Неправильный номер или "Я, сам того не зная, совратил преподавателя"

16 декабря. Суббота Утро Оксана (7:15): Доброе утро, солнышко Антон (7:18): Какого чёрта, Окс, семь утра, суббота?!!?!!!???!!!!?! Оксана (7:18): И я очень рада тебе) Антон (7:19): Я спать Оксана (7:20): Антош, у меня к тебе дело Антон (7:20): И почему я должен отвечать тебе? Оксана (7:21): Потому что я твоя лучшая подруга? Антон (7:24): Окс... Оксана (7:25): Ничего, я уже об этом не думаю. Да и глупо было бы всю жизнь обижаться — мы же не маленькие дети Оксана (7:26): Давай просто забудем это, хорошо? Оксана (7:27): Я очень скучала Антон (7:27): И я тоже! Антон (7:28): Прости, мне правда не по себе от этого, и я не должен был... Оксана (7:29): Нет, это я должна была послушать тебя. Знала же, что Макс такой, но эта тупая влюблённость выбила все мозги Оксана (7:30): Ну так что? Мир? Антон (7:30): Мир) Оксана (7:31): Моя женская интуиция подсказывает, что сейчас тебе необходимо дружеское плечо Антон (7:31): Если честно, то я бы не отказался от твоего Антон (7:32): Но не думаю, что это хорошая идея... Антон (7:32): Не то чтобы я не хотел видеть тебя, но мне правда хочется побыть одному Антон (7:33): И это не из-за тебя, Оксан, правда Оксана (7:34): Ничего не поняла, но уже еду к тебе. Прогоним твоих бабаек Антон (7:35): Может, не сегодня?.. Оксана (7:37): У меня пицца, бургеры и картошечка. Оксана (7:37): А ещё я давно не пересматривала Гарри Поттера Антон (7:38): Эх, как же я люблю тебя... Оксана (7:38): Я знаю Оксана (7:39): Всё будет хорошо)

***

Катя (10:15): Ну как? Оксана (10:19): Теперь мне это просто нужно! Господи, какие слепые идиоты! Вы с Димой тихо курите в сторонке Катя (10:19): Оксана, к сути. Оксана (10:20): Лаадно Оксана (10:20): В общем, помнишь Дарину? Катя (10:21): Это та Дарина, которая была у тебя на др и в разгар увезла нас в другой город, чтобы кинуть монетки в фонтан? Оксана (10:22): Именно Катя (10:23): И при чём здесь она? Оксана (10:23): При том, что без неё ничего не получится. Она администратор в ночном клубе Катя (10:23): Я никак связать не могу. Ты хочешь их споить? Оксана (10:26): Давай я тебе потом всё объясню, как приеду от Антона? Катя (10:26): Вы помирились? Оксана (10:27): Можно и так сказать~ Оксана (10:27): И ещё, желательно, чтобы твой мужик тоже был у нас — так легче Катя (10:28): Не вопрос Оксана (10:30): Надеюсь, мне воздастся за труды

***

Дима (15:17): Здравствуйте, Арсений Сергеевич Арсений (15:18): Здравствуй, Дима. Если ты насчёт Антона, то лучше не надо Дима (15:19): Я по поводу Антона, но это важно Арсений (15:19): С ним что-то случилось? Дима (15:19): Да Арсений (15:19): Что? Арсений (15:20): Он заболел? Арсений (15:20): Поэтому вчера не пришёл на пары? Арсений (15:20): Он вчера вообще пришёл домой??? Арсений (15:20): Это из-за моих слов??? Арсений (15:21): Что случилось?! Дима (15:22): Я не могу сказать так, но хотел бы с вами встретиться лично Дима (15:22): Это очень важно! Арсений (15:23): Лучше скажи сейчас Дима (15:23): Нет, это не телефонный разговор Арсений (15:23): Пожалуйста, скажи, что Антону ничего не угрожает Дима (15:24): Это как посмотреть... Дима (15:24): Но вы сильно не переживайте Арсений (15:24): Хорошо, куда мне подъехать? Дима (15:25): *адрес* Арсений (15:26): Ночной клуб? Дима (15:26): Не спрашивайте. Просто приезжайте к 8-ми Арсений (15:27): Я приеду, но учти, что если это не достойно моего внимания Дима (15:27): Это касается Антона. Арсений (15:27): Я приеду Дима (15:28): Хорошо, буду ждать 16 декабря. Вечер Арсений (17:02): Здравствуй, Антон Арсений (17:02): Вряд ли ты захочешь отвечать мне Арсений (17:03): Но я хотел узнать, всё ли у тебя в порядке? Арсений (17:08): Ответь только на это Антон (17:09): Всё отлично, Арсений Сергеевич. Наслаждаюсь жизнью Антон (17:09): Если вам так будет легче, то считайте, что я уже забыл обо всём Арсений (17:10): Антон, я бы не хотел, чтобы это было так Арсений (17:10): Но я тебя понимаю, поэтому не буду даже надеяться на что-то большее Арсений (17:11): Надеюсь, и ты меня поймёшь...

***

Дима (19:41): Ну что у вас? Катя (19:42): Антон с Окс уже в клубе. Где Арсений Сергеевич? Дима (19:42): Уже должен подъехать. Уводите Шаста Катя (19:43): Хорошо, сейчас я позвоню Оксане Катя (19:43): Ты уверен, что справишься с Поповым? Дима (19:43): Да, только пока не знаю, как забрать у него телефон Катя (19:44): Насчёт этого не беспокойся. Дарина позаботится Катя (19:50): Антон уже готовый. Они выпили с Оксаной, и она увела его Дима (19:52): Попов тоже здесь. Подождите минут 5 — Дарина его обработает Катя (19:52): Аккуратнее) Дима (19:53): Как всегда)

***

Не то чтобы вся ситуация казалась странной — Оксана, по сути, всегда была такой — но сейчас это чувствовалось особо остро. Сначала неожиданное примирение, которое не могло свершится около полугода, затем посиделки с пиццей и Гарри, потом эта девушка потащила его в клуб, якобы, "растрясти твой скопившийся жир, а то ни одна девушка не посмотрит". Не хотелось ей говорить, что, похоже, реакция этих самых девушек уже не особо интересует, а вот Арсений Сергеевич пару раз говорил, что Антону надо бы набрать пару килограммов. Может, хотя бы так начнёт ему нравится. Шастун был практически счастлив этим внезапным появлением подруги в непростой для него промежуток времени. Оксана была тем человеком, который, особо не лезя в личное и не коробя душу, могла успокоить, отвлечь от проблем, да ещё и вселить надежду в радужное будущее. Кхм... Вот только с радугой у него, как раз, сейчас и не клеится. И Арсений не клеится. Не то чтобы Антон так уж и верил вот в это всё, но было до больного обидно, что Попов так поступил. И, кажется, Шастун знал "настоящего" Арса (не мог же тот всё это время притворяться), но изменить себя не в силах, поэтому пришлось как-то смириться. Думать об историке с утра до вечера, перечитывать их переписку, снова и снова набирать и стирать смс — это он называл смириться. Так что с Оксаной? Поначалу всё было окей, но уже в клубе она начала вести себя, как минимум, странно: покусывала губы, пару раз отходила (Антон видел, что она говорила со смутно знакомой девушкой их возраста), отправляла кому-то смс, но на вопросы отмахивалась, и спаивала его! Правда, он и сам был не против — ужасно хотелось расслабиться. Но верхом подозрительности стало то, что подруга, в компании той девушки, отвела его в комнату персонала и попросила подождать немного там, а сама ушла, оставив парня одного. Что удивительно — музыки почти не было слышно, хотя в самом зале от неё уже начинала болеть голова. А сейчас лишь оглушающая тишина под еле различимые звуки. Парень откинулся на спинку стула, прикрывая глаза — голова кружилась от выпитого алкоголя, а к горлу подкатывала небольшая тошнота. Шастун думал, что это поможет откинуть мысли об историке, но, наоборот, становилось всё хуже: он вспоминал его голос, взгляд, ухмылку... — Бля-ять...— он поморщился, проводя ладонью по лицу в попытке привести себя в порядок. Идея — отстой. Проще выбросить к чертям голову, чем Арсения Сергеевича из неё, — Хватит лезть в мои мысли! Раздаётся знакомый голос, кажется, Дима, но может просто показаться, щёлкает замок, открывается дверь. Кто-то заходит. А затем тишина. Антон так и сидит с закрытыми глазами, стирая мысли о назойливом образе Попова. — Сука, ластик-хуястик, только всё размазалось! — восклицает Антон в отчаянии и смотрит в сторону двери, — Окс, какого фига ты... — давится собственными словами, когда вместо подруги видит Арсения Сергеевича. Мужчина удивлён не меньше него. Он молча застыл у входа, разглядывая Антона, явно не понимая, почему тот сидит напротив и глупо пялится на него. Антон открывает рот в попытке сказать, но почти сразу закрывает, продолжая тупо пялиться на Попова. Мысли в голове прыгают той самой мартышкой с тарелками (или что там было), никак не собираясь складываться во что-то разумное, и Шастун уже собирается принять историка за галлюцинацию, но звук поворота ключа в двери выводит из транса по крайней мере одного из них. — Шастун? — хмурится Арсений, делая шаг вперёд, — Что ты здесь делаешь? — Э... — он оглядывается по сторонам, щипает себя за кожу на руке, ойкает — реальность — и только потом отвечает, — Сижу, — мысленно прикладывает ладонь к лицу. Сидит он, блять! А то Попов не видит, — А вы? — Я встречался здесь с... С другом, — исправляется Арс, решая не говорить, что виделся с Позовым, который, толком ничего не объяснив, потащил его сюда, — Ты хотел увидеться со мной? — ну, а зачем ещё они сейчас оказались в одном помещении? — Хотел... В смысле, с чего вы взяли? Это же вы пришли сюда. И, да, откуда вы узнали, что я здесь? — и теперь уже очередь Антона напирать. Он всё ещё офигевает от внезапной встречи, но не так сильно как первые десять секунд. Только думал об Арсении Сергеевиче, и на те — появился! Что вообще за бредовые совпадения? — Так, подожди, — осаждает парня рукой, снова хмурясь, — Позов сказал, что у тебя какие-то проблемы. — Дима? — брови ползут вверх, а вместе с ними строится нужный пазл, — Блять, Оксана! — Антон вскакивает со стула, мысленно покрывая друзей всеми неприличными словами, от которых даже у Матвиенко уши свернутся в трубочку. Он почти бежит к двери, надеясь, что его друзья не настолько долбанутые, чтобы запереть их здесь. Всё нормально, они его друзья, понимающие, благоразумные, уважающие его чувства... Антон почти в голос стонет от отчаяния, когда ручка не поддаётся. Лучше бы он ушёл после девятого класса, тогда бы виделся с Позовым лишь на каникулах, а Матвиенко и Оксану вообще бы не знал. — Что такое? — участливо спрашивает Арсений, смотря, как пыхтит от обиды Шастун. — Ничего, просто кое-кто решил, что мне нужно с вами...— он осекается, прикусывая язык и так и не договаривая последние слова. Меньше всего ему хотелось впутывать в это Арсения, которому нахер не сдался мальчишка. По крайней мере, так думал сам Антон. — Нужно со мной что? — Арсений делает шаг к нему, и Антон оборачивается, виновато глядя в голубые глаза. — Простите, что доставляю столько проблем, — мямлит парень, в действительности испытывая чувство вины перед историком, который уже и так натерпелся из-за инфантильных действий с его стороны: то засыпает сотней сообщений с просьбами не бросать его, то напивается и почти спит в сугробе, то выводит его на парах. Шастун правда не хочет быть проблемой, но отчаянно требует хоть каплю его внимания. Оказывается, это началось уже давно, когда Арсений Сергеевич весь такой идеальный и холодный вошёл в кабинет — Антон хотел, чтобы преподаватель относился к нему не так, как к остальным. Что ж, получилось. Только вот Антон никак не мог предвидеть, что влюбится в Попова. — Ты и вправду очень проблемный, Шастун, — отвечает брюнет со вздохом, а Антон грустно хмыкает, опуская взгляд в пол, — Но я не против этого, — и усмехается, поправляя дурацкую футболку с перечёркнутой надписью "Сеня". — Знаю, я же один из ваших студентов, поэтому приходится терпеть. Антон поднял недоумённый и совершенно растерянный взгляд на Арсения, который вдруг ни с того ни с сего начал смеяться. Первые пять секунд в голову истеричной птицей вбивалась мысль о том, что Попов сошёл с ума, и это его вина, но потом Антон резко вдохнул, задерживая дыхание. В университете он ни разу не видел, как Арсений Сергеевич смеётся, его максимумом была лёгкая улыбка, чаще — ухмылка, а сейчас, смотря на забавно сморщенный нос, яркую улыбку и морщинки у глаз, Шастун окончательно понял, что влип. Застрял, улетел, провалился, попал, врезался, вписался. Конкретно так, безвозвратно и потерянно. Непривычная волна нежности разлилась по телу, и подросток сам не заметил, как начал улыбаться, чувствуя как сердце сжимается от эмоций. — Никогда бы не поверил, что окажусь в такой ситуации с тобой, — всё ещё широко улыбается Арсений, и Антон заливается краской, но не отводит взгляд, желая запомнить каждую деталь, — Поговорим? — вдруг ни с того ни с сего спрашивает Арсений, а улыбка исчезает с лица, словно это не он пять секунд назад улыбался аки солнышко в июле. — Арсений Сергеевич, это всё, — он обводит рукой небольшое помещение, — Не я придумал. И я такая же жертва, как и вы. Поэтому в ваших же интересах поскорее свалить из клуба и напинать кому следует, — как можно более оскорблённо бурчит Шастун, но внутри желудок сжимается от нахлынувшего волнения. Очень не хотелось обсуждать с Поповым их милую дружескую (и не очень) переписку, которая в итоге закончилась проёбом, причём с обеих сторон. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — серьёзно, но как-то мягко говорит историк, надеясь, что в этот раз Шастун не сбежит, прикрываясь оскорблениями и громко хлопая дверью, как минимум потому, что валить некуда. И парень это прекрасно осознаёт, поэтому не смотрит на Арсения, а только обречённо сопит, всё так же стоя у двери, — Если ты так и будешь молчать, то ничего не изменится, — вздыхает мужчина, когда молчание затягивается на добрых полторы минуты, активно соперничая с драматическими паузами. Но в этом случае Антон и вовсе не хочет отвечать. — Почему бы не сделать вид, что ничего не было? Вам же легче. — Не могу. Подросток фыркает, недовольный упрямством преподавателя. Дался ему этот разговор, которого Антон так хотел избежать, ведь, пока между ними всё ещё есть некое недопонимание, ощущение связи с брюнетом вселяет чувство вселенской теплоты и какого-никакого спокойствия. А Попов этим разговором хочет перекрыть всё к чертям и снова выстроить сугубо деловые (или как там в их случае?) отношения. — Я не хочу об этом говорить, — повторяет Антон, поднимая на преподавателя жалостливый взгляд, — Можно мы не будем? — тихо спрашивает парень, строя брови домиком и поджимая губы. Выглядит как побитый щенок, у которого пытаются забрать последнюю радость жизни. — Хорошо, — так же тихо, почти шёпотом, соглашается Арсений, не отрываясь от его глаз. И на секунду Шастуну кажется, что голубые глаза блестят печалью. Как там? Глаза — зеркало души? Так вот, его зеркало разбилось на острые осколки, которые в итоге все достигли цели в образе сердца Антона, больно впиваясь. Тишина затягивается, и Антон думает, что ему, по сути, больше и нечего сказать Арсению Сергеевичу. Нет, наоборот, этого "что сказать" настолько много, что уже сложно выделить какое-то предложение, но он упорно молчит, боясь, что тот его поймёт не так. И Шастун неосознанно задаёт интересующий вопрос прежде, чем полностью решает заткнуться. Скорее всего, из-за давящей напряжённости. — Почему вашего кота зовут Шастун? — зажмуривается. Боже, какой удивительный долбоёб, даже самому себя жалко. — Потому что он такой же вредный, постоянно треплет мне нервы, срёт на ковёр, ссыт в тапки, — активно перечисляет Попов, а Антон даже с закрытыми глазами знает, что тот улыбается, и ему хочется посмотреть, но грёбанный стыд не позволяет открыть глаза, — И он очень милый. — Вы думаете, что я милый? — удивляется Антон и даже забывает жмуриться, пялясь на Попова глазами по пять копеек, — В смысле, я не это... Конечно нет, я бы не подумал... Все кошаки там, в общем... — Да, — прерывая его попытку убить связанную речь, отвечает Арсений и улыбается, — Я думаю, что ты милый. Антону бы по-хорошему обидеться — он же парень, мужественный, крутой, брутальный, хоть из брутального у него только носки недельной давности за диваном, но тот лишь краснеет, кажется, до самых пяток. — Что я делаю не так? — спрашивает Арсений, подойдя почти вплотную, но не касаясь. У Антона начинает кружиться голова, а сердце отрабатывает сверхурочные и за себя, и за мозг, потому что тот съебал, оставляя Шастуна наедине с историком и опьянением, но последние уже похоже на близость мужчины, а не на выпитые коктейли Оксаны. Арсений, ещё секунду назад улыбавшийся, печально смотрит в зелёные глаза напротив. Антон забывается, смотря на длинные пушистые ресницы и голубые глаза, и мысли никак не формируются в слова, поэтому он только рвано выдыхает, — Почему ты такой сложный? — Если бы я сам знал, — Антон мажет языком по сухим губам и видит, как Арсений, отрывает взгляд от его глаз и смотрит на его губы, и парень может поклясться, что брюнет думает о том же, о чём и он. Антон хочет поцеловать Арсения. До этого даже мысли казались неправильными, но сейчас всё так...правильно?...что подросток сам пугается собственных фантазий и отшатывается, впечатываясь спиной в дверь. — Что ты думаешь обо мне? — хрипло спрашивает мужчина, подаваясь вперёд и одной рукой опираясь о дверь рядом с плечом парня. Антон едва слышно скулит, когда Арсений Сергеевич наклоняется ближе, он боится, что так историк отчётливо слышит бешеное сердцебиение, которое выдаёт его с головой, — Я не могу думать ни о чём другом, что бы ни делал, сколько бы ни убеждал себя о невозможности, как бы часто ни прокручивал в голове все наши стычки, — Арсений щурится, и Антону кажется, что он злится, но от этого в животе взрываются миллионы маленьких искорок, наполняя теплом до самых кончиков пальцев. Он думает, что ещё немного — и ноги просто откажутся держать его, и он позорно сползёт на пол, — Как же ты меня бесишь, Шастун. — Взаимно, Арсений Сергеевич, — Антон вымученно усмехается и, не дав себе и секунды на размышления, подаётся вперёд, впечатываясь в губы мужчины. Это даже не поцелуй, а просто касание, от которого его едва ли не подбрасывает, а в голову ударяет мощная порция адреналина. Алкоголь, близость Арсения Сергеевича и все эти долгие загоны вылились в необдуманный поступок, последствия которого волновали сейчас меньше всего. Антон так и прижимается к губам преподавателя, не решаясь перейти к полноценному поцелую, и как-то остатками размозжённого сознания понимает, что Арсений Сергеевич не собирается отвечать. Слышится щелчок замка, и Шастун резко отстраняется, практически выпадая в открывающуюся дверь. Он не смотрит на Попова, не замечает того, кто открыл дверь, даже не оборачивается, когда бежит по коридору подальше отсюда. Сердце всё ещё бьётся как сумасшедшее, отдаваясь в висках, а ноги еле слушаются, поэтому он спотыкается через каждые три шага и едва не падает уже в зале, но Оксана подхватывает за руку, тянет к себе, что-то говорит, когда Антон смотрит на неё, но не понимает ни слова, по телу проходит волна крупной дрожи, и парень закусывает губу, пытаясь собраться. Подруга обеспокоенно заглядывает в глаза, а затем смотрит в сторону, хмурясь. Шастун, воспользовавшись заминкой, вырывается из полуобъятий и бежит сначала к их столику, хватает рюкзак, куртку и телефон, а затем выбегает из клуба.