Tongue Tied

Итан обычно вел себя тихо на интервью, в особенности на тех, которые велись на английском языке. Не то, чтобы ему было нечего сказать, просто иногда ему было трудно поспевать. Они все во время тура понемногу учили английский, но интервью могли проходить слишком быстро, а ещё сленг, акцент и интонации были разными по всей Европе. И поверх всех концертов было столько интервью и фотосессий  в один момент, что он слишком уставал, чтобы пытаться понять всё из сказанного. Его прогресс за последние месяцы был на лицо, он заметил, что  лучше стал понимать выражения, по сравнению с прошлым разом, когда они были в Англии, так что он надеялся, что настанет день, когда он сможет отвечать на вопросы в интервью так же свободно как и на итальянском. Хотя сейчас, с их графиком, расписанным по минутам и фанатами, кричащими так, что звон в ушах не утихал ещё долго, этот день казался гораздо дальше, чем раньше. У него не было способностей к обучению новых языков, как у Вик, или выдержки, которую Дамиано наработал, всю жизнь исполняя песни на английском, и у него точно не было уверенности и самодостаточности Томаса, чтобы бесстрашно пускать в ход только то, что уже знал. Он мог спокойно идти дальше с тем, что имел сейчас — хорошо вписался в образ тихого и таинственного стереотипного барабанщика — но всё равно ему бы хотелось говорить побольше и отвечать быстрее, и больше быть собой в англоязычных интервью. Ну, или хотя бы не зарабатывать мини паническую атаку, как сейчас, перед началом каждого интервью. Паника была сильнее, когда интервью проходило в крупной радиостанции, как эта, потому что вопросы могли быть длиннее, сложнее и мудрёнее. Что, если они зададут ему вопрос, на который он не знает, как отвечать? Что, если он произнесёт что-то неправильно или скажет что-то не то? И хуже всего в радио это то, что всё будет транслироваться в прямом эфире. У него не будет времени на раздумывания над ответом, поиском подходящего слова, или возможности вырезать сцену, если он скажет что-то совсем из ряда вон выходящее. Может он немного преувеличивает, но он медленно, нет, совсем не медленно, начинает паниковать всё больше по поводу этого интервью. Как бы нелепо это не было, но на пике паники, ему хотелось, чтобы и остальные не умели нормально разговаривать на английском, ведь так можно было просто нанять себе переводчика и не париться. Но нет, все знали английском на достаточно хорошем уровне, чтобы справляться самим, и только у Итана ничего не выходило. До начала прямого эфира оставалось ровно пятнадцать минут, он нервно рассматривал себя в зеркале, пока кто-то не вошёл в гримёрку, закрыв за собой дверь. Итан почувствовал родной, пряный коричечный запах своего альфы, который он бы нашёл среди тысячи и, который всегда, как ничто другое успокаивал его. — Stai bene caro? — спросил Дамиано с беспокойством в голосе, подходя к своему омеге. Дамиано был очень близок со всеми, но так как Итан был его парой, быть чутким к эмоциям своего омеги для него было таким же инстинктом, как и дыхание, с тех самых пор как они связались. Итан вздохнул и позволил себе обмякнуть в руках своей пары усталой тушкой. Он не мог подобрать слов даже на итальянском, так что он просто дал Дамиано обнять себя и догадаться обо всём самому. Он прикрыл глаза, когда Дамиано успокаивающе урча и гладя его по голове, пропустил через пальцы его длинные волосы. Мир слышал голос Дамиано много раз, благодаря каждому выпущенному хиту, но никто никогда не слышал его таким, когда он вот так тихо урчал, с одной лишь целью — успокоить своего омегу. Это срабатывало каждый раз и сейчас Итан уже чувствовал себя лучше, так что, даже если бы он облажался на интервью, ему было плевать, ведь Дамиано всё равно любит его. — Лучше? — через какое-то время спросил Дамиано. Итан кивнул и вздохнул. Он чувствовал себя лучше, но руки Дамиано вокруг него были гораздо лучше. Такие сильные, родные и тёплые, ему не хотелось покидать их. А ещё ему не хотелось принимать участие в очередном интервью. — Ты самый лучший, знаешь? — сказал Дамиано, расцеловывая его шею, щеки, нос и губы. — Самый лучший барабанщик, самый лучший друг и самая лучшая пара… Обычно они не вели себя согласно своим гендерам, но прямо сейчас Итану очень хотелось свить где-нибудь гнездо и спрятаться ото всех вместе со своим альфой. — И твой английский прекрасен, прямо как ты, amore mio. Итан улыбнулся теперь, довольный устраивая голову на плече Дамиано. Он не знал точно, из-за их связи это или же это Дамиано настолько хорошо его знает, но альфа всегда знал, что крутилось в голове Итана, даже если он не говорил ни слова. К тому моменту, как они покинули гримёрку, чтобы присоединиться к остальным и начать интервью, от прежней хандры почти не осталось и следа. Уверенная рука Дамиано покоилась на его пояснице. Да, он был немного нервным, немного тихим и не всегда отвечал полностью на вопросы, но с Дамиано, держащим его руку под столом всё время, интервью не казалось таким уж страшным, каким он себе представлял. И позднее, этой же ночью, он всё-таки свил гнездо вместе со своим альфой в их гостиничном номере.