Наару значит враг.

В чужом небе не найти покоя. В своем не найти места.

Под чужим небом не найти жизни. Под своим не найти мира.

На чужой земле не зажить спокойно. На своей не зажить счастливо.

Под чужой землей хорониться мерзко. Под своей, по видимости, рано.

      Ярослава ненавидит нынешний мир. Ненавидит инопланетян -гостей, Вердана. Слово инопланетяне оскорбительно, некорректно, запомни...- которые шляются по улицам как у себя дома; взрослых, которые вечно чем-то заняты и давно забили на воспитание будущего поколения -мы заняты Вердана, не отвлекай нас, посиди в сети, с тобой там пообщаются...-; музеи и уроки истории, которые отцензурили до такой степени, что она, жившая всего триста лет назад, не видит ни одного знакомого имени -ни одного знакомого позывного, ни одной знакомой операции, ни буквы из своего имени -; одноклассников, в каждом из которых напрочь отсутствует самоопределение, принципы, все то, что, черт возьми, и делало их людьми -ты не должна так говорить, Вердана... ты не имеешь права так поступать, Вердана... бери пример с остальных одноклассников Вердана-; ненавидит себя.       Эти омерзительные -слишком яркие для человека- красные глаза, эти противные -слишком длинные для человека- конечности, эти отвратительные -неправильные, ненужные, кто-нибудь-вырежьте-их-вместе-с-мозгом- синие связные провода, тянущиеся от висков по рукам -Это увеличивает количество информации, которую мы можем принимать, Вердана, это то, что ставит нас на один уровень с остальными...-.

Хватит. Она не Вердана.

      Её имя Ярослава. И её дом не Межнациональное Организованное Республиканское Государство, а Россия. Жить в морге могут лишь трупы. Ярослава хоть и умерла, но живее чем все эти выродки. В самом исконном значении слова. Вырожденцы. Забывшие о прошлом не имеют будущего. Как бы того не хотелось.

***

      Шум врывается сквозь распахнутое окно, занавески трепыхаются от порывов ветра, стены комнаты блестят в лучах солнца и огней города. Голограммы парят за окном, на чудовищной высоте и талдычут что-то свое. Ярослава не слушает. Никогда. Строки сайтов плывут перед глазами, голубой свет врезается в сетчатку глаз. Наверное, склера уже вся красная от непрерывного бодрствования, но Ярослава так и не проверит это, потому что к зеркалам она не подходит без крайней необходимости вот уже девять лет. С момента смерти. С момента начала новой жизни. С момента величайшей победы и страшнейшей платы.       Листы тетради шуршат под ручкой. У неё в голове до сих пор не укладывается, как можно было полностью исключить бумажные носители информации, заменив на голографические панели? Её всегда успокаивало написание текстов, будь то обычное списывание с какой-нибудь книги интересных отрывков или написание отчета. Да и рисование она предпочитала в его "допотопном" виде - на бумаге, простым карандашом или ручкой. Не то чтобы она не признавала удобства новых технологий. Нет. Но она прекрасно видела те моменты, в которых электроника является лишней. Зачастую, именно благодаря умению обходиться без электроники, Ярослава владела гораздо большим, прямо сказать несоизмеримо большим, багажом знаний об этой самой электронике, и применяла её с гораздо большей пользой, чем окружающие её люди. И сейчас постигала то, что являлось одним из столпов нынешнего мира - основной язык, на котором было запрограммированно большинство нынешних сайтов и приборов. Язык был несложным. Никакой язык программирования, из распространенных - точно, не представляет из себя такой же сложной и многосоставной конструкции, как естественные языки, только вот проблемка... На просторах сети не существовало обучающих курсов на языке МОРГа, или любом другом известном Ярославе языке. Разбираться приходилось препарируя двух роботов непутевых родителей этого тела и смотря видеоролики на других языках, так как прекрасный переводчик, встроенный в браслет, который были обязаны носить все люди, отказывался переводить запись. Именно поэтому Ярослава старалась как можно скорее закончить с этим делом. Инопланетяне, рассказывающие тему на гало-экране вызывали блевотные позывы и ненависть, она была не уверена, что сможет заставить себя сесть за планшет снова, если прервется.       В маленьком блокноте за пазухой блестела синим пометка "подучить языки".

Шел тридцать седьмой год жизни Ярославы

Шел девятый год жизни Верданы.

***

      Ярослава ждала своего восемнадцатилетия. Ждала, как второго прихода. Потому, что только после восемнадцати она могла сдать тесты и напроситься в один из не совсем законных отрядов "Темной кошки", регулярно покидающих эту бренную планету. И только в восемнадцать, она пережила бы свой второй выпуск из школы. Ненавистной, отвратительной школы. С омерзительными робо-учителями, с отсутствующей системой досрочной сдачи, с поставленным на учет личным делом, с психологом и прочими мозгокопателями. И с именем Вердана. Она ненавидела это имя. Это было не ее имя. Но никого это, конечно, не интересовало. Самый захудалый одиночный челнок стоил три ляма тардусов. Одна поездка с "Темной кошкой" принесла бы от сотни до тысячи тардусов. Один месяц работы где бы то ни было не принес бы больше пятидесяти тардусов. Ни одно нормальное место не приняло бы ее в качестве работника из-за "неконтролируемой агрессии" и "социопатичности". Ярослава ненавидела эти строчки. Единственный способ не обзавестись "диагнозами" в МОРГе был простой - улыбаться и быть бесхребетной тварью. Она была на это не готова, да и при всем желании не могла. Единственным ее настоящим диагнозом было ПТСР, выявленное еще в прошлой жизни. Не больше. Не меньше.

Главное, что в это верит она сама.

Поверить во что-то другое она просто не смогла.