьмой год: Этот год также был чертовски дерьмовым (на удивление, этот год был даже хуже, чем предыдущий)._________________________________________
Увлекательные времена: Да, Грейнджер, это самая захватывающая и удивительная часть твоей жизни. И прежде чем ты скажешь: «Нет, Драко, это не самая увлекательная часть моей жизни. Не забывай о спасении волшебников и маглов». Позволь мне задать один вопрос. В этой части я сильно задействован? Нет? Тогда это скучно. Это было в двухтысячном году, когда я снова ступил на порог Министерства. Это было новое тысячелетие. Я был новым человеком. Обновленным человеком. На моей груди сиял значок аврора, и я был готов изменить жизнь к лучшему. Я направлялся к лифтам, и женщины (и некоторые мужчины) невероятно заводились, наблюдая, как я делал невероятно большие шаги, чтобы добраться до места назначения. И, да, мои шаги были длинными, потому что я невероятно высокий, красивый и мускулистый. Я также очень богат и очень умен. Я знаю, что мне не нужно объяснять тебе это, потому что у тебя есть глаза, но мне показалось, что я должен хотя бы подчеркнуть эти черты во мне. На чём я остановился? Ах да, женщины по мне сохли, потому что я хорошо укомплектован. Итак, я направился в аврорат. Нашёл свой кабинет (слишком маленький, на мой вкус), пообщался с Поттером и принялся за работу. Не волнуйся, Грейнджер, мы доберёмся до тебя. Поттер поручил мне довольно лёгкое дело. Он хотел облегчить моё погружение в профессию, прежде чем поручать опасные для жизни дела, которыми он занимается сейчас. Я уверен, что ты помнишь это дело, но я все равно чувствую, что должен всё пояснить. Ради собственного благополучия. Гиббонс из Визенгамота пришел обсудить со мной жалобы на перенаселенность гиппогрифов в Шотландии, а ты ворвалась в мой кабинет. Твоё лицо было краснее, чем твой старый факультетский галстук. Ты была в ярости и в ужасе. Ты начала кричать на него. — Я же сказала вам, что Отдел магического правопорядка не отвечает за популяцию магических существ! Только взглянув на твоё лицо, я понял, что это совсем не то, на что я хотел бы напороться. Я имею в виду, Грейнджер, что ты замечательная, но пугающая ведьма. Особенно когда злишься. Этот идиот Гиббонс проигнорировал тебя и обратился прямо ко мне. Тебе это совсем не понравилось. Если уж на то пошло, это ещё больше разозлило тебя. — Малфой, послушай, эти чёртовы гиппогрифы… — Извините! — ты щёлкнула пальцами перед его лицом. — Он не под вашим управлением. Это его первый день. И вы не станете одурять его только потому, что он — невежда и не знает, что делает. Я определённо был оскорблен. Ты не ошиблась, но это не принесло мне радости. Я скрестил руки на груди и откинулся в кресле. Гораздо проще позволить тебе сражаться в битвах вместо меня. Гиббонс в конце концов ушел, поджав хвост, а ты посмотрела на меня и сказала: — Извини, может, теперь поговорим о гиппогрифах? И мы поговорили. Каким-то образом наши разговоры о работе привели к дружбе. Я не должен был удивляться, что тебя трудно игнорировать. Особенно когда ты, похоже, поставила перед собой цель стать моей подругой. Помнишь те дебаты, которые мы устраивали в моем кабинете? Признаюсь честно, я верил только в треть того, что отстаивал. Тебя так весело раздражать, поэтому я так и делал. Когда ты злишься, твои глаза становятся ярче, а лицо краснеет. Мне нравится смотреть на это. Мне немного странно признавать это, но это так. Ты красивая. Поскольку я, похоже, выкладываю тебе все свои секреты, может, я продолжу? Знаешь ли ты, что я почти поцеловал тебя, когда мы были в пабе несколько недель назад?_________________________________________
Гермиона: История (продолжение). Эта история была написана Гермионой Дж. Грейнджер-Малфой для Драко Л. Малфоя. Ну, это что-то вроде истории. Это книга с иллюстрациями, и мне кажется, что ты предпочтёшь это чтению полотна текста. Я решила, что это будет очень интересный подарок на твой день рождения. Мне показалось, что эта история требует больше наглядных иллюстраций, чтобы её действительно понять. Поэтому, если ты перевернешь страницу, то обнаружишь очень интригующую фотографию. Да, это я в галстуке Слизерина. И я могу надеть его для тебя сегодня вечером, если хочешь. На третьей странице я в том интересном наряде, который ты купил для меня во Франции. На четвертой странице, я думаю, на мне самый занимательный наряд… его попросту нет. Я позволю тебе весело провести время, рассматривая остальные фотографии. И я полностью поддерживаю тебя в желании делать с этими снимками всё, что душе угодно, пока у тебя не появится возможность увидеться со мной сегодня вечером. Сейчас я занята организацией празднования твоего замечательного дня рождения, но подозреваю, что позже мы сможем найти способ приятно провести этот вечер. С любовью, Гермиона Грейнджер-Малфой.
