Легенды миров: Вышедшие из-под земли

      С того вечера, как папа приходил ко мне, прошло четыре дня. Только сегодня я смогла подняться на ноги и попросила научить меня управлять силой. К сожалению, Сирена отказалась, ссылаясь на то, что я еще не окончательно пришла в себя. Но она пообещала научить этому позже.       Сегодня в деревне, куда мы перенеслись, проходил праздник. Почитание умерших предков. По словам жителей деревни, этот праздник основала Сирена, когда только стала главой, его проводят раз в семь лет. В этот день миреды душ призывают души умерших родственников в мир живых. Но нас предупредили, что некоторые после встречи с предками не справляются со своими эмоциями и напиваются, несмотря на всю святость праздника.       Нас троих привели к большой площади, в центре которой стояла огромная статуя золотого дракона. Она была размером с пятиэтажный дом, и я могла поклясться, что видела каждую, даже самую маленькую, чешуйку, настолько детальной была статуя. Дракон стоял прямо, раскрыв пасть в реве, с раскрытыми в стороны крыльями.       Около дракона расположили огромный костер, свет от которого отражался в золотых чешуйках и огромных перепончатых крыльях. Вокруг костра на половинах бревен расселись люди. Одни весело переговаривались друг с другом, другие же выглядели так, будто не хотели здесь находиться. В середине сидела Сирена, по обоим сторонам от нее сидели Эления и незнакомый мне парень. С другой стороны от Элении сидел император Николас.       Сирена была с распушенными черными, слегка волнистыми волосами, носила белую футболку и белые брюки, император – черную рубашку с расстегнутыми тремя пуговицами и темно-серого цвета брюки. Эления надела белое платье с серебряной вышивкой, ее волосы были заплетены в ту же прическу, что и на моем дебюте.       У незнакомого парня были короткие черные волосы, зачесанные назад и… черные глаза? Такие же, как у Киерона… И они были чем-то похожи: квадратный подбородок, чуть прищуренные глаза.       Я нахожусь в деревне, где множество миредов, силы которых уже давно считали исчезнувшими, и некоторые народы тоже могли сохраниться. Парень был одет примерно так же, как и Николас, только в белом цвете и пиджаком сверху.       Эления не выглядела запуганной, какой казалась на празднике, она без страха разговаривала о чем-то с отцом, а он улыбался и отвечал ей, иногда смеясь. В этой деревне все маски были неумолимо сорваны.       Сирена поднялась со своего места, хлопками привлекая внимание присутствующих.       – Мы собрались сегодня здесь, чтобы почтить своей памятью наших предков, покинувших нас недавно или слишком давно.       Она взмахнула рукой и вслед за этим движением огонь костра взметнулся в воздух. Ее глаза горели оранжевым. Но ведь ее платье на празднике было голубым! И это заметила не только я – папа непонимающе смотрел на нее, а Киллиан, казалось, удивлен не был, но смотрел на нее он заинтересованно.       – Наши миреды эфира способны на многое, в том числе и призвать души наших родственников в мир живых на время. Кто первый рискнет пообщаться с предками?       Многие люди начали просить вызвать именно их. Но кто-то все также сидел и не высовывался. Сирена смотрела на тех, кто стремился выйти, но в один момент снова захлопала в ладоши, призывая к тишине.       – Я знаю, все вы хотите встретиться с родственниками, но я хотела бы попросить вас, чтобы первым пошел один из тех, кто не живет в нашей деревне и прибыл совершенно недавно. И, насколько я знаю, тот, о ком я говорю – перерожденный. Как насчет того, чтобы лично познакомиться с первым королем Каралана из рода Лайтвудов?       Все начали перешептываться. И среди голосов я услышала: «Перерожденный? Столько веков не появлялись…». Сирена посмотрела на меня.       – Вероника, как насчет того, чтобы встретиться со своим братом?       Я под взглядами других неуверенно поднялась, папа встал на ноги следом за мной. Подошла ближе к костру.       – Это не опасно? – спросил папа.       – Нет. Никто никогда не страдал от этой магии, вам не о чем беспокоиться, Ваше величество. Но если вы переживаете о вашей дочери. – Она подозвала к себе незнакомого парня, который сидел рядом с ней. – Это Кезеф. Он сильнейший в этой деревне, он точно не ошибется в заклинании.       Когда парень встал и подошел ближе, я увидела, что он примерно одного роста с Алексом. И глаза у него действительно черные. И этого парня можно назвать красивым – квадратный подбородок с легкой щетиной, расслабленное выражение лица с полуприкрытыми глазами, длинные ресницы, легкая улыбка. И чем-то похож на Сирену и Элению.       Кезеф встал за спиной, вынудив папу отойти назад, и поднял руки над моей головой.       – Расслабься. Закрой глаза и позволь мне пройти в твое подсознание, чтобы я мог понять, кого мне призывать. – Голос Кезефа был глубоким и хриплым.       – Мое подсознание? Но как, если память о прошлом еще не вернулась?       – Даже если воспоминания из прошлой жизни не вернулись, твое подсознание помнит все и может все рассказать, именно так действуют и жрецы – они заставляют подсознание работать, но само тело будто засыпает, поэтому воспоминания об этих моментах стираются, и ты ничего не помнишь. Но иногда подсознание работает независимо от тела, и тогда тело начинает действовать само. А еще сны о прошлом – их тоже посылает подсознание.       – А мы будем понимать, что они будут говорить? Они ведь жили очень давно, а языки меняются.       – Да. По всей деревне распространено колдовство камней, что позволяют понимать языки других.       Я кивнула и закрыла глаза. Расслабила тело, глубоко вдохнув. И почувствовала, как в мою голову впиваются невидимые крюки, удерживаемые неизвестной преградой. Я сняла эту преграду, позволив магии Кезефа проникнуть в подсознание.       И увидела с десяток людей, среди которых лишь двое женщин, у многих из них были цветные локоны, а у некоторых – глаза будто цветной металл. И один ребенок. Женщины были одеты в пальто пастельных оттенков, а одна, черноволосая с красным локоном у лба – в богатое свадебное платье. Парни – в брюки и льняные рубашки. У одного из мужчин, одетого в расшитый бисером мундир, вместо глаз было только пустое окровавленное место.       Я открыла глаза и увидела перед собой, на том месте, где еще совсем недавно горел огонь костра, тех самых людей из видения. Ребенок примерно трех лет с темно-рыжими волосами с черным локоном у виска и золотыми глазами и парень с черными волосами с красным локоном у лба, подбежали ко мне с криками «Мама!».       – Что? – они оба кинулись на меня с такой силой, что я едва не упала, наткнувшись спиной о грудь Кезефа, он обхватил меня за плечи и помог удержаться на ногах. Взрослый парень обнял меня за талию, а маленький – схватился за ногу.       Четверо парней и полная девушка двинулись ко мне с улыбками на лицах. И эти двое мальчишек ушли мне за спину, а четверо парней с криком «Селена!» обняли меня так крепко, что я чуть не задохнулась, мальчики за спиной засмеялись, а полная девушка, которая была рядом с парнями, похоже, их сестра, улыбнулась.       И тогда я почему-то засмеялась. Это не был нервный смех. Я была счастлива. Счастлива по-настоящему. Подобное я испытывала лишь в раннем детстве. Все дети слишком бурно все переживают, и я исключением не была.       Они обнимали меня до тех пор, пока девушка не остановила их:       – Отпустите ее, задушите. Она хрупкая, в отличие от вас, амбалов. Своими лапищами ее похватали!       Парни отпустили меня и подпустили ко мне девушку. Она обняла меня примерно также крепко, в силе она им не уступала. Когда она отпустила меня, все начали представляться.       – Ты помнишь нас? – спросил парень с аккуратно уложенными гелем темно-русыми волосами, в которых у затылка проглядывался черный локон. Я покачала головой. Пусть я их и не помнила, я была рада их видеть, настолько, что мои глаза начали сами собой слезиться. – Я Хор. Самый старший среди них.       Он указал на остальных парней, за что получил удар локтем в бок. Но он не согнулся от боли, а засмеялся вместе со всеми тремя парнями и девушкой.       – Пусть ты и самый старший, Хор, но не зазнавайся. – Сказал парень с немного растрепанными каштановыми волосами с черным прядью у лба. – Я Роне. Средний брат.       И Роне тоже получил удар локтем в бок от третьего парня.       – Не ты один здесь средний брат, Роне. – Сказал он и взял меня за руку, перед этим убирая лезущие в глаза каштановые волосы с локоном цвета слоновой кости где-то на макушке. – Я – Мажен. Самый младший для них, но старший для него.       Он взялся за локоть черноволосого парня с оранжевым локоном у лба и зелеными глазами, казавшимися жидким металлом. Этот парень улыбнулся и ответил:       – Если считать по возрасту, то ты правда старше меня, а если по пережитому, то…       Трое парней и девушка засмеялись, а Мажен цокнул языком, но все же не сдержался и засмеялся вместе с остальными. Девушка успокоилась самой первой, но улыбаться все же не перестала.       – Мальчики, у вас еще есть целая бесконечность в Свете после смерти, но у того, кто нас вызвал, есть лимит магии.       – Да, мам. – Ответили все четверо. Что? Эта девушка им не сестра, а мать? Неужели ее не стало в таком молодом возрасте? Но у меня такое настойчивое чувство, что она точно была старше… Подсознание работает?       Черноволосый парень подошел ближе, протянув руку. Я почти не ощущала его прикосновения, как и с Маженом, оно просто казалось простым дуновением ветра, только, если сжать руку, будет ощущение, что я сжимаю предмет, который не нагревается и не делится своим теплом.       – Я Дженсен.       Тот самый старший единоутробный старший брат, о котором я говорила на дебюте? Первый король Каралана из рода Лайтвудов? Это правда он? Если посмотреть, то мы даже с ним немного похожи? Но почему? Ведь при перерождении не сохраняется прежняя внешность людей, она всегда меняется, и человек становится похожим на своих родителей.       А если я все же изменилась, то как Дженсен узнал меня? Как они все узнали?       Кто-то схватил меня за ногу. Я дернулась и посмотрела на мальчика с золотистыми глазами. Он улыбнулся беззубым ртом и, подпрыгнув, побежал ко второму парню с черными глазами. Они оба назвали меня мамой, кто их отец? Они выглядят совершенно непохожими друг на друга.       – Вы четверо – мои братья? – Спросила я.       – Да. Только родным прихожусь я один. – Ответил Дженсен. – Нас с тобой усыновили.       – А что с нашими родными родителями?       Дженсен и все остальные парни обернулись на мужчину и женщину, которые не сказали и слова за все время прибывания здесь. Мужчина с окровавленными пустыми глазницами и женщина в свадебном платье остались на местах и старались даже не смотреть на нас. А если взгляды и цеплялись за меня, в них было столько ненависти, что мне хотелось спрятаться.       – Это наша родная мать. – Он указал на женщину, что кинула на нас взгляд. – А это – твой отец.       Мужчина скрестил руки на груди.       – Я не обязан отчитываться перед той, что почти убила меня. Перед той, что сделала со мной это. – Он указал на окровавленные пустые глазницы.       Меня затошнило. Неужели я была настолько жестокой, что лишила родного отца глаз? Но с другой стороны, почему я росла в приемной семье? Где он был все то время? Неужели он ничего не знал обо мне?       – Я лишь хотел ей найти обеспеченного мужа, единственная наследница, все-таки, сыновей ведь у меня не было, а она вместе со своим рыцарем сбежала из поместья. И перед этим приказала орлам выцарапать мне глаза. Я едва не умер тем вечером.       Темное пятно быстро проскользнуло к мужчине, а через секунду тот уже лежал на земле, а над ним возвышался, прижимая ногу к его горлу, Дженсен. Я даже не заметила, как он исчез, настолько быстро это произошло.       – Может, расскажешь, как все было на самом деле? – мой отец из прошлой жизни молчал. – Нет? Тогда я расскажу. Селена говорила, что там произошло. Начнем с того, что обеспеченным мужем, за которого ты хотел ее выдать, оказался толстый лысый старик, с которым ты очень давно хотел заключить договор, ведь твое поместье приходило в упадок с каждым годом, и этот брак мог его спасти. И ты объявил о свадьбе уже на следующее утро после того, как она пришла и рассказала, что она – твоя дочь. Когда она отказалась – ты запер ее одну в темной комнатке без окон, а у нее с определенного момента панический страх оставаться в замкнутых пространствах в одиночестве. Тебе было плевать на ее просьбы и мольбы ее отпустить, и ей повезло, что тот рыцарь был рядом и помог ей сбежать от тебя. Ты ублюдок, который заслужил подобное.       Дженсен двинул ногой, и тело мужчины с отделившейся от него головой, превратившись в нежно-зеленый туман, вернулось обратно в мир мертвых.       – Оправьте меня обратно. – Сказала женщина в грязном рваном свадебном платье. – Я не собираюсь разговаривать с той, кто убил моего жениха, с которым мы даже не успели толком сыграть свадьбу, запер меня в темнице, где я и умерла. Да и с таким сыном также.       Передо мной появилась рука Кезефа. Он согнул ее в кулак, и вместе с действиями его пальцев фигура начала медленно становиться прозрачной и исчезать.       – Гор заслужил это. – Сказал Хор и положил руку мне на плечо, на что я вздрогнула от неожиданности. И Хор моментально убрал руку, будто сам испугался такой реакции. – Все хорошо?       – Да, просто неожиданно. Я не ожидала, что ко мне кто-то прикоснется, вот и испугалась.       – Я просто думал, что… неважно… – все неожиданно замолчали, смотря на землю перед ногами. Кроме матери.       – Хорошо, что это был просто испуг, а не то, что в прошлой жизни. – Сказала она и погладила меня по голове, а я непонимающе взглянула на нее. Что было в прошлой жизни, что они сами испугались, когда я вздрогнула?       – Это точно. – Сказал Мажен и серьезно посмотрел мне в глаза. И это почему-то меня ужаснуло. До этого момента я почему-то не могла представить его серьезным. В моем представлении он был весельчаком, наподобие Влада, который очень редко бывает серьезным. Если такое вообще когда-нибудь происходит. – У тебя есть родители в этой жизни, или и на этот раз не повезло?       – Эм-м… – я указала на папу, который вышел чуть вперед. – Есть. Только приемной мамы нет, она в другом мире.       – Приемной? Тебя и в этой жизни бросили?       – Ее родная мать пропала без вести. – Ответил папа. – Найти ее даже с помощью поисковых воспоминаний не представляется возможным.       – Ты ее отец, да? – поинтересовался Мажен, и папа, несмотря на не очень уважительное обращение, просто кивнул. – Тогда послушай нас. Селена в прошлых жизнях очень сильно настрадалась, и с нее хватит. Если ты что-то ей сделаешь, и это принесет ей очередную боль, я… я… – Мажен задумался и бросил взгляд на черноглазого парня, который вначале назвал меня мамой. – Кир, ты можешь наложить родовое проклятие?       Кир задумался и отпустил мальчишку с темно-рыжими волосами на землю.       – Я не знаю, как это будет на практике, но теоретически… Я, как тот, кто пользовался черной магией и должен был попасть в Ничто, но не попал туда из-за помощи Бога, нахожусь на грани между Светом и Ничто, и если я попытаюсь встать на ту самую грань между этими двумя местами… – он соединил указательные пальцы, оставляя между костяшками небольшую щель. – То вполне могу выпустить проклятие в реальный мир. Чисто теоретически я могу проклясть род, при этом находясь в мире мертвых.       – Ты слышал? – спросил папу Мажен. Я чуть обернулась посмотреть на него и увидела, что папа пытается скрыть улыбку, но она все равно прорывается, а Мажен не замечает этого. – Я ни слова не понял из того, что он сказал, но суть уловил. Если с ней что-то произойдет, то ты знаешь, что произойдет с твоим родом.       – Конечно, я понял. – Я видела, как папа чуть не засмеялся от этих угроз, да и я тоже прикусила губу, чтобы скрыть улыбку. Если бы Мажен знал, как бесполезна его угроза насчет проклятия. Он и без нее сам лично убьет за меня любого. И по папиному взгляду я понимала, что, если бы Мажен был жив, они могли бы здорово сдружиться, как когда-то с Деминианом. Особенно, если учитывать, что Мажен угрожает живому человеку, находясь при этом среди мертвых, среди тех, кто априори не может быть врагом живых.       – Так, Кир, что нужно для наложения проклятия, чтобы не слишком долго не выяснять, когда это уже будет необходимо?       – Имя рода или человека, смерть детей и внуков которых нужна.       – Как твое имя? – спросил Мажен у папы.       – Аарон Болдуин Дзорше… – губы папы искривились в усмешке. – Лайтвуд.       Лица четырех братьев, их матери и Кира вытянулись в удивлении, услышав фамилию. Мажен не подозревал, что только что угрожал проклясть род Дженсена. Проклясть одного из его прямых потомков.       Мажен посмотрел на меня в немом вопросе. Я кивнула, подтверждая слова папы, парень посмотрел на своих братьев и снова перевел взгляд на меня.       – Мы снова родня? – снова посмотрел на них, на нас с папой, после чего кинулся обнимать меня так, что я чуть не задохнулась. – Поздравляю, теперь ты Лайтвуд от рождения! Теперь только попробуй сменить фамилию.       – Сменить фамилию? Почему я должна ее менять? – спросила я.       – Когда девушка выходит замуж, она берет фамилию мужа. – Говорит Хор. – Ты это знала? Или сейчас другие порядки?       – Сейчас все, в основном, фамилии после замужества не меняют, и если бы все-таки меняли, то мне бы это не грозило. Конечно, если бы я не вышла замуж за кого-то из принцев других королевств.       – Вот и не выходи. – Сказал Мажен. – Ты – Лайтвуд. Лайтвуд и оставайся. Никакая другая тебе не подходит. Как тебя вообще угораздило стать МакКельн? Она тебе совершенно точно не шла, как бы ты не спорила на этот счет. Микаэлю она, конечно, тоже не совсем подходит, но все же у него она оправдана.       Мажен кивком головы указал на мальчика, снова сидящего на руках Кира. И теперь я заметила, что он чем-то похож на того парня, что я нарисовала. Он относился к жителям проклятой земли, судя по необычным глазам. Темно-рыжие волосы и золотые, будто металлические, глаза указывали на то, что тот парень вполне мог быть его отцом.       Но Кир совершенно не похож на него, да и его глаза… Его отец точно не является одним из народа проклятой земли. Нет металлического отблеска в радужке глаз, да и черный цвет глаз говорит сам за себя. У них точно разные отцы.       – МакКельн? Про кого ты говоришь? И он сейчас здесь?       Если я стала МакКельн, то я, скорее всего, вышла замуж за него. Но кроме братьев, приемной матери и двоих сыновей, здесь не было никого больше.       – Про твоего мужа. – Ответил Мажен. – Его здесь нет, потому что он возродился… У нас время течет иначе, поэтому я не знаю, сколько ему сейчас лет.       – Один раз видела его в видении. Я ни разу не видела его лично.       – Вот и хорошо. Ты после второй жизни пыталась его как-то избегать, очень редко когда общалась с ним, хотя до этого вы с ним были неразлучны.       – У нас с ним были не очень хорошие отношения? – поинтересовалась я.       – Наоборот. Ты была от него без ума. – Ответил Хор. – Только после твоей второй жизни что-то поменялось. Наконец, нашла нормального мужа.       – А кем был мой муж? – спросила я, надеясь получить хоть какой-то ответ. Они только переглянулись, а затем разом посмотрели на меня.       – А мы не знаем. – Ответил Дженсен. – Ты даже имени его не назвала ни разу. Мы знаем только то, что у вас есть дочь.       Я за несколько жизней даже не рассказала про своего мужа? Серьезно? И как вообще я смогла переродиться несколько раз? Неужели есть способ возрождаться не один раз? И этот самый мужчина появился именно во второй жизни, и он так и остался моим мужем по сей день. по крайней мере, Селена не называла его бывшим мужем.       Я повернулась к Кезефу.       – Ты можешь призвать людей из моей второй жизни? – Может, они смогут мне рассказать о нем, хотя если я и братьям не рассказывала… Они тоже могли не знать.       – Да. – Он покрутил пальцами в воздухе, прося меня развернуться. – Закрой глаза.       Кезеф проник в мое подсознание, и я увидела сначала двоих людей – статную высокую очень худую женщину в темно-синем пальто с длинной сигаретой в пальцах и мужчину, что был немного ниже ее, полнее. Сердце забилось быстрее, будто пытаясь вырваться из груди. Я ощущала то же самое, что и при появлении четырех братьев, матери и сыновей.       А потом я увидела яркий свет, из которого появилась девушка, блондинка с большими карими глазами и пухлыми губами. Но через пару секунд цвет ее волос начал очень быстро меняться. С золотистого, начиная от корней, он становился белоснежно-белым. Странное чувство растеклось у меня в груди, смесь радости и легкого… разочарования…       И это изменение волос… Я слышала про такое. Вот только… О, Единый! Я вспомнила! Волосы становятся белыми после использования черной магии!       Я открыла глаза. Помимо родственников из первой жизни на поляне появились и трое людей из видения. Грудь сдавило так, что невозможно было сделать глоток воздуха, я замерла. Они сразу заметили меня, и двое из них, женщина и мужчина, начали подходить ближе, будто не заметив девушку, стоящую сзади них, а она, только завидев меня, отшатнулась назад и опустила голову, будто старалась не сталкиваться со мной взглядом. Я и ей что-то сделала? Или она мне? Откуда это разочарование?       – Селена. – Сказала женщина и обняла меня худыми руками, блондинистые волосы хоть и были призрачными, но лезли в лицо как настоящие. Затем она обхватила мое лицо костлявыми руками. – Жизнь тебе к лицу, дорогая. Почему ты не хотела возвращаться в мир живых после первой смерти? Ты же такая красавица.       – Кэтрин, прекрати сюсюкаться с ней, она уже не ребенок. – Сказал мужчина, погладив свою темную бороду, доходящую до середины шеи. – К тому же, она выглядит так, будто не помнит нас, имей сдержанность.       – Дорогой, я не видела ее столько времени! – возмутилась она. – Столько времени потеряла из-за этого пожара! Видела ее только в мире мертвых, а сейчас впервые увидела ее живой! Ты хочешь лишить меня этого?       – Не хочу, Кэтрин, но она совершенно точно не помнит нас. Что бы ты чувствовала, если бы к тебе подошла совершенно незнакомая женщина и принялась делать то, что делала ты? Хоть бы представилась для начала.       От неожиданности я даже замерла, не в состоянии ответить что-то кому-то из них. Но от них исходила такая теплая энергия, что неожиданность была даже приятной. А еще эти слезы, которые я пытаюсь держать в себе… Почему мне так тяжело смотреть на всех… троих?       Кто эта девушка? Почему она не подходит? Чего она боится?       И мужчина заметил мой взгляд, обернулся. С минуту думал о чем-то, а потом на выдохе произнес:       – Ребекка?..       Девушка посмотрела на него, и в уголках ее глаз забились слезы, а нижняя губа задрожала в попытке сдержать слезы. Она неуверенно сделала шаг вперед, потом еще один и еще, пока не остановилась на расстоянии вытянутой руки от мужчины и женщины.       – Мама… – сказала она, посмотрев на женщину, и перевела взгляд на мужчину. – Папа…       Кэтрин вытянула руки, завлекая ее в объятия, она не сопротивлялась и дала волю слезам, спрятав лицо в складках темно-синего пальто.       – Где ж ты была? – поинтересовался мужчина, погладив Ребекку по спине. – Селена рассказывала нам, что добрее тебя человека в мире нет и не будет. Не могла же ты в Тень попасть.       – Выходит, я не такая, какую вы представляли себе… – Ребекка отстранилась от них и подошла ко мне, взяв меня за руки. – Я знаю, что ты ничего не помнишь, я – Ребекка. Мы были сестрами. Я хочу извиниться перед тобой…       – За что? – Спросила я, на что Ребекка сильнее сдавила мне руки.       – Я не сдержала обещание, что дала тебе перед твоей смертью. Я обещала быть с твоей дочерью до конца, всегда ее поддерживать, но вместо этого… я причинила ей еще больше боли одними только словами. Малышка Дия, которая настолько похожа на тебя, что даже несколько раз повторила твою судьбу. Ты и ее отец… оба отдали жизни, защищая ее, а я все испоганила, когда сказала ей те слова.       – Что ты сделала?       – То, что она мне никогда не простит. Да и вы тоже. – Она шмыгнула носом. – Но это мой единственный шанс извиниться… Я сожалею, что заставила ее думать, что она ошибка, из-за которой вы погибли, ведь вы двое отдали жизни, чтобы она продолжала жить, а я… Я не сделала для нее абсолютно ничего… Я только причинила ей боль, которую она не заслуживала… Причинила ее именно тогда, когда она и без того страдала после смерти одного человека, который был ей дороже всего, тогда, когда ей больше всего нужна была моя поддержка… И то, что я отдала черной магии свои чувства к ней, меня не оправдывает. Я хотела ей помочь, когда она использовала магию эфира и закрыла свои чувства под замок…       – Что с ней стало? – спросила я. Этот вопрос интересовал меня больше всего. Даже больше, чем ответ на вопрос кем является мой муж.       – Она не общалась со мной с того момента, да и после смерти тоже, но я точно знаю, она натворила дел. Убила многих людей, в том числе и Говарда. Того, кто заменил ей отца после вашей смерти. Я не знаю, что он ей сделал, но убила она его жестоко… а что было после, я не знаю. Она просто исчезла, как и тело Говарда, а потом я через много лет отправилась в загробный мир, меня убила болезнь черной магии. Даже не чувствуя к ней ничего, я пыталась ее найти, когда была еще жива, чтобы помочь… – Она покачала головой и закусила губы, пытаясь сдержать слезы. – Хотя понимала, что она никогда меня не простит…       Я понимаю, что заслужила то, что попала в тот мир после смерти… Заслужила полное одиночество на протяжении многих веков и тысячелетий, пока сам этот мир не исчезнет… Я знаю, что мои слова мало, что значат для мира живых, но… если бы у меня был шанс все исправить… Я была бы с ней до конца, не позволила ей использовать заклинание…       На моих глазах выступили слезы, как бы я ни пыталась их сдерживать. Что со мной вообще происходит? Сердце болит… будто оно сейчас на части разорвется…       – Ты попала не в Тень, Ребекка. – Сказал Кир, и девушка обратила на него внимание больших карих глаз. – Ты попала в Ничто. Это место, куда попадают все те, кто связывался с черной магией или был создан с помощью нее. Я сам туда должен был попасть, но Бог помог мне, переместил в Свет. Как и маму.       Он посмотрел на меня, а Ребекка переводила взгляд с него на меня и обратно. Я тоже должна была попасть в Ничто… Я сама пользовалась черной магией… – поняла я. Если это на самом деле так, то это объясняет мою силу, которой нет ни у кого в Мирами. Но при этом… почему Бог оставил на мне защиту? Почему я переродилась, ведь таким людям второго шанса не дают?       Неужели я на самом деле была его любимицей, что он дал мне возможность жить дальше? Возможность прожить не одну, и даже не две жизни подряд.       И эти слова Ребекки про дочь… кто ее отец? Родилась Диамат во второй жизни, как я понимаю, значит, ее отец должен быть с ними тремя. Где он? Но прежде, чем я успела об этом спросить, Ребекка потребовала вернуть ее обратно:       – Мне не место среди живых. Верните меня обратно. Я не заслуживаю быть здесь…       – Дорогая… – Кэтрин, наша с Ребеккой мать, протянула к ней руку, но та отпрянула от нее, как от огня.       – Нет, мама… Не надо… Я не заслуживаю подобного… верните меня обратно…       Она с мольбой посмотрела в мою сторону, осмотрела всех людей, остановив взгляд на Кезефе, и он, сжав ладонь в кулак, отправил ее обратно в мир мертвых, как сделал это с моей матерью из первой жизни. Ребекка растворилась в облаке нежно-зеленого дыма. Исчез единственный человек, который знал, кем является мой муж.       – Осталась последняя жизнь. Готова призвать еще одну семью?       Я кивнула и снова позволила ему проникнуть в мое подсознание. На этот раз я видела шестерых темнокожих людей – три женщины, среди которых две близняшки, и трое мужчин. Двое мужчин и одна женщина были старше остальных. Все женщины были одеты в странные туники с широкими рукавами выше локтей и длинные юбки, а мужчины – в богато расшитые черные одежды.       Когда магия Кезефа ослабла, я открыла глаза. На поляне вместо шестерых людей стояли только четверо. Они выглядели иначе, чем в видении. Грязными, с порванной одеждой. Среди них не было близняшек, и в моей памяти возникло воспоминание о произошедшем на Пепелище. Похоже, именно с этими близняшками я тогда боролась.       – А вот и эта дрянь, из-за которой мы умерли! – выкрикнул толстый мужчина в черной необычной одежде, сквозь грязь на которой виднелась серебряная вышивка.       Кир, мои братья и отец из второй жизни прожгли их взглядами, будто это могло пробурить в них дыры. Мать из второй жизни посмотрела на них высокомерно, скривив губы, будто видела перед собой лужу слизи.       Я непонимающе посмотрела на них. Что я такого сделала, что они все умерли? Мне на плечи легли крупные ладони папы. А Кир и Микаэль встали передо мной, будто защищая.       – Ну, довольна, что нас выбросили за борт? Счастлива с убийцей всей своей семьи? – спросила все тот же мужчина. У него было круглое лицо и полные потрескавшиеся губы, над которыми росла тонкая полоска усов.       – О чем ты? – спросил папа за моей спиной.       – А-а… Так к ней еще память не вернулась. – Мужчина сделал шаг вперед, но стоило ему увидеть что-то за моей спиной, он остановился и опасливо попятился назад. Я посмотрела за спину и увидела стоящего сзади Киллиана. Но, кажется, ему было недостаточно страшно, раз он продолжил: – А к тебе вернулась? Помнишь, как приказал отправить нас за борт?